Эра 41. Реверс

— Эра, какой, к проклятому императору, зефир? — ошеломленно выдохнула Воль. — Девятая только что напала на тебя, едва не убила, и ты говоришь, что ничего не будешь делать с этим?!

— Чтобы убить меня, нужно что-то более весомое, и она это знает. Хватит вопить, — холодно ответила я, останавливаясь.

— Более весомое?! — повысила голос Воль. — Ты едва не задохнулась!

— Если бы целью было убийство, то ей следовало остановить не дыхание, а мое сердце, — спокойно объяснила я. Не стоит обманываться, сирены вовсе не переживают о моем благополучии. Если меня не станет, они лишь вздохнут с облегчением, после чего уйдут не оглядываясь. В это время Тайхан стоял в стороне и сосредоточенно вслушивался в наш разговор, делая свои собственные выводы, о которых я, разумеется, ничего не знала.

— Я не понимаю, — решительно сжав кулаки, опустила голову сестрица, делая шаг назад. — Совсем недавно ты размазала шестого князя только за то, что он немного прокатил твоего ученика, а теперь, когда другой демон напал лично на тебя, ты даже не разозлилась. Что это? Человеческие двойные стандарты?

— Шестой был свиньей и посмел тронуть моего человека, — на порядок холоднее прозвучал мой голос, а в комнате ощутимо повеяло прохладой. — Вне зависимости от того, какую цель он преследовал и какие методы были выбраны, итог его противостояния мне был бы один и тот же. Девятая — другое дело.

— Да почему?! — возмущенно воскликнула сирена, а Боль с интересом на меня покосилась.

Немного помолчав, я ответила чистую правду:

— Мне ее жаль. К тому же она не использовала грязные методы, несмотря на свою славу спятившей суки.

— Жаль? — опешила Воль. — С чего бы это?

— Ты знаешь, кто такая Принцесса Безумия? — спросила я, и полный непонимания взгляд сестрицы был мне ответом. Тогда я продолжила: — Когда-то давно она была человеком. В возрасте семи лет, после продолжительных жестоких издевательств, когда ее личность была искажена, а разум утрачен, девочка была убита собственными родителями. Ее душа покинула тело, став злым духом. С течением времени она обрела силу, повысила ранги и достигла нынешнего положения. Вы видите перед собой демона, но я вижу это иначе. В моих глазах девятая княжна — не более чем несчастный ребенок. Я не трогаю детей, что бы вы обо мне ни думали. Да, она достаточно безумна, чтобы попытаться напасть на меня, но если бы хотела убить, то сегодня я не смогла бы ей противостоять.

— А кстати, почему? — вдруг подала голос Бо. Лю и Воль удивленно на нее посмотрели, и на некоторое время в комнате повисла плотная жужжащая тишина.

Это тот момент, на который пока еще никто не успел обратить внимания. Дело в том, что чары на моем плаще достаточно сильны, чтобы отразить несколько атак даже Небесного императора и всей его своры, что уж говорить об одной не самой сильной атаке единственного демона. И то, что сегодня эта атака не встретила на своем пути никаких препятствий, заставило задуматься нашу не самую глупую сестру. В проницательности Бо превосходит многих, этого у нее не отнять.

— Неважно, — холодно бросила я.

Еще есть немного времени до рассвета, а также ближайшие несколько дней у меня не будет занятий с учениками внешнего круга. Так как пришло время ежегодных испытаний, начиная с этого дня ученики Башни Полнолуния будут уделять все свободное время практике под началом нового старейшины целителей. Поэтому в эти дни от меня ничего не потребуется, и можно заняться своими делами. Ранее я не сказала бы, что у меня имеются какие-то безотлагательные дела, но теперь…

Невозмутимо пройдя мимо сестер, я подошла к столу и после недолгого размышления взяла баночку с алой киноварью и тонкую кисть. Сунув принадлежности в сумку, я закинула ту на плечо и небрежно бросила:

— Оставайтесь в поместье. Я вернусь ближе к вечеру.

Не обращая более внимание на присутствующих, я покинула павильон, и если бы кто-то был более внимателен, то он смог бы заметить напряженность, с которой я держалась все это время. Чутко прислушиваясь к потокам энергии вокруг, я тихо покинула школу. Было немного нервно проходить мимо Охранной Башни, которой ныне управляет старейшина Фантайн и которая является выходом из Фандагерона, но, не встретив бессмертного на своем пути, я вежливо поздоровалась со стражами и спустилась вниз по внешней дороге. Добравшись до нужной тропы, я уверенно свернула в лес на облюбованное ранее местечко.

Если так подумать, то я столько раз проводила здесь свои темные ритуалы, что скоро понадобится развешивать очищающие амулеты на деревьях, чтобы убрать остатки своей темной энергии с поляны. Однако, ощутив, что некоторая нервозность все еще присутствует, я не стала останавливаться здесь и прошла еще глубже в лес. Через некоторое время я вышла как раз к берегу реки, где прошлым вечером мы чудно проводили время с моим маленьким учеником. Взгляд зацепился за давно остывшее кострище, вызвав теплую улыбку на губах, а напряжение тем временем немного утихло.

Занятно, однако. Кажется, мое демоническое сердце чувствует себя спокойней, когда рядом находится этот юный заклинатель. Так, улыбаясь своим мирным мыслям, я расположилась на берегу и приступила к очищению небольшого участка земли от опавшей листвы.

На самом деле в произошедшем мне некого винить, кроме себя самой. Еще повезло, что именно девятая княжна решила напасть, а не кто-то другой. К тому же, если бы она не напала, я могла бы сегодня пропустить момент с последствиями искажения своей духовной энергии, которое произошло этой ночью.

Как уже было отмечено ранее, искажение — это всегда событие с непредсказуемыми последствиями. Разумеется, я смогла его подавить, ведь до тех пор, пока на мне браслет из белых бусин, это не вызовет затруднений. Проще говоря, сегодняшнее поведение духовной сферы и то искажение — всего лишь жалкие отголоски того, что сдерживает артефакт на моей руке. Нечто, что не заслуживает даже упоминания.

Однако это в моем понимании все обстоит так, на деле же у искажения были последствия.

Первое — разрушение моей защиты. Этот черный плащ, который я ношу не снимая уже долгое время, имеет множество полезных свойств. То многотысячное количество формаций, заложенных в него моей рукой, служит как для защиты от внешней угрозы, так и для подавления моей духовной энергии. Последнее также включает в себя сокрытие духовного следа, не позволяющего небожителям найти меня.

Благодаря энергетическому шторму искажения, часть формаций на плаще была разрушена. Сейчас, даже не начиная проверку, я могу сказать, какая группа пострадала больше всего. Так как подавление все еще работает, то часть внутренней защиты, вероятно, осталась нетронутой. В то время как часть внешней защиты, очевидно, была разрушена. Именно поэтому атака девятой княжны достигла своей цели. Прямо сейчас, если кто-то на меня нападет, на защиту плаща рассчитывать не стоит.

По этой причине я и пришла в лес, подальше от любопытных глаз и случайных встреч. Разрушенное нужно восстановить, и это может занять некоторое время.

Закончив с расчисткой небольшой области, я выпрямилась и окинула взглядом округу. Рассвет окутал горы нежным сиянием, зажигая заснеженные вершины, а узкая река с тихим плеском билась о камни берега. Птицы беззаботно приветствовали зарю, их оживленный щебет звенел высоко в кронах золотых деревьев. Когда закончу, займусь павильоном. Нужно подготовить его для моих маленьких духов.

Сбросив сумку в кучу листвы, я вытащила из нее ритуальный нож. Вырезанный целиком из высокорангового духовного камня, он идеально подходил для мощных неспешных чар, которыми я пользуюсь по большей части. Раньше я слушала слова отца, когда он говорил, что если тебя собираются ударить, нужно быть быстрее и ударить первой в ответ. Чем сильнее, тем лучше.

Однако теперь, когда мой необдуманный удар вероятнее всего станет последним для нападающего, я вынуждена сдерживаться. Из-за этого, если атака неожиданная, скорее всего я не успею на нее отреагировать. Папа говорил, что я слишком много думаю, нужно действовать быстрее, особенно, когда враг не станет сдерживаться. Но так как я не могу себе позволить стать причиной чьей-то смерти, этот плащ — идеальное решение. Способный отразить любую атаку, он даст мне время придумать подходящее решение. Когда боевого опыта совсем мало, как у меня, время неизбежно понадобится.

Тем не менее, даже понимая это, не скажу, что хотела бы натренироваться и стать блестящим боевым демоном. Мне не интересны эти сражения — с тех пор, как я стала темным созданием, противостояние людей и демонов утратило былую привлекательность. Да, я все еще немного тщеславна и хотела бы получить свою заслуженную славу, но будет достаточно, если это будет уважение к моему мастерству, а не смертоносности. В этом плане я могу получить желаемое просто продолжая преподавать демонологию светлым заклинателям. Эти их изумленные глаза, когда мастерство искусней силы… просто ах, ха-ха.

Перехватив поудобнее нож, я начала чертить на земле формацию. В ней не было частей, которые будут притягивать внешнюю энергию, так как на этот раз я могу использовать свои силы. Духовный клинок оставлял за собой слабо мерцающие линии печати, используя при составлении элементов собственную энергию. Формация будет призвана ограничить рассеивание той энергии, что я буду вкладывать в зачарование плаща, а также поможет точнее направить потоки, исключив вероятность ошибки. Также она не даст внешним силам вмешаться в ход ритуала, поэтому помешать мне никто не сможет.

Закончив с подготовительным этапом, я отошла в сторону и еще раз окинула взглядом получившуюся печать. С довольной улыбкой я признала ее идеальной, мысленно похвалила себя и убрала нож обратно в сумку.

Второе последствие искажения, о котором нужно упомянуть, было поглощением огненной энергии Тайхана. На первый взгляд все в порядке, но на деле она оказалась заперта в глубине моего духовного ядра, прекратив свое влияние на тело. Проще говоря, я снова мерзну.

Присев на землю, я вынула из рукава прихваченную из павильона кисть, баночку с киноварью, а следом достала флакон с пилюлями. Увы, недолгим было счастье. Вздохнув, я вытряхнула на ладонь пару пилюль яда и привычно закинула их в рот. Кровь, которая только что стремилась заморозить саму душу, оттаяла, а спустя еще пару минут тело смогло нагреться в достаточной степени. Зато больше не нужно переживать по поводу того, что энергия парня, которую я не могу контролировать, находится в моем теле. Это очень хорошо и больше не будет меня смущать.

Удовлетворившись результатами, я приступила к следующей части задуманного. Нужно для начала проверить, какой урон нанесен имеющимся формациям. Открыв баночку с киноварью, я обмакнула в нее кисть и начертила по одному символу на тыльной стороне ладони. Сначала одной, потом второй.

Первый символ относился у запретному учению и назывался "Глаз Бога", а второй символ был частью темных техник отступников и назывался "Глаз Демона". Мне будет недостаточно самой увидеть свои формации, также нужно узнать взгляд со стороны светлых богов и темных заклинателей. Это сделать необходимо, так как в прошлом, еще будучи запертой в Клетке, я работала над созданием этого плаща и заметила, что вижу чары формаций несколько иначе, чем остальные. Возможно, дело в искаженности моего духовного корня.

Встав в центр начертанной на земле печати, я уменьшила подавление рангов до седьмого и медленно выпустила часть темной энергии, питая линии первого барьера. Когда вокруг меня всколыхнулась заметная глазу темная завеса, настало время для основной части работы. Закрыв глаза, я сосредоточилась на силе, что струилась в моих духовных каналах и разбила ее на четыре тысячи потоков. Медленно выпустив эти тончайшие духовные нити из тела, я направила их в ткань плаща, пробивая ее насквозь. В следующий миг пространство внутри барьера вспыхнуло многочисленными формациями, витающими в воздухе и ждущими, пока я начну их оценку. Открыв глаза, я приступила к поиску разрывов.

Проверяя эти печати одну за другой, я восстанавливала утраченные линии, не забывая использовать Глаз бога и Глаз демона. Какие-то формации при этом оставались неизменными, а какие-то были незаметны для этих чар. Например, те заклинания, которые должны были скрыть меня от взора небожителей, не отображались, если смотреть на них через Глаз бога. Большая же часть внутренних защитных формаций была незаметна для Глаза демона. Заканчивая работать с одной печатью, я отпускала темную нить своей энергии, которой ее удерживала, и та послушно впитывалась в черную ткань моего одеяния. Время шло, и в пространстве оставалось висеть все меньше печатей. Так или иначе, но их было порядка четырех тысяч, и если бы многие из них не были завязаны друг на друге, то провозиться мне на этом берегу не один день. К счастью, многие чары остались нетронуты искажением, что позволило мне закончить со всем еще до заката.

Все произошедшее только на словах выглядело элегантно и просто, на деле же духовное истощение и утомление оказались настолько сильны, что я не смогла удержаться на ногах и осела на землю. Формация внизу мягко замерцала, а после потухла. Вместе с ней исчезла и темная завеса.

Лучи догорающего заката окутывали оранжевым свечением землю и воду, а у меня рябило в глазах от усталости. Тихий плеск воды и шелест опадающих листьев заглушили все прочее, заполняя разум, поэтому я не заметила момент, когда среди деревьев за моей спиной появились трое мужчин. Показалось, что я уловила мощный всплеск темной энергии, но даже обернуться не успела, как несколько заклинаний уже летели в спину.

Послышался вскрик. Опираясь ладонью на сырую землю, я посмотрела туда, но увидела только чьи-то темные одежды, закрывающие весь обзор. В следующий миг я почувствовала, как дым проклятья тонкой струйкой просочился в нос, сокрушая смертное тело, а энергия в духовных каналах заволновалась, стремительно преграждая путь чужим чарам и не позволяя им влиять на разум и дух. Увы, тело они поразить успели.

Человек, который стоял между мной и нападающими, вдруг упал на землю, как подкошенный, и я увидела, что это был… Тайхан?! Вскинув взгляд, я увидела трех демонов, взирающих на нас с удивлением и веселой ухмылкой.

В центре стоял парень, чья внешность навевала мысли о безумии. Его зеленые глаза с ромбовидными зрачками были густо подведены черными тенями. На щеках алели киноварью символы перевернутого полумесяца, привлекая внимание к наполненным коварного яда ямочкам, появившимся от широкой улыбки. Темно зеленые волосы демона были неровными прядями обрезаны до плеч и находились в смешном беспорядке, однако только безумец мог бы найти это забавным. Уподобившись шахматной доске, многослойное одеяние демона было расчерчено черно-белой клеткой, а на витом металлической шнурке, опоясывающем талию мужчины, висели, глухо постукивая, два костяных игральных кубика. Чистые грани темного артефакта не имели насечек, но от него все еще исходили остатки слабого черного дыма, похожего на тот, что я вдохнула секундой ранее.

Справа от него стоял другой демон. Рослый мужчина был похож на устрашающую груду мышц, неприкрытых одеждой. Верх его был обнажен, а ноги в грубых кожаных штанах были беспорядочно обвиты таким же металлическим шнуром, какой висел на поясе первого демона. И тем страннее на этом громиле смотрелся кружевной передник и высокий поварской колпак. В руке мужчина держал жутких размеров тесак. Не знаю, с кем он столкнулся до меня, но и передник, и нож демона были забрызганы темной кровью. С жуткого лица на меня смотрели колючие алые глаза, а стянутые на затылке рыжие волосы выбивались небрежными прядями и покачивались на ветру.

Слева же стоял другой демон, больше похожий на ученого. Его лунные одеяния элегантно подчеркивали линию острого подбородка, а белые волосы были тщательно собраны в низкий хвост. Широкие прямые брови, похожие на покрытые инеем мечи, немного хмурились, будто их хозяин все время был чем-то недоволен, но в следующий миг складка между бровей разгладилась, а в уголках его губ появилась тень надменной улыбки. Пусть он выглядел, как небожитель, но вряд ли кто-то обманулся бы. Вокруг шеи демона был обмотан такой же, как и у двух других, витой металлический шнур, на котором мягко мерцала стеклянными боками прозрачная склянка с черной жидкостью внутри.

Эта троица была довольно известной в Царстве демонов. Королевский Шут, Главный Повар и Придворный Лекарь являлись давней свитой девятой демонической княжны. Примерно так же, как мои сирены, они следовали за титулованной, только, в отличие от сестриц, они делали это добровольно. Как несложно догадаться, все трое были высокоранговыми темными божествами. Игральные кости, тесак и стеклянная склянка были их духовными телами, а остальное — лишь воплощение. Как было упомянуто ранее, темным божеством может стать либо зверь, либо предмет. Здесь это был, очевидно, предмет.

Если свита княжны здесь, то не стоит сомневаться, размышляя, кто их прислал. Эти трое имеют уникальную для демонов особенность: способность объединять свои ранговые умения. Атака, направленная на меня, была объединенным проклятием трех темных божеств, но беспокоило меня только то, что в этом принимал участие Шут. В то время, как Хедо был гадателем, приносящим несчастье, Шут обращал прошедшую через него энергию совершенно случайным образом. Поэтому даже он не может знать, какие проклятья были выпущены игральными костями.

Однако…

Хоть я и сказала сестрам, что мне жаль девятую, на этих троих мое расположение не распространяется. Как и мои сирены, три темных божества были весьма сильны и уже достигли десятого ранга, а Придворный Лекарь и вовсе в шаге от становления титулованным. Так как среди демонов не принято применять к себе подавление рангов, как это делаю я, то по лесу уже распространялась их мощная темная аура. Впрочем, даже это не помешало бы мне определить степень их культивации.

Презрев слабость, я резко подняла сокрытие рангов до десятого и взмахом руки отправила в полет три сферы темной энергии. Предполагалось, что нападающие должны были после атаки передать мне некое сообщение от своей госпожи, но мне было откровенно лень это слушать. Не дав божествам и рта раскрыть, я одной атакой выбила из их сердец духовные корни, полностью разрушив их совершенствование. Как и в случае с демоническим лисом, после такого темные божества могли лишь вернуться к своему первоначальному состоянию, предшествующему обретению ими демонической сущности.

В сферах над землей парили три духовных корня, а на земле остались лежать три предмета: тесак, склянка и игральные кости. Они не были даже зверьми, чтобы продолжить жизнь после встречи со мной. К счастью, подобное нельзя считать убийством, иначе мне пришлось бы измышлять иной метод бороться с недоброжелателями.

Что гораздо хуже, так это непослушание моего ученика.

— Разве я не сказала тебе сидеть дома? — нервно ругалась я, переворачивая его тело на спину и первым делом проверяя биение сердца.

Тайхан жив, но без сознания. Он появился на поляне в тот момент, когда проклятия уже неслись в мою сторону, поэтому, даже если божества не собирались вредить другим, практически все их удары принял на себя этот непослушный мальчишка.

Можно ли винить ветер, нацеленный на гору, но попавший в дерево? Случайные жертвы — воля судьбы.

Взяв парня за запястье, я начала проверять его духовные каналы, постепенно поднимаясь к сосредоточию силы — духовному корню. Как и ожидалось, два из трех проклятий достались ему, но не сказала бы, что это несет угрозу жизни для юного защитника. Кроме того, понадобится не так много времени, чтобы справиться с последствиями. Только знать бы, что они с ним сделали…

Как я уже говорила во время шуточного состязания в стрельбе с Хедо, благодаря плащу у меня есть только два слабых места — непокрытые тканью кисти рук и часть лица. Из-за того, что третье проклятие было дымом, ничто не помешало мне его вдохнуть — эта атака попала в цель. Что же до двух других, они были сгустками энергии, которые в другом случае лишь бессильно стекли бы по плащу, не причинив вреда, но один герой невовремя преисполнился отваги.

Три проклятия вступили в силу одновременно. Не знаю, как хотела повеселиться за мой счет девятая, но если бы не капюшон, весь мир мог бы видеть мой невероятно озадаченный взгляд, когда тело мальчика передо мной начало стремительно увеличиваться в размерах, а мое собственное уменьшаться.

Спустя всего одну минуту на поляне остались сидеть кутающаяся в слишком большой плащ девочка семи лет и все еще находящийся без сознания молодой мужчина в обрывках ставшей слишком маленькой одежды. Открыв рот от удивления, я уставилась на невероятную картину, не в силах призвать себя к порядку. Без тени преувеличения могу сказать, что за всю свою нелегкую жизнь я не видела более красивого человека.

Интересно, хоть одного наставника до меня посещала мысль, что он растит не светлого заклинателя, а мировое бедствие? Учитывая характер и талант Тайхана, когда через несколько лет он превратится вот в этого мужчину, мир праведных и демонических совершенствующихся может быть потрясен рядом весьма неоднозначных событий.

Из омута печали и самобичевания меня вырвало легкое движение темных ресниц мужчины. Сделав глубокий вдох, он распахнул глаза и несколько секунд непонимающе смотрел в темнеющее небо над головой. Повернув голову, Тайхан увидел притихшего ребенка в ворохе черной ткани и одним неуловимым движением поднялся на ноги, становясь в полный рост. Я задрала голову, придерживая капюшон и просто не зная что сказать.

— … наставница?

В тишине вечернего леса раздался низкий мужской голос. От его звука тело сковывало оцепенение, заставляя инстинктивно плотнее закутаться в полы черного плаща. Только когда с ближайшего дерева сорвался желтый лист и упал на мой капюшон, я неосознанно сглотнула и послушно кивнула.

Глубокие черные глаза отражали осколки догорающего дня, будто среди мрачной пустоши тлели угли неясных мыслей, когда безо всякой на то причины уголки его луб изогнулись в странной полуулыбке. Было совершенно очевидно, что он не замечает, во что превратилась его одежда, которая теперь болтается лишь на повязанном поясе, остатками обрывков закрывая бедра. Лишившись всяких мыслей, я была совершенно ошеломлена. Впервые в жизни было так сложно смотреть человеку в глаза, не опуская взгляд ни на сантиметр и сохраняя последнюю видимость приличий.

— Наставница такая кроха. Безумно милая, — ослепительно улыбнулся мужчина и сделал шаг ко мне.

— Стоять! — пискнула я голосом семилетней девочки, отшатнувшись назад и выставив руки вперед. Слишком длинные рукава нелепо болтались, свисая с кончиков пальцев, а я совершенно неожиданно начала думать со скоростью выпущенной стрелы.

Когда просыпаешься и обнаруживаешь несоответствия реальности, первым делом начнешь задаваться вопросами: что случилось, как это произошло и что теперь делать. Но ученик, очнувшись, успокоился, едва найдя меня взглядом. Очевидно, проклятие затронуло его разум. Помимо разума изменения коснулись его тела, и это, да простят меня темные боженьки, сейчас беспокоит меня куда больше.

Поднявшись, я поспешила к оставленной поодаль сумке. Полы длинного плаща волочились по земле, превращая некогда грозную наставницу в потешное зрелище, поэтому я великодушно не обратила внимания на мягкий смешок, раздавшийся за спиной. Только затылок нагрелся от нахлынувшего смущения. Уверена, через каких-то десять-пятнадцать лет Фандагерон будут осаждать не из-за стремления попасть на обучение в лучшую духовную школу империи, а ради возможности завести знакомство вот с этим непослушным учеником. И если мне и дальше будет везти как утопленнику, то я этого уже не увижу.

Зарывшись в сумку, я нашла в ней другой плащ, прихваченный с собой еще во времена моего ухода из Царства демонов. Не могла же я уйти из дома, не взяв с собой совсем никаких вещей? Вот и пригодилось. Повернувшись, я поджала губы, внутренне вздрогнув от пристального взгляда наполненных нежностью глубоких черных глаз, а потом сказала:

— Подойди.

Просьба была исполнена в ту же секунду. Я моргнуть не успела, как ученик уже стоял прямо передо мной. Что Шут намудрил там со своим проклятьем? Почему это все выглядит до ненормального странно?

— Надень, — сказала я, протягивая Тайхану аккуратно сложенный новый черный плащ. Счастливо улыбнувшись, он взял ткань и накрыл ею… меня. — Это чего такое? Тай, я не себя имела ввиду. Надень этот плащ на себя. Ты не видишь, что твоя одежда пострадала? — Черная ткань исчезла с моей головы, вместо этого повиснув на голове непослушного героя. Я уже не знала, смеяться мне или плакать. Сделав вместо этого глубокий вдох, я доброжелательно сказала: — Умница, а теперь отдай эту вещь мне и немного наклонись. — Без лишних слов ученик стянул плащ с головы и передал мне, а после… немного наклонился. Едва не рыдая от бессилия, я попросила: — Еще чуть ниже, Тай. Я не достаю.

В следующий миг мужчина покорно встал передо мной на колени и преданно улыбнулся.

"Да, так гораздо лучше", — мысленно пробормотала я, нервно сглотнув. Шумно вдохнув носом и поджав губы, я сосредоточилась на деле и принялась натягивать на широкие плечи мужчины злосчастный плащ. Потом настал черед застежек, и это было куда сложнее, так как непослушные пальцы совсем утратили всякую ловкость, а горячее дыхание возле уха отправляло мысли в противоположную от одевания сторону. Каждый раз, когда застежки выскальзывали из рук, на дрожащие нервы падали звуки мягкого хриплого смеха околдованного ученика, и все приходилось начинать сначала.

В какой-то момент я осознала, что совершенно не понимаю, чем сейчас занимаюсь. Демоновы застежки все не кончались, а я была усажена на колени к рассевшемуся на земле защитнику, позволяющему маленькой наставнице играть с его одеждой. И ладно бы он сидел смирно, так нет же. Приняв происходящее за некую игру, он решил заняться уже моими застежками. К счастью, они также были зачарованы, поэтому ничего у него не получалось.

— Все. Теперь можно заняться проклятьями, — мрачно заворчала я, чем снова развеселила Тайхана. Увидев, что девочка закончила играться с его одеждой, он счастливо улыбнулся и, притянув ближе, обнял. Застыв на месте, я неосознанно задержала дыхание, а этот непослушный человек довольно рассмеялся.

— Маленькая Эра. Смертельно мило, — сообщил он, мягким хриплым голосом стирая из моей памяти все построения формаций. Я бы так и осталась сидеть ледяной статуэткой на его коленях, греясь в горячих руках большого человека, если бы внезапно щеки не коснулись горячие губы.

В ту же секунду взвившись с места, я спрыгнула на землю, отскочила в сторону, запуталась в плаще и едва не упала, но была бережно поймана и усажена на место.

— Неслыханно! — тут же возмутилась я, мелко дрожа, отчего и без того тонкий голос срывался на несерьезный писк, но меня это не остановило, и я продолжила отчитывать ученика: — Ты не можешь вести себя подобным образом! В конце концов, Тайхан, как ты посмел меня ослушаться?!

Склонив голову набок, он внимательно посмотрел на меня и чуть прищурил глаза, а я неосознанно сглотнула, впервые захотев спрятаться от взгляда ученика где-нибудь за деревом. Находясь под действием проклятья, его разум был искажен, поэтому с трудом мог понять смысл происходящего. Все еще крепко удерживая меня на месте, он спокойно спросил:

— Эра злится?

— Эра в ярости! — воскликнула я, всплеснув руками. — Тебе что сказано было? Чтобы ты сидел дома и ждал меня! А что сделал ты? Зачем пришел сюда?

— Тебя преследовать, — честно ответил ученик. — Я всегда буду тебя преследовать.

Последняя фраза была произнесена с такой ласковой улыбкой, что меня озноб пробрал. Когда маленький Тайхан просил не бросать его, это выглядело мило, но когда большой говорит, что будет преследовать, становится немного страшно. Однако не стоит забывать, что передо мной все еще ребенок, чей разум, к тому же, подвергся воздействию чар.

— Ты не должен говорить такие вещи, — со всей серьезностью стала объяснять я, а он послушно кивал и нежно улыбался, глядя на меня с умилением. — Старшие должны защищать младших, а не наоборот. Я — твоя наставница, и если я говорю тебе ждать меня дома, то ты должен оставаться дома, а не бродить по лесам в поисках неприятностей. Сегодня ты снова меня не послушался, и посмотри, что из этого вышло? Я — не ребенок, я могу себя защитить сама.

В свете последнего утверждения, Тайхан улыбнулся еще мягче, глядя на серьезную маленькую девочку в своих руках, и совершенно не воспринимал звучащие слова всерьез.

— Не нужно самой. У тебя есть я, — ласково погладил он меня по голове.

— Нет, нужно! Посмотри, это уже перерастает в плохую привычку, — распереживалась я, взволнованная этой ситуацией. — В будущем ты можешь попасть в большие неприятности, если продолжишь так себя вести. Ты не сможешь быть рядом со мной вечно и…

— Почему?

— Что?

— Почему не смогу?

— Эм, потому что? — растерянно развела я руками, а потом принялась подробно объяснять: — Ты вырастешь, станешь большим и сильным заклинателем, после чего пойдешь своей дорогой. Совершишь немало подвигов и создашь семью. Ничего этого не будет, если продолжишь бродить за мной.

Этот непослушный ученик тяжко вздохнул, даря мне усталую улыбку, после чего решительно обнял и моим же тоном начал терпеливо объяснять:

— Мои жизнь и смерть принадлежат тебе. Мои достижения и подвиги принадлежат тебе. Единственная семья, которая мне нужна — тоже ты. Я существую только ради тебя, так как же наши дороги могут разойтись?

Внезапно дышать стало гораздо сложнее. Я опустила голову, совершенно опустошенная услышанным признанием, а в глубине души понимала, что эти слова не связаны с проклятьем.

— Я — не лучшая причина, чтобы жить, — не поднимая головы, тихо сказала я. — У каждого свой срок, и мой короче твоего. Что будешь делать, когда меня не станет?

— Преследовать, — вновь повторил он терпеливо. — Пока я жив, ты не уйдешь.

— Нет! — забеспокоилась я, нервно ерзая у него на коленях. — Ты должен пообещать, что не пойдешь за мной, когда это случится.

— Хорошо, — ласково улыбнулся он. Такой послушный, что сразу становится понятно — врет! Врет и даже скрывать этого не будет.

Темные боженьки, чем я занимаюсь?! Нужно просто снять с него проклятие и отправить домой, а потом загрузить тренировками так, чтобы меньше всего на свете ему хотелось лицезреть хотя бы край моей тени.

Поджав губы, я призвала темную энергию и начала аккуратно очищать наши тела и духовные каналы от энергии проклятий. Дело было несложным и довольно быстрым, но есть один момент. Чтобы не повредить тела и духовные меридианы, я не могу силой исправлять уже сделанное. Теперь когда чары удалены, нужно просто ждать, когда все само вернется к прежнему состоянию.

Ждать не долго, но до крайнего часа, когда врата в школу еще открыты, мы не успеем. Возвращаться домой в таком виде нельзя, ведь иначе, если кто-то нас встретит, придется объясняться, а ничего безопасного здесь сказать не получится. Это значит, что пока все не пройдет, придется ждать снаружи. Но не сидеть же всю ночь в сыром лесу?

— Тайхан, отпусти, — похлопала я мужчину по плечу, но он промолчал и прижал меня к себе еще крепче. — Ну-ну, не нужно беспокоиться. Мне просто нужно поднять вон те три предмета. Видишь, это недалеко. Я никуда не ухожу.

Чуть отстранившись, чтобы я могла хорошенько его оценить, ученик состроил невероятно страдальческое лицо, с немой мольбой заглядывая в мои глаза, будто я делаю что-то очень жестокое. Вздохнув так, что даже горы разрыдались бы от жалости, он нехотя разжал объятия и крайне бережно поставил меня на землю. Пока я шла, он не моргая следил за каждым моим движением, а стоило мне подобрать все три предмета той безумной троицы, как я взлетела в воздух и снова оказалась у него на руках. По мнению Тайхана, я уже достаточно прогулялась. Вон, целых десять шагов сделала, мало, что ли?

— Чувствую, я все же отыграюсь на девятой, — тяжко вздохнула я, глядя на три погремушки в своих руках. Смирившись со всем, я подняла на мужчину взгляд и с серьезностью древней бабушки предрекла: — Когда у тебя появятся дети, им будет очень сложно научиться ходить, если продолжишь так себя вести.

Темные боженьки знают, какими путями пошли мысли околдованного мужчины, но едва прозвучало слово дети, как он показал мне заинтересованный взгляд и легкую задумчивую улыбку.

— Это надо положить в сумку. Сумка там, — начиная чувствовать себя как-то неуютно от его взглядов, мрачно указала я куда-то за спину.

Послушно кивнув, Тайхан отнес меня к сумке и позволил уложить в нее добычу, после чего снова поднял на руки. Оставалось решить вопрос с духовными корнями. Пожалуй, настало время ответного подарка для девятой княжны. Выпустив из ладони поток темной энергии, я создала формацию призыва, из которой почти сразу с готовностью вышел Янис.

— Звала, благодетельница? — довольно протянул демон, выходя из сгустившихся теней. Однако стоило ему увидеть полный убийственных намерений взгляд заколдованного ученика, как улыбка исчезла с его лица. А потом он увидел меня, и во взгляде добавилось озадаченности. — А что здесь, собственно…

— Неважно, — сразу остановила я зарождающийся вопрос. Взмахом руки отправив к нему три сферы с духовными корнями, приказала: — Принесешь это девятой княжне, а на словах добавишь, что эти игрушки еще можно починить. Теперь иди.

— Я не ослышался? Девятой? Той, которая Принцесса Безумия? Титулованная двенадцатого ранга? — неуверенно улыбнулся охотник, боясь, что это я так шучу сегодня.

— Верно, — терпеливо ответила я. Тяжело иметь в услужении впечатлительных демонов. Где бы найти такого, который будет исполнять приказы и не задавать вопросов? Когда держащие меня руки сжались немного крепче, будто почуяв, что им ищут замену, я внутренне вздрогнула и тут же отказалась от этого стремления. — Ну что ты встал? Иди скорее. Не нужно бояться. Если что, я за тебя отомщу.

— Благодетельница, ты знаешь, как я тронут сейчас? Твои слова, сказанные этим тоненьким голоском, придали мне храбрость тысячи тигров. Но кто, мать твою, этот мужик? У тебя что, свидание? И почему ты выглядишь, как…

— Ты еще здесь?! — возмутилась я, показательно стягивая в ладонь энергию для предположительной атаки. Будучи очень смекалистым демоном, Янис тут же развернулся и прыгнул в воронку теней, из которой вышел, а мне оставалось лишь развеять печать призыва, полностью подавить свои ранги и, недовольно ворча, поерзать на руках у Тайхана, устраиваясь поудобнее. — Дорогой ученик, как ты смотришь на то, чтобы прогуляться по городу до истечения срока действия проклятия? Пойдем, сегодня наставница купит тебе что-нибудь очень вкусное. Хочешь что-нибудь?

Уткнувшись лицом мне в шею и крепко прижав к себе, ученик некоторое время молчал, а потом едва слышно ответил:

— Каштаны…

— Хах, — довольно рассмеялась я. — Хорошо! Очень хорошо. Идем в город есть каштаны! А еще я бы не отказалась от вытяжной лапши с пряным соусом. И, конечно же, обязательно возьмем еще мятного зефира! Кстати, мне неловко это говорить, но на этот раз вино придется покупать тебе. Молочники в такой час не торгуют, и чайные дома уже наверняка закрыты. О, мы же можем остановиться в таверне! Там нам и отвар подадут, и комнаты на ночь снять можно. Не придется всю ночь на улице толкаться. Хорошо я придумала? Тебе нравится?

— Не было и шанса, чтобы мне не понравилось…

Садилось солнце, зажигались первые звезды, медленно выкатывалась на небо круглая, как булочка, луна, а мы шли по дороге к городу, наслаждаясь приятным вечером. И пока мы удалялись от Фандагерона, где сейчас в поисках одной наставницы рыскал настойчивый бессмертный, а за границей Барьера получала три своих подарка девятая княжна, никто еще не знал, во что выльется эта, казалось бы, тихая ночь. Нет, на нас не напали небожители, не начали нашествие демоны, и даже не не посыпались звезды на голову. Все гораздо хуже.

— В смысле "вы не дадите нам две комнаты"? — опешила я, восседая на руках нечеловечески выносливого Тайхана и сжимая в маленьких ручках два кулька — с зефиром и с каштанами. Напротив меня стоял управляющий таверны и категорически отказывался выдавать нам ключи от двух комнат.

— Детей одних не селим! Только в сопровождении взрослых, — непоколебимо стоял на своем служащий, выкладывая на стол только один ключ.

— Спасибо, — ослепительно улыбнулся Тайхан, забирая ключ и начиная путь к лестнице на второй этаж таверны, где расположены комнаты для отдыха. Заметив гром и молнии во тьме под моим капюшоном, он сделал такое лицо, что у меня защемило сердце, и едва не плача сказал: — Наставница, ты же не собираешься меня бросить, правда? Даже если ненавидишь, не прогоняй, пожалуйста. Я буду тихим, я не буду тебе мешать. Я могу посидеть возле двери, пока ты будешь отдыхать. Ты меня даже не заметишь, честно!

— Ты меня за кого держишь, непослушный мальчишка? — зашипела я, как змея, которой наступили на хвост. — Я такой человек в твоих глазах? Брошу тебя под дверью и лягу спать?

— Нет? — недоверчиво спросил большой ребенок, а у самого слезы в глазах.

Да! Я знаю, что это ненастоящие слезы! Знаю!

Да, он вьет из меня веревки!

— Нет, — пыхтела я, вцепившись в два кулька сладостей.

Кто-нибудь удивился, когда слезы испарились из черных глаз манипулятора? Я — нет.

Дойдя до нужной двери, Тайхан воспользовался ключом, и мы вошли внутрь. Кровать, окно, стол, два стула и сундук для вещей — вот и все убранство. Когда за нами захлопнулась дверь и дважды был провернут ключ в замке, когда перед окном и дверью вспыхнули две формации огненных барьеров, которые я описывала в рукописях, переданных ученику, только тогда я, наконец, была отпущенная на свободу и смогла встать на ноги.

Подобрав полы чрезмерно длинного плаща, я подошла к столу, поставила на него кульки с лакомствами, а потом повернулась и вежливо улыбнулась:

— К счастью, дорогой ученик, твоя наставница не нуждается во сне, поэтому кровать полностью в твоем распоряжении. Ложись и спи.

Пламя формаций отбрасывало беспорядочные блики на лицо мужчины и то гасло, то вспыхивало в глубине черных глаз, когда он усмехнулся и, медленно приближаясь, вернул мне мою же фразу:

— Ты за кого меня держишь, дорогая наставница? Я такой человек в твоих глазах? Брошу тебя под окном и лягу спать?

Это была непростая ночь.

Укрытая одеялом до подбородка, прижатая тяжелой рукой к горячей груди, я смотрела сквозь полыхающий барьер формации на усыпанное звездами темное небо и думала о том, кем хочу стать, когда вырасту.

Среди такого выдающегося количества разнообразных духовных школ и сект, в мире все еще нет управления, которое позаботилась бы о правах детей.

А они нужны! Нас ущемляют! Кто-то должен за нас заступиться!

К затылку прижимался чужой лоб, а шею щекотало медленное дыхание, но несмотря на это я знала — он не спит. Когда, казалось, все слова уже были сказаны, Тайхан вдруг спросил:

— Я не чувствую в тебе свою энергию. Эра, что ты сделала?

— Я чувствую в тебе непонятно откуда взявшийся третий ранг. Тайхан, что ты сделал?

Существуют такие вопросы, ответы на которые мы не готовы ни дать, ни услышать. Комната плавно погрузилась в многозначительную тишину, наполненную невыразимым смыслом.

Больше этой ночью не было сказано ни слова, и хоть до самого утра никто так и не сомкнул глаз, едва рассвет прокрался в окна, шутка девятой княжны подошла к концу и все вернулось на свои места.

Из таверны вышли взрослая наставница и ее юный ученик, которые медленно и молчаливо направились в сторону горного хребта известнейшей духовной школы империи.

Каждому есть что скрывать, и зачастую, чем ближе и дороже человек, тем сложнее найти смелость сказать правду. Мы оба это понимали, и настаивать никто не стал.

В нужный час ворота школы открылись перед нами.