Глава 29

Выехали через час после рассвета. Всего ничего поспали, но дольше тянуть нельзя было: через четыре дня начинался второй месяц осени, а с ним заканчивался приём в Академию. А добираться отсюда нам двое суток, не меньше — есть риск опоздать, если затянем. Радовало только, что мы, хоть и сделала крюк — по сравнению с эльфами, а всё же теперь ближе к Академии, чем были, когда наши пути с ними разошлись.

С собой в дорогу нам Славины родители собрали три тяжелых сумки с припасами — на каждого. Хоть мы и отказывались, мотивируя, что тут всего два дня пути, и нам столько не съесть, но бесполезно.

— Что вы там будете деньги тратить? — ворчал отец. — Там же цены такие ломят — со всех земель ведь сейчас съезжаются к Академии, местные торговцы в это время звереют. А нам всё равно столько не надо — едоков-то мало.

В общем, отвертеться не получилось. Семья брата тоже пришла нас провожать в полном составе — хоть и засиделись вчера за полночь, а встали ни свет, ни заря. Все переобнимались, перецеловались, Гришку в гости звали на каникулы — рядом же совсем будет.

Я ехала и думала, что семья Славы мне понравилась. Почему же они не общались столько времени? Или любовь крепче на расстоянии? Жили бы в одной деревне — и отношение другое было бы? Да нет, вряд ли. Вон, брат же живёт рядом с родителями, и у них прекрасные отношения между собой.

— Ну, что думаешь? — спросил меня Гиртан, подъехав почти вполотную. — Как тебе родители Славы?

Мысли мои он читает, что ли? Впрочем, не мудрено догадаться, о чем я думаю — только недавно выехали же.

— Понравились. И брат нормальный.

— Хм, — ревниво покосился на меня Гиртан. Да ладно, это же брат! Хотя… Это Славе он брат, а мне-то нет. Но я в теле Славы, а значит, временно он и мой брат тоже. Хотя, признаюсь, встреть я такого красавчика в своём мире, да еще будь он свободен при этом — обратила бы внимание. Но тут я почему-то никак не могла воспринимать его иначе, чем старшего брата. Именно старшего, хотя на деле, старшая среди них Слава. Да уж, с этими возрастами и разницей в продолжительности жизни — сплошная путаница. Остаётся только верить своим ощущениям, не пытаясь понять, ибо бесполезно. Возможно, задержись я тут подольше — привыкла бы, а пока для меня это слишком сложно.

— Знаешь, они изменились, — вдруг сказал Гиртан, хотя я посчитала, что тема закрыта.

— Да? Как именно?

— Когда я только начал ухаживать за будущей женой, её родители меня невзлюбили. Я же, фактически, их ровесник, а глаз положил на их дочь. На самом деле, такая разница в возрасте несущественна, бывает между супругами и восемьдесят лет разницы — и ничего, любят друг друга, живут душа в душу. А может, им не понравилось, что я приезжий — не хотели дочку далеко отпускать. Не знаю. Вот только слова доброго я от них не слышал, да и сама Слава, казалось, рада была сбежать из родного дома. Конечно, как она забеременела, её родители сменили гнев на милость, смирились, что теперь уж всё решено. Даже отговаривали Славу вместе со мной от аборта — не хотела она тогда замуж выходить, молода еще была слишком. Но мы её уговорили совместными усилиями.

В этом месте Гиртан тяжело вздохнул, но, тряхнув головой, продолжил:

— В общем, они запомнились мне склочными, сухими людьми. А сейчас смотрел и видел: внучка их изменила.

— Почему именно внучка? — не поняла я.

— Так на своих детей они внимания не обращали особо. Несент тогда ребенком был совсем — лет десять ему было, Лялькин ровесник. Они его гоняли, как взрослого — и при мне не обняли даже ни разу, слова ласкового не сказали. А ты видела, как они на Малику смотрят, как тетешкают её, балуют? Вот и говорю: внучка их характер изменила.

— Двадцать лет прошло — могли и сами много раз поменяться.

— Могли, — не стал спорить Гиртан. — В любом случае, я этому рад: Гришка не останется без присмотра.

Я только кивнула. Я тоже была этому рада, давно уже воспринимая их всех как свою семью. А ведь не собиралась привязываться. Но разве это было реально, когда живёшь вместе и узнаешь окружающих людей, когда они тебе нравятся? Только как теперь расставаться, и надо ли? Я так и не решила, что делать дальше. А ведь скоро решение потребуется.

***

К Межземелью — городу при Международной Академии Магии мы подъехали вечером второго дня. Еще оставалось часа полтора до темноты, так что мы усевали устроиться на ночлег. Я предложила попытать удачу в ближайшем постоялом доме, но Гиртан возразил, что мест там наверняка нет — слишком много студентов, абитуриентов и их провожающих съехалось.

— Куда же нам деться? — растерянно спросила я.

— Доверься мне, — подмигнул Гиртан, пребывающий в хорошем настроении и словно предвкушающий что-то, — есть у меня один вариант.

В итоге мы проехали почти полгорода, и в уже стремительно сгущающихся сумерках оказались возле трёхэтажного каменного дома, напоминавшего мини-замок. Впечатление смягчала коричнево-белая раскраска, придающая дому вполне себе жилой и уютный вид. Забора, как такового не было, но было видно, что ухоженные клумбы по периметру дома — это не городское имущество, а результат заботы хозяев. Гитан спешился, кинул Гришки поводя Сумрака, попросив подержать, и размашистым шагом направился к двери. Подойдя, с силой постучал в дверь кулаком, а потом и ногой пару раз для верности.

На стук из глубины дома послышались какие-то ругательства, так, что я невольно перевела взгляд на раскрытые на втором этаже ставни окна. Кажется, звук шёл оттуда. И точно: стоило мне так подумать, как в комнате вспыхнул свет (явно не от свечи, а от более яркого источника), а из окна высунулась встрепанная голова со светлыми волосами, точный оттенок которых трудно было разглядеть в темноте.

— Кого-то там нежить на ночь глядя принесла? — грозно спросила голова мужским голосом.

— А ты спустись — и узнаешь! — в том же тоне ответил ему Гиртан. Глядя на его задиристую мальчишескую улыбку, я не могла поверить, что это тот самый человек, которого я уже не первый месяц знаю, почтенный отец семейства, маг…

Между тем, голова в окне исчезла, зато минуты через три распахнулась входная дверь. Перед нами возник силуэт мужчины — предположительно, того самого, что кричал из окна — в ночной рубахе и ночных же штанах. Разглядеть мужчину не удавалось, так как помещение за его спиной было ярко освещено, и этот свет бил нам прямо в глаза, а вот лицо незнакомца оставалось в тени.

— Ну, кто такие? — строго спросил мужчина.

— Эх, как был ты невежей, Остин, так и остался, — сокрушенно вздохнул Гиртан, — разве так старых врагов встречают?

— О-па! Да это никак сам Гиртан — косой глаз ко мне наведался?

— Да, это я, Остин — кривая рука!

— А в зуб?

— А в глаз?

На этом моменте мужчины, не сдержавшись, захохотали, после чего шагнули друг другу навстречу и обнялись. Я облегченно выдохнула, так как уже опасалась, что придётся драку разнимать.

— Проходите! — сказал незнакомец нам. — Только лошадей за дом заведите — там конюшня, конюх еще спать не ложился, всё сделает.

Мы с Гришкой переглянулись, пожали плечами и отвели лошадей, куда сказано. Конюх действительно не спал, да и, судя по всему слышал слова хозяина, так как без слов принял у нас поводья и повёл лошадей в конюшню. Мы же с Гришкой вернулись к дверям, где поджидали нас Гиртан со своим знакомым. Завидев нас, мужчины тут же прошли в дом, и нам оставалось только последовать за ними. При свете я, наконец, смогла разглядеть лицо мужчины: оно было круглое, добродушное, обрамленное светлыми, увета кофе с молоком, волосами. Пухлые губы кривились в насмешливой улыбке, а в серых глазах мелькали серебристые смешинки. По возрасту они с Гиртаном выглядели ровесниками, то есть — лет на тридцать. А внешне казались полнейшей противоположностью друг другу. Тем не менее, по тому, как они держались друг с другом, было ясно, что они давние приятели.

— Влада, знакомься, это Остин, мы вместе учились, — произнёс Гиртан. — Остин, это моя жена — Влада и мой сын Григорий.

— Очень приятно, — вежливо отозвалась я. — Вы дружили, когда учились в Академии Магии?

— Неа, — хохотнул Остин, — мы враждовали!

Я перевела вопросительный взгляд на Гиртана, не совсем понимая юмор его друга. Гиртан подмигнул мне и сказал:

— Помнишь, я рассказывал тебе про случай, из-за которого едва не вылетел из Академии.

Я кивнула. Конечно, помню. Он едва не убил тогда какого-то мальчика, своего недруга. Неужели это…

— Это был Остин, — кивнул Гиртан в ответ на мой немой вопрос.

— Но как же… — я правда не могла понять, отчего они так тепло общаются тогда. И почему Гир привёл нас к нему в дом — ведь, я полагала, он не хочет вспоминать об этом случае, а значит, должен сторониться любых напоминаний. Разве нет?

— Ох, нам обоим тогда досталось! — вмешался Остин, коротко хохотнув. — Меня тоже чуть не выперли — за провокацию. Наказание на пару отбывали, а совместный труд сближает. Но дело даже не в этом, а в том, что нам пришлось в один миг повзрослеть, мы оба тогда поняли, как глупы были, и чем могло всё закончиться. И испугались.

— Другие нас не могли понять, и продолжали свою мышиную возню, выясняя, кто круче. Мы отстранились от всего этого тогда, и как-то так вышло, что сдружились, — добавил Гиртан.

— Да уж, вот это история, — протянула я, с любопытством разглядывая Остина и переводя взгляд на Гира. Сейчас я легко могла представить их обоих задиристыми пацанами, которые не желали уступать один другому.

— Ну, хватит разговоров! — спохватился Остин. — Вы же устали и наверняка хотите подкрепиться. Прислуга уже ушла — она у меня приходящая — но ужин еще теплый, да и вода в купальнях есть. Так что живо, проходите, я покажу ваши комнаты.

И — о чудо! — нам действительно выделили каждому по отдельной спальне, хотя сначала Остин хотел предложить на с Гиртаном двуспальную кровать, но Гир отговорился тем, что мы с дорогие устали и нам так будет удобнее. Друг возражать не стал, но по брошенному им острому взгляду, я поняла, что Гиртана ждёт допрос.

Помыться можно было на первом этаже — в специальных купальнях, которых оказалось аж четыре штуки, так что очереди ждать не пришлось. Тёплый ужин, состоящий из запеченного окорока с картофельным пюре и стакана молока, мы проглотили в момент. Разговоров за ужином особо не велось: Остин сказал, что все разговоры отложим на утро. Мы за это были ему весьма благодарны. Я так вообще впервые за всё время своего пребывания здесь, смогла почувствовать себя наконец-то в цивилизации. Спальня была не королевская, конечно, но вполне роскошная по местным меркам. Резная кровать была окрашена в коричневые и белые цвета — кажется, это что-то типа родовых цветов, если не ошибаюсь. Такой же расцветки туалетный столик с зеркалом намекал, что спальня — явно женская. Белоснежное приятное на ощупь постельное белье, легкие белые занавески на окнах, толстая коричневая шкура непонятного зверя на полу. Словом, спальня была шикраной. Да и купальни мне понравились — особенно тем, что не надо было носить и греть воду. Она уже была нагрета и бежала из крана теплой. Ох, как же приятно после месяца пути почувствовать себя человеком! Хотя быт здесь даст фору и деревенскому быту. Я же говорю — почти совсем цивилизация!

С этими мыслями я и уснула.