38. Разговор о возможностях

Широкая улыбка Беринга была уж очень похожа на полноценный звериный оскал. Как он узнал? Василиса сказала? Хотя… к тому, что Владу известно практически все, что происходит в его владениях, Настя уже привыкла. Как бы там ни было, она отчетливо ощутила волну облегчения. Он нашел ее и пришел, защищать и поддерживать.

Громко отодвинул от столика кресло, Влад кивнул сопровождавшим его молчаливым фигурам волков на соседний, выразительно очень взглянул на них и, приземлившись напротив тигрицы, продолжил:

– Не могу в свое счастье поверить. Мона, ты снова в Урсулии? Я надеюсь, совсем ненадолго? Ты не могла бы заставить меня наконец-то соскучиться?

Тигрица, еще минуту назад так вальяжно сидевшая за столом стала вдруг разом похожа на драную мокрую кошку. Насте ее стало даже немножечко жаль.

– Это я здесь назначила встречу, Мона нам привезла документы от Сильвера. Вот, Лад, взгляни.

Она впервые его так назвала. Почему? Остро вдруг захотелось подчеркнуть свое право на Беринга. “Как хочу, так и зову.” Беринг если и удивился, – вида совсем не подал. Но бумаги не взял, лишь бесцеремонно подвинув к себе Настю вместе с ее креслом (одним легким движением левой руки), и присвоив себе ее чашку с остатками кофе.

– Дома посмотрим, я как раз собирался приехать обедать. Да вот, Сибировы взвыли – мол кофе хотят.

Вся Э – троица сидевшая за столиком рядом синхронно кивнула.

– Ну… тогда нам пора, да? – она уже чувствовала себя победительницей. Приобнятая Берингом, поцелованная нежно в висок (под затравленным взглядом Моны). Можно и уходить с поля битвы. Но у Влада свое было мнение на этот счет.

– Скажи, Мона, этот счет, что прислал мне сегодня твой лучший друг – Сильвер, это что за странная цифра с большими нулями? У меня медицинский бюджет всего острова будет скромней, право слово.

Она попыталась улыбнуться в ответ, даже хищно. Получилось весьма кривовато.

– Богатейший торгуется? Или жизни его детей того не стоили, Беринг? Право же, я подумала… – эти слова, она прошипела, показывая ему зубы.

– Отличный ход, Мона. И риторика мне знакомая. Хорошо, давай цифры оставим в покое. Я тут краем уха услышал, вы недовольны размером своих представительств?

– Я… мы… Настя спросила…

Беринг поморщился, отхлебнув Настин кофе, порядком остывший.

– Я понял. Асенька, ты просьбу свою четко озвучила? Смотри, с тиграми это важно.

Она молча кивнула. Куда уже четче.

– Да, вам нужна статья Сильвестра. Под эгидой его “Измерения”.

Влад быстро взглянул вопросительно на жену, там едва заметно снова кивнула.

– Взамен я предлагаю оплатить счета полностью. Без купюр, хотя это грабительство. И открыть вам торговое представительство здесь, в Урсулии. С ограниченным контингентом, одно и в последнюю неделю зимы. Никак не раньше. С присутствием тигров на острове мне предстоит еще разбираться внимательно, мышки тут нашептали – вас несколько больше, чем оговорено договором. И то, как качественно Сильвестр выполнит мой заказ, станет залогом сотрудничества. Правда, солнышко?

Эта последняя его фраза, буквально промурлыканная в волосы Стаси, была неожиданной. Настолько, что девушка даже не сразу и поняла, что все ждут от нее одобрения. Пришлось сделать задумчивый вид и кивнуть с опозданием. Дескать – раздумывала над услышанным и сомневалась.

– И запомните, – Настя уже вполне вошла в роль пары Беринга, – нам не нужна заказная статья, полная лжи. Нам нужна правда. Какой бы она ни была. Врать своим людям – значит уподобляться всем тем, что стоит за всем этим… – она с брезгливым выражением кивнула на крупные буквы заголовков газеты, как бы случайно выглядывающей из женской сумки тигрицы.

Легкое, но ощутимое пожатие мужской руки на плече ей сказало: “Асенька – молодец!”. Собой было можно уже даже немного гордится.

Мона застыла на мгновение, сверкая глазами, как заправская хищница, а потом махнула лапой… в смысле рукой с броским алым маникюром.

– Счет, пожалуйста!

– За счет заведения, – невозмутимо поглядел на нее Беринг, не вынимая носа из Настиных рыжих волос.

– Как скажете, – легко согласилась тигрица, поднимаясь. – Я вас услышала, все передам Сильвестру. Лунной ночи, Анастасия, Владимир. И вам, господа.

Царственного изящества тигрице было не занимать. Даже, кажется, проиграв (впрочем, Настя вовсе не была уверена, какова была истинная цель этой женщины и зачем Сильвестр прислал именно ее), она и виду не подавала что смущена или расстроена. Краткий момент ее замешательства прошел, Мона взяла себя в руки.

В конце концов, самое главное она получила: гарантии оплаты счета и вероятность открытия того самого представительства в Урсулии, к которому тигры стремились много лет. Все же Сильвестр во многом оказался прав: если бы на переговоры явился кто-то из мужчин, разговор шел бы на совершенно других тонах. Беринга с его благородным отношением к дамам так легко было просчитать!

***

Проводив ее взглядом, Влад развернулся к задумчиво переглядывавшимся Сибировым.

– Идите сюда. Вы же тащили меня сюда на “разговор, очень важный”? Зачем откладывать?

Пришли, сели. Чашки свои принесли с дымящимся в них густым напитком, по запаху очень похожим на шоколад. Это лишь Настя могла кофе пить в любое время суток и даже ночами. И Беринга научила.

– Вот, Асюша, я этих оболтусов упросил стать тебе телохранителями.

– Ага. – Эмиль, отхлебнувший из чашки нервно, как-то хихикнул. – Приказом по части упрашивал. Очень нежно. Спасибо, конечно, за прибавку внушительную к нашему жалованию, но есть пара вопросов. Ты же понимаешь, старик, почему?

Влад усмехнулся, плечами пожал. Волк расценил этот жест как приглашение к продолжению диалога.

– К девочкам должен быть приставлен педагог с практикой самообороны. Нам нужен будет помощник. Дети маленькие, тем более девочки – немного не наш как бы профиль.

– Принято, справедливо, подумаю. Ванька вас не смущает?

Сидящий напротив Эмиля какой-то из “Э” усмехнулся лукаво:

– С ним мы договорились. Взяли в группу стажером, думаю, что сработаемся.

Насте стало смешно. Она сразу представила себе Ваньку – телохранителя Беринга.

– Второй вопрос?

Влад зачем-то взъерошил кончиками пальцев ее прическу.

Волки снова многозначительно переглянулись, пряча глаза отчего-то.

– Влад, ты, конечно, прости… Он может показаться тебе неуместным. Но работа телохранителя такова…

– Эд, не тяни водяную крысу за ухо. Я обещал вам ответить – спросите уже, наконец.

Волк смущенно закашлялся. Эмиль, нервно ерзавший рядом, не выдержал:

– Почему ты не проведешь с Настей обряд? Я…мы имеем в виду ритуал оборота? Дети же…

Эд зыркнул на брата и перебил его:

– Мы имели в виду: если есть какие-то сложности, нам лучше знать. Места уязвимые все обязательно станут объектом атаки.

Настя слушала их почти с ужасом. Какая атака, какие вообще уязвимости, вот о чем они все? Лежавшая на плече рука Беринга вдруг напряглась. Он все чувствовал. Приобнял поплотнее, притягивая девушку ближе. Тяжко вздохнул.

– Мне казалось, что та история, что закончилась три года назад, все точки расставила. Нет больше опасностей, мир и тишина. Потом мне казалось, что девушку-человека не тронут. Не снизойдут, не заметят. Видит Создатель, мне не хотелось бы тут ошибаться. К тому же, в самом ритуале слишком много неясностей. Я не хотел рисковать теми, кто мне стали так дороги. Я ясно выразился?

Все промолчали. Самый молчаливый из братьев Сибировых допил свой напиток, громко чашку поставив на блюдце. И обратился к Насте.

– Анастасия, а вы сами как, не надумали? Хотелось бы вас мне услышать. Начистоту. Мы будем вас защищать вне зависимости от решения, это не обсуждается. Просто задача такая может оказаться без правильного решения. Понимаете? Вы уязвимы. В нашем мире…

– Но почему?

Волк с интересом смотрел на нее. Перевел взгляд на Беринга, видимо, прочитав тут же немой вопрос в глазах Правителя. Откинулся на спинку кресла и тихо, но очень твердо ответил:

– Я волк. Военный. Привык, когда во всем есть порядок и ясность. Склад ума, знаете ли, такой. Давайте по пунктам я вам изложу все свои аргументы, а вы их оцените.

Молча кивнула, оглянувшись на Беринга, тот прищурился, то ли раздумывая, то ли мысленно споря.

– История с нашей инфекцией… Было бы очень заманчиво счесть это диверсией. Красиво и даже захватывающий сюжет: “истребление Насти специально разработанным вероломными врагами вирусом”. Разрабатывать биооружие ради хрупкого человека? Утопия. Да лет через сорок Анастасия вообще выйдет из игры. Состарится и умрет очень быстро. Что такое сорок лет по меркам жизни нашего мира? Реальность, боюсь, куда хуже. Вы просто столкнулись с болезнью, от которой обычные морфы не испытали даже намека на дискомфорт. Дети бы почихали немного, взрослые подольше поспали бы. Внимание на болезнь обратили все лишь потому, что члены вашей семьи пострадали серьезно, и только. А что это значит? Сколько подобных инфекций могут стать просто смертельными для человека в нашем мире двуликих? Не знает никто. Предлагаете Насте ходить бесконечно в скафандре? Карантин, вечная изоляция?

Эта простая истина, так прямо и просто изложенная военным звучала… убийственно. Они даже и не подумали о подобном. Беринг побледнел.

– Продолжу, мои дорогие. Есть еще продолжительность жизни, конечно. И еще масса неведомых факторов: кто знает из нас, например, как влияет на женский ваш организм наше двоелуние? Климат, вода, продукты? Не станет ли человек стареть еще даже быстрее в условиях нашей Луканы? Все это вопросы, на которые у меня нет ответов. Думаю, даже у тигров их нет, как они не кичились бы уровнем знаний своих в этой плоскости. Я достаточно был убедителен, Беринги? Что скажете, Анастасия?

– Очень. Я… не знаю, что вам ответить. Но готова сделать все, чтобы остаться с Владом, – Настя обернулась, беспомощно заглядывая в лицо мужа. Тот молчал – очень напряженно.

– Вы подумайте, конечно. А нам уже пора. Завтра ждем вашего решения. Приказы не обсуждаются. Но нам нужны четкие вводные и полная картина. Ждем, и надеемся на ваше благоразумие.

И в данном случае слово “ваше” явно не было признаком уважения к Владу. Нет, волк четко давал им понять, что ждет именно обоюдного ответа.

Волки вдруг улыбнулись совершенно одинаково, широко и зубасто, словно разгоняя повисшее напряжение и подбадривая. Слаженно встали, оставив под чашками оплаченный счет, и все вышли.

– Я предлагаю поехать домой, – тихо сказала измученная Настя. – Пожалуйста. Мне очень нужно… хоть немного побыть в безопасности.

– Дети сегодня у лис. Там большой праздник, день рождения кого-то… из лисят, я запутался. Мы остались одни. Собственно, я тебя поэтому и искал. Хотел украсть и… погрузить в море разврата и чувственных наслаждений. Ты согласна с такой перспективой? И никаких даже скафандров. Развратно поужинать и чувственно выспаться, как ты?

– Только если ты будешь моим телохранителем всю эту ночь, – Настя даже оживилась. – Поехали же скорее, я давно так мечтаю о море!

– Погоди, давай ужин закажем. Не хочу времени терять совершенно, а я очень голоден. И боюсь… – он окинул ее совершенно недвусмысленным взглядом голодного зверя, – что тебя мне на ужин не хватит.

– А заказывай, – щедро разрешила Настя. – Я буду десертом, как думаешь, подойду, м-м-м? Спать, так в обнимку с десертом!

Лучшая терапия от самых черных мыслей, от всех страшных тревог – вот такие вот взгляды, вздохи, нетерпеливые руки, скользящие по коленям, сплетающиеся пальцы. Громкий стук мужского сердца. Они пока дождались ужина, Настя всерьез начала опасаться за Беринга. Он был напряжен, как массивная и натянутая до предела баллиста. Быстро забрали заказ, еще быстрее оделись, покачиваясь, обнимаясь, нырнули в кабину его снегохода.