6

Я так и не смогла нормально выспаться.

Все утро меня преследовал странный, тревожный осадок. Сон или не сон? Я чувствовала их руки так отчетливо, что теперь любое воспоминание заставляло кожу покрываться мурашками. Но ведь это просто плод моего воображения… или нет?

Я провела ладонью по лицу, пытаясь привести мысли в порядок. Вода в кувшине была холодной, и я несколько раз умылась, прежде чем смогла хотя бы собраться с силами и выйти за порог своей комнаты. Мне предстоял второй урок.

Лерис и Тарин ждали меня в той же комнате, что и вчера. Сегодня обстановка казалась другой. Или дело было во мне?

Они сидели непринужденно, но как только я вошла, оба посмотрели меня, внимательно, оценивающие.

— Доброе утро, — голос Лериса был ленивым, но в глазах плясали искры.

— Ты плохо спала, — заметил Тарин. Он не спрашивал, он утверждал.

Я не дала себе дрогнуть.

— Мы продолжаем, — сказала я, делая вид, что не замечаю их взглядов. — Сегодня мы говорим о том, каким должен быть мужчина по отношению к своей женщине.

Лерис усмехнулся.

Я сделала шаг ближе.

— Мужчина может быть страстным, может быть напористым, — продолжила я. — Но, если он хочет не просто ночного увлечения, а преданности, доверия, любви… он должен быть другим.

— И каким же? — в голосе Тарина проскользнуло сомнение.

— Заботливым. — Я встретилась с ним взглядом. — Внимательным. Чутким.

Лерис прищурился.

— Это звучит слишком… нежно.

— А ты думаешь, женщина хочет быть рядом с тем, кто видит в ней только тело? — я повернулась к нему. — Ты должен стать для неё тем, к кому она потянется не только в минуты страсти, но и когда ей будет страшно. Тем, кто укроет ее от всего мира, а не только разожжет в ней огонь.

Лерис смотрел на меня, не мигая.

— Покажи, — вдруг сказал Тарин.

Я моргнула.

— Что?

— Покажи, как мужчина должен обращаться со своей женщиной.

Я сжала губы.

— Хорошо, — я сделала вдох и обошла комнату, затем остановилась перед ними. — Представь, что твоя женщина устала. Ей холодно. Она не хочет слов, она хочет чувствовать, что ты рядом, ей нужна твоя забота.

Я посмотрела на Лериса.

— Что ты сделаешь в этом случае?

Он склонил голову, раздумывая, затем медленно поднялся. Подошел ближе, не резко, а мягко, будто давая мне время привыкнуть к его присутствию. Его руки легко опустились мне на плечи, а затем он немного прижал меня к себе, тепло разлилось по коже.

— Так? — его голос звучал тихо, низко.

Я кивнула.

— А теперь представь, что она растеряна. Что ей страшно. Как ты дашь ей понять, что рядом с тобой она в безопасности?

На этот раз двинулся Тарин.

Его движения были другими — более уверенными, менее игривыми. Он встал позади, обнял и его ладонь легла на мой живот, широкая, теплая, защищающая. Я не ожидала, но на мгновение действительно почувствовала себя иначе и это было приятное чувство...

— Ты права, — тихо произнес он. — Это… нечто иное.

Я глубоко вздохнула.

— Отношение — это не только слова, не только жесты и прикосновения. Это чувства. Уверенность, что рядом с этим человеком ты не просто игрушка, а нечто большее.

В комнате повисла тишина, я ждала их реакции.

— Значит, нам есть чему учиться, — хрипло произнес Тарин.

Я кивнула.

— Мужчина должен быть нежен, заботлив, внимателен.

Я обвела их взглядом, недолго задержавшись на каждом.

Тарин, который снова вернулся к стене, сложил руки на груди. Его челюсть была крепко сжата, было ощущение, что он думает о чём-то важном. Лерис же снова сидел в кресле, рассеянно крутя в пальцах серебряное кольцо.

— Не только в повседневной жизни, но и… во всём.

Я сделала паузу, позволяя им самим додумать смысл моих слов.

— Женщина не трофей, не добыча, не бездушная кукла. Она живая, чувствующая. Для неё важны прикосновения, важны эмоции. Важно чувствовать, что она желанна… но не просто как тело, а как личность.

Между нами повисла тишина.

— Ты хочешь сказать, — медленно проговорил Лерис, отклоняясь назад, — что мы… слишком грубы?

Я посмотрела на него внимательно.

— Не совсем, я хочу сказать, что желание — это больше, чем просто страсть. Это тонкая грань между силой и лаской. Между тем, чтобы брать… и тем, чтобы заставить желать ещё сильнее.

Я специально сделала голос мягче, тише и это подействовало.

Тарин, до этого державшийся в стороне, вдруг шагнул ближе.

— И ты собираешься нас этому научить? Быть нежными, заботливыми?

Я сжала пальцы, сохраняя спокойствие.

— Если вы готовы учиться.

Лерис усмехнулся, но в его глазах вспыхнуло что-то опасное.

— Тогда научи нас. Научи быть такими, чтобы женщина рядом с нами была счастлива.

Я уже собиралась ответить, но он опередил меня.

В одно движение он оказался рядом, и его пальцы коснулись моего запястья, осторожно, медленно, почти невесомо.

— Так?

Я не сразу смогла ответить.

Потому что даже это лёгкое прикосновение обожгло, словно огонь.

— Почти, — я сглотнула. — Медленнее. Без спешки. Научись чувствовать партнёршу.

Он послушался.

Тонкие линии на запястье, кожа, чувствительная к прикосновениям, его пальцы двигались медленно, изучающе, чуть надавливая, затем снова ослабляя хватку. Переплёл наши пальцы, погладил костяшки, а затем поднес мою руку к губам и легко коснулся ее.

Моё дыхание сбилось, но я не позволила себе отстраниться.

— Чувствуешь разницу?

Лерис склонил голову к плечу, его губы тронула улыбка.

— Да… и, знаешь, мне это даже нравится.

Я перевела взгляд на Тарина.

Он молчал, но я видела, как его пальцы сжались в кулаки. Он боролся. С собой. С собственным темпераментом.

— Тарин?

Он медленно выдохнул, затем, будто решившись, тоже подошёл ближе.

Я не двигалась, даже когда он осторожно коснулся моих волос. Никакой спешки. Его пальцы прошли по прядям, затем едва ощутимо скользнули по шее. Необузданный огонь в его взгляде гаснуть не собирался, но теперь он учился сдерживать его.

— Неплохо, — голос дрогнул, и я тут же взяла себя в руки. — Видите? Это не сложно.

Но Лерис покачал головой.

— Сложно.

— Почему?

Он склонился ниже, настолько, что его дыхание коснулось моей щеки.

— Потому что мы всё ещё хотим большего.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

Тарин всё ещё держал прядь моих волос, а его пальцы теперь скользнули к плечу.

— Но мы учимся, — тихо сказал он.

Я не была уверена, учились ли они… Или испытывали меня снова.