Глава 25

Глава 25

День сменился вечером, и я скучающе подошла к окну и с тоской оглядела унылый пейзаж. Голые ветки тополей под окнами, грязные следы прохожих на заснеженных тротуарах. Снег стремительно чернел, обнажая уродство и серость города. Он подчеркивал ту серую безысходность, которую испытывала я.

Как сделать так, чтобы Глеба оставили в покое?

Аверьянов закусил удила и теперь не отпустит, пока не доведет до конца.

Не зря про него говорили, что он принципиальная мразь. Все дела, за которые он брался оказывались разложены по полочкам, виновные находились, невиновные получали свободу. А те, кто пытался договориться – шли по миру.

Глеб предупреждал меня, чтобы я не лезла в это, но как я могу все так оставить?

Кто же знал, что дело Скворцова снова всплывет. Глеб ведь подчищал все следы. И сейчас любая шумиха в прессе запятнает его репутацию, хотя до нее мне не было никакого дела. Лишь бы не сел…

Дверь моей темницы отворилась, и на пороге возник ненавистный мужчина, из-за которого я уже несколько ночей подряд не могу нормально спать.

– Самойлова, на выход, – процедил, глядя на меня без эмоций, а я съехидничала. Просто не знала, куда еще выплеснуть эту злость.

– Едем доклеивать обои?

– Смешно, – произнес с каменным лицом, и я скрипнула зубами.

Прошла к нему, покинула темницу, но когда протискивалась мимо Аверьянова, от неожиданности вздрогнула, когда подцепил мое запястье и потянул на себя.

Миллионы мыслей в моей голове роились пчелами, и все они оказались пылью, когда я поняла, зачем действительно он потянул меня ближе.

Запястье стянуло холодом металла, и наручники щелкнули. Мои глаза распахнулись так широко, что стало больно.

– Боишься, что сбегу? В таком виде? – окинула взглядом тонкий халат, который порядком возненавидела за эти два дня, что меня тут держали.

Вместо ответа Аверьянов завел вторую мою руку за спину и пристегнул тоже. Я ощутила себя неприятно беспомощной рядом с этим… Этим…

– Сволочь ты Лев.

– Приятно слышать, что ты хоть в чем-то искренна. Не думал, что мне выпадет такое счастье.

Прикусила язык, чтобы не сорваться и пошла по коридору рядом с конвоиром, который кажется наслаждался положением.

В лифт вошли в молчании, но я снова не сдержалась.

– Скажи, сколько тебе пообещали за голову Глеба? Неужели я мало предлагала?

– Не все в этом мире решается взятками.

– В мире все и всегда продается! – ответила уверенно и снова повернулась к Аверьянову. Впилась в него прямым немигающим.

– В таком случае, скажи, сколько стоит твое сердце, Настя? – склонился ко мне, и безжалостно до боли спросил. – Озвучь таксу…

– Тебе не потянуть, полковник, – огрызнулась, едва не коснувшись его губ своими. Оскалилась. – Не потянуть!

Скользнул пристальным взглядом по моему лицу вниз, к губам, и снова поднял глаза. Отстранился.

– В таком случае, будет не так жалко, если оно разобьется, когда я посажу твоего хахаля.

Я нахмурилась и безмолвно повела подбородком, ненавидя себя за это гребаное желание умолять, чтобы он этого не делал.

– Уведите! – произнес холодно, все еще не отрывая от меня взгляда, и два мужика в форме шагнули к нам. Створки лифта давно разъехались, но я этого даже не заметила. – Будь хорошей девочкой, Настя. И не забывай, что я сказал тебе вчера.

Его слова эхом звучали в моей голове, когда меня куда-то везли. Эхом звучали, когда меня вели по управлению службы безопасности. Эхом звучали, когда меня завели в кабинет, состоящий из бетона. Стены, пол, ввинченный в него же стол с железными ножками. Наручники с меня сняли только здесь, и я огляделась, растирая запястья, и впилась взглядом в зеркало на одной из стен. Не надо быть Шерлоком, чтобы понять – оно двустороннее, а за ним кто-то стоит.

– Присаживайтесь, Анастасия Семеновна, – светловолосый мужчина, с виду ровесник Льва, указал мне на стул около стола, и я опустилась в него, чувствуя дикую усталость и измотанность. И впервые в голове мелькнула мысль, что Лев мог бы взять меня измором, ведь рано или поздно я сдалась бы и заговорила. – Хотите кофе?

Я только сейчас заметила, что он принес в комнату два кофе. У них там что, традиция такая?

– Спасибо, – произнесла и с благодарностью приняла напиток из его рук. – Значит, вы хороший коп? Новая тактика?

Блондин не понял, и я пояснила.

– Лев прессовал и запугивал. А вы угощаете кофе. Плохой-хороший коп, верно? И вам я должна рассказать все секреты, если хочу на свободу?

– Не все секреты, но хотя бы их часть, – обворожительно улыбнулся. – Я, кстати, Макс.

– Приятно познакомиться, Макс. Но у меня по-прежнему нет адвоката.

Мой собеседник глянул в сторону зеркала, подтверждая мою догадку, и дверь в комнате открылась. В проеме появился Сорокин. Адвокат Глеба прошел в комнату и встал надо мной, многозначительно опуская руку на мое плечо. Я была так ошарашена его появлением, что растеряла все заготовленные на такой случай фразы.

– Прежде чем начать допрос, я хотел бы уточнить, на каком основании вы задерживали мою подзащитную. И почему не предоставили ей право одного звонка?

Макс стушевался, и снова глянул в сторону зеркала, и я повернулась туда же, гадая, где конкретно за ним стоит Лев. И почему он решил не светиться? Неужели поумнел?

– Я уточню и после смогу ответить вам, – Макс открыл папку и кивнул куда-то справа от меня. В комнату вошел какой-то мужик в форме и внес стул для адвоката. – А теперь давайте приступать.

Сорокин сел, и кивнул, и допрос начался.