Глава 30

Утром я проснулась раньше всех. В деревне я бы знала, что делать: покормить скотину (я имею в виду животных, а не мужа — как кто-то мог бы подумать), собрать завтрак, растолкать мужчин, покормить их и отправить в поле, затем накормить детей. А что делать сейчас? Ну, завтрак, нам, предположим, всё-таки нужен. Надела домашнее платье, прихватила полотенце — ими нас снабдил радушный хозяин — и отправилась в купальню, приводить себя в порядок. Вода шла уже прохладная, но умыться хватило. Почистила местным растением зубы. Так, что дальше?

Завтрак, завтрак, завтрак… Надо найти кухню. В особняке родителей кухня располагалась на первом этаже, и я решила, что это не случайно. Миры похожи, и логика жителей работает сходным образом. Значит, и тут кухня должна быть внизу. Так и оказалось. Однако на кухне уже хозяйничала прислуга. Поздоровавшись со мной, кухарка объявила, что завтрак будет в восемь утра (сейчас только семь) в столовой. По пути в свою комнату нашла столовую — довольно просторная комната, цветы на столах. Красиво. Чем-то рестораны наши напоминает. У родителей две столовых: торжественная — для приёмов и малая — для семьи. Первая — роскошная, вторая — уютная. Тут же нечто среднее. Но мне нравится.

Оставшийся час решила употребить на приведением себя в порядок. Хорошо, что свою сумку я не бросила там на поляне, когда на нас разбойники напали, так что мой рабочий костюм бизнес-леди сейчас со мной. Я его специально брала для сегодняшнего дня, когда мы пойдём пристраивать Гришку учиться, а заодно и договариваться с профессорами по поводу моей проблемы. Как я понимаю, мы тут задержимся на неопределенное время, так что остальную одежду и косметику я куплю здесь. Главное, сейчас выглядеть достойно. Солидно отросшие песочно-палевые волосы сейчас доставали почти до поясницы и были достаточно густыми, но я не стала оставлять их распущенными, а завернула в узел. Затем чуть подвыщипала брови, оттенив их коричнево краской, сделала легкие стрелки, подкрасила ресницы. Серо-голубые глаза смотрелись завораживающе на похудевшем и загоревшем за этот месяц лице. Должна признаться, сейчас я выглядела не хуже, чем когда жила в своём мире. Да, чуть старше, да, по-другому, но не хуже. Мне бы сюда мою косметику, а еще лучше косметолога — и вообще буду конфеткой. Но и так неплохо. Лёгкий повседневный макияж. Губы не трогала: во-первых, мне еще завтракать, а во-вторых, акцент на глаза уже сделала. Да, повезёт Славке, когда вернётся: без диет, без упражнений получит стройное красивое тело. Вот только красоту поддерживать надо, да и краситься придётся учиться. Справится ли? Не знаю, но будет обидно, если мои старания зря пропадут.

Ну что же, я готова. Час по ощущениям, уже прошёл. Часы тут хоть и были, но висели только в главном холле — видимо, были дефицитом. В деревне и вовсе все по солнцу время определяли. Кстати, надо будет спросить у Остина, как тут освещается дом в ночное время. Мне ведь не привиделся яркий ровный свет вчера, будто бы от электрической лампочки? Это точно не свеча, и даже не десять свечей: от них освещение колеблется, тени играют. Нет, тут тоже какое-то изобретение цивилизации, еще не дошедшее до нашей деревни. Ох, как же любопытно!

Когда я спустилась, мужчины уже сидели за столом. При моём приближении все трое поднялись, дождались пока я сяду, и сели следом. Вау! Раньше Гиртан и Гришка таких манер не проявляли. Видимо, я была права, и этот Остин не так прост, раз в его доме принято придерживаться этикета. Я присмотрелась к своим мужчинам и поняла, что они тоже принарядились. Вот только у них с собой другой одежды не было, а значит, это Остин поделился своими костюмами. Гришка выглядел как молодой франт. Думаю, для поступления в Академию — в самый раз. Гиртан же… Я, сглотнув, отвела взгляд от мужчины, сделав вид, что рассматриваю выставленные на стол блюда. Да, он был чертовски хорош, особенно теперь, когда сбрил отросшую щетину и надел черный костюм-двойку, состоящий из брюк и жилета, а под него — белоснежную рубашку с жабо. Бог мой! Он выглядел как Дарси из «Гордости и предубеждения»! Как же одежда меняет людей. Сейчас я при всём желании не могла узнать в Гиртане того деревенского лесоруба, за которого я его приняла, впервые увидев. Сейчас это был великосветский джентльмен, и даже поведение его изменилось. Я обратила внимание, что он чувствовал себя в такой обстановке вполне легко, не скованно. Он словно перестроился под новое общество и новые обстоятельства; но и образ деревенского лесоруба, и нынешний образ лондонского денди — они оба были для него естественны, словно составляя по частям для меня более целостный его образ.

За завтраком я решила расспросить Остина насчёт системы освещения в его доме. Вроде как поддержать светскую беседу, но мне на самом деле было интересно.

— О! Это современное достижение магии! — воодушевился мужчина, и его серые глаза заискрились воодушевлением. — Гир, ты же помнишь Бориму?

— Тётушку Бориму? — подхватил Гиртан. — Конечно, помню. Она всё еще изобретает?

— Представь! И это она придумала искусственное освещение домов, позволяющее обходится без свечей, да еще и полностью безопасное в использовании!

— Хм… И как же маги этого достигли? — заинтересовался Гиртан.

— С помощью магии огня, конечно же. Ты, кстати, тоже можешь себе такие светильники сделать. Надо только выделить из пламени свет, отделить его от жара, и заключить в сферу. Эти сферы можно распределять по комнатам как угодно: делать свет ярче или тусклее за счет количества сфер.

— А гасить их как? — спросила я, помня, что свет погас в комнате, едва я легла и устроилась поудобнее.

— Реакция на движение, конечно же. Если долго сидеть не двигаясь — свет гаснет. Если начнётся активное движение — включится. На ворочание в кровати он не реагирует, движение должно быть в сидячем или стоячем положении.

Ха, у нас ведь тоже есть освещение с датчиками движения. Как же миры всё-таки похожи, да и мысль схоже развивается.

Гиртан заинтересовался механикой того, как это сделать, а также тем, сколько сил уходит на поддержание.

— Да ты в своей деревне вообще всё пропустил! — заявил ему друг. — Этой «новинке» уже лет десять, а сколько всего за последние двадцать лет было изобретено. Кстати, тот самый Доран, с которым вы дружили до меня, тоже открытие сделал. Ему теперь упокоить стаю неволков — как чихнуть. Впрочем, сам у него всё узнаешь — он профессор в Академии.

Гиртану было явно интересно послушать о своих знакомых, да и увидеть их, наверное, тоже. Но в первую очередь мы должны устроить Гришку. Так что, как бы ни был увлекателен разговор, мы собрались и вышли.

Остин с нами не пошёл — у него другие дела были.

До Международной Академии Магии мы добрались спокойным шагом за десять минут. На входе сообщили, что в приёмную комиссию — и нас без проблем пропустили.

В приёмной комиссии сидела девушка-секретарь, молоденькая и симпатичная, тут же стала строить глазки Гришке. Мы с Гиртаном, видя это, переглянулись с улыбками. Гришка приосанился, грудь выпятил, на лице изобразил беспечную ухмылку. Ну, прямо сердцеед!

А дальше наши пути разделились. Гришку записали и направили в зал к другим абитуриентом — на экзамен. А мы отправились к ректору. Тот ещё у Гиртана преподавал, должен узнать его. Если кто и мог подсказать, что делать с моей проблемой, то именно ректор.

О нашем прибытии ректору доложил парнишка-секретарь. Студенты здесь, что ли, подрабатывают? Уж очень молодо сотрудники выглядят. Хотя я тут же вспомнила, что тут иная продолжительность жизни, и этим юноше и девушке из приемной комиссии вполне может быть лет по тридцать.

Ректор принял нас практически сразу, хотя я беспокоилась, что нам назначат на другой день. Но, видимо, ректор действительно запомнил Гиртана — и вряд ли благодаря заслугам, а не проблемам, которые тот создавал, хи-хи.

мы вошли в просторный и светлый кабинет, где, кроме рабочего стола ректора стояли… еще несколько столов. Все столы были завалены стопками исписанной бумаги — и это, если учесть, какой в этом мире бумажный дефицит. Впрочем, это в деревнях, да в отдаленных городах — дефицит, а тут, как я поняла, центр научной магической мысли. Столица магии, если так можно выразиться. Наверняка они и с бумагой что-то придумали, не только с освещением. И как же это круто!

Ректор представлял собой мужчину невысокого роста, лет пятидесяти на вид, волосы казались то ли светлыми, то ли седыми. Приглядевшись, я поняла, что пятьдесят на пятьдесят: примерно половина волос в его светлой шевелюре отдавала сединой. Интересно, сколько ему по местным меркам? Около ста? Меж тем ректор заговорил спокойным и глубоким голосом:

— Гиртан? Ты возмужал и, как я понял, остепенился? — перевел на меня вопросительный взгляд ректор.

— Ректор Добран, — слегка поклонился Гиртан. — Да, я женат, и у меня семеро детей, один из которых прямо сейчас пробует свои силы на вашем вступительном испытании. Но приехали мы сюда не только поэтому. Есть одна проблема, с которой можете помочь разобраться только вы.

— Что ж, присаживайтесь, — кивнул нам ректор на кресла, стоящие напротив его стола. Наверное, сюда частенько приходят провинившиеся студенты, для которых они и поставлены.

Мы сели, и Гиртан начал рассказ. Я позволила ему вести повествование, так как ему лучше знать, на чем делать акцент, и в каком ключе подавать историю моего попаданства. Изредка ректор Добран обращался ко мне с вопросами, на которые я отвечала. Наконец, когда все основные факты были изложены, ректор погрузился в задумчивое молчание. Я сидела как на иголках, ожидая приговора. И он прозвучал. Ректор поднял на меня глаза и сообщил:

— Я выслушал вашу историю, Влада. И, по правде сказать, обрадовать вас мне нечем. Вы не сможете вернуться домой: обратный обмен невозможен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Что я почувствовала в этот момент? Да словно мне на голову накинули пакет и стали стягивать на горле. Дышать резко стало нечем, от внезапного приступа удушья даже голова закружилась. Вот так: столько мучилась, решала, как поступить, а оказалось, что от меня ничего и не зависит. С одной стороны я чувствовала досаду и печаль, а с другой — облегчение. Облегчение от того, что такое сложное решение мне не придётся принимать самой.

Гиртан, почувствовав моё смятение, взял меня за руку и крепко сжал. Я обернулась к нему, слабо улыбаясь, как бы благодаря улыбкой за поддержку. Но на меня Гир не смотрел, всё его внимание было отдано ректору Добрану:

— Не спешите с выводами, — произнёс Гиртан, — вы ещё не всё знаете.

— Да? И чего же я еще не знаю? — ректор выглядел заинтересованно.

— Ну, во-первых, я не успел рассказать, что у Влады обнаружился сильный дар пространственника. Очень сильный, — подчеркнул Гир, — думаю, сильнейший за всю историю.

Было немного неловко наблюдать за тем, как у степенного мужчины, коим, несомненно, являлся ректор, натурально отваливается челюсть. Бедняга аж вспотел, и полез в карман пиджака за носовым платком, которым потом стал суетливо вытирать лоб.

— Ты уверен, мой мальчик? — спросил он хрипло у Гиртана, косясь при этом на меня.

— Абсолютно. Но и это еще не всё. Владе повезло найти рукописи профессора Журана. Я потом вам их передам для ознакомления, там столько нового для магической науки, вы не представляете!.. Но самое главное, там целая глава посвящена перемещению души между телами.

— Что? — я вытаращилась на Гиртана. — Ты мне ничего об этом не говорил!

— Влада, — отвёл глаза Гиртан, — я не хотел тебя обнадеживать зря. Мне надо было сперва посовещаться с профессорами Академии. Понимаешь… эмм… моей квалификации оказалось недостаточно, чтобы разобраться. Я всё-таки боевик, а не пространственник.

— Но сказать-то ты мог!

— Прости, я думал, так будет лучше.

— Да уж куда лучше! — проворчала я.

— Я должен увидеть рукописи! — перебил нас ректор Добран, сверкая глазами. Маниакальный какой-то в них блеск, не иначе.

— Разумеется, ректор, — склонил голову Гиртан. — Но только взамен на обучение Влады дару. У нас есть где-то от месяца до четырёх, чтобы Влада смогла научиться магии и решить проблему с перемещением.

— Потом, — пояснил Гиртан, переведя взгляд на меня, — я должен буду уехать: начнётся новый урожайный сезон. Если до того момента ты не найдёшь способ переместиться в своё тело, я предлагаю вернуться вместе со мной и попробовать в следующем учебном году. Что скажешь?

Я смотрела на него и ничего не понимала. Он же хотел, чтобы я осталась в качестве матери его детей. Ректор сказал, что вернуться я не смогу. Что стоило Гиртану просто промолчать и не разубеждать в этом ни меня, ни его? Ладно, он честный человек — это я успела понять, да и рукописи ректору всё равно пришлось бы показать, но… Почему он продолжает мне помогать, словно хочет, чтобы я вернулась домой? Передумал, и теперь собирается от меня избавиться? Может ли быть такое, что я ошиблась, преувеличив своё значение для Гиртана и для его семьи? Приняла желаемое за действительное?

По-хорошему, надо бы взять и задать все эти вопросы ему прямо в лоб, но, во-первых, мешает присутствие ректора, а во-вторых, мне страшно и стыдно. Вряд ли у меня язык повернётся что-то такое спросить у него. Что он обо мне подумает, если всё это я просто себе нафантазировала? Да и что изменят его ответы? В глубине души я понимала, что вру сама себе и его ответы могли бы на многое повлиять, но что толку думать об этом, если я всё равно не задам вопросов?