Глава 7. МОЛЧАНИЕ – ЗОЛОТО

Третий рабочий день неожиданно ознаменовался доставкой расходников и ингредиентов для зелий. И неофициальным приказом ректора возобновить уже, наконец, нормальные практические занятия по зельеварению. Ну, как приказом. Очень-очень требовательной рекомендацией. Вздыхая, я разбирала ящики и коробки, доставленные прямо в лабораторию. Мне пришлось заниматься всем этим самой, встав сегодня ни свет ни заря, так как посылки пришли по магической почте ранним утром, еще до начала рабочего дня. И кто вообще их так рано отправил? Совсем совести у них нет. Радовало только то, что ректор все же не проигнорировал мои нужды, а пошел навстречу в этом вопросе. Даже деньги выделил на все эти дела. Неужели я действительно такой ценный сотрудник? Или об адептах начали неожиданно заботиться? Особенно после инцидента с ящерицами. Между прочим, на данный момент, все драконы уже вернули свой первоначальный облик, так что этот вопрос, к счастью, был закрыт. Для разбирания посылок я взяла с собой Персика в качестве помощника. Во-первых, потому что он был единственным, кто готов помогать мне в такую рань. Крис жил где-то за пределами академии. И, скорее всего, сейчас все еще сладко спал. Я заливалась краской, прокручивая в памяти то, какой неоднозначный разговор с ним вчера получился. Теперь, когда Персик открыл мне глаза на мои двусмысленные оговорки, я ощущала себя круглой дурочкой. И отчаянно краснела, вспоминая этот эпизод и наш с Крисом диалог. Мне было ужасно, просто невообразимо стыдно. Страшно представить, что он тогда подумал. Еще страшнее было представлять, что еще он мог за ночь нафантазировать. Вдруг решит, что я какая-то доступная дама? Которая позволяет себе пошлые шутки в адрес адептов. Во-вторых, я взяла Персика с собой, потому что фамильяр безапелляционно объявил мне о том, что засиделся в четырех стенах, и ему теперь там скучно. Все свои взятые из дома книги со сказками он уже перечитал. И даже от скуки принялся за чтение гримуаров и учебников. Поэтому поход в лабораторию для него был чем-то вроде развлечения. – А здесь очень даже неплохо, – сказал кот, запрыгивая на очередную коробку и ловко вскрывая ее острым когтем. – Льянка, смотри, какие необычные пузырьки и флакончики. Интересно, что в них? Я подошла поближе и выудила из коробки один из пузырьков темного стекла. – «Экстракт пимпидопалиуса», – прочитала я надпись на этикетке и даже содрогнулась. – Кошмар просто. Какой злодей придумывает все эти жуткие непроизносимые названия? – Вообще-то, это очень важное и нужное средство, – возразил Персик. – Я, кстати, где-то о нем уже читал. Кажется. – И для чего оно служит? – заинтересовалась я. – Против отеков хорошо помогает, – неуверенно начал вспоминать кот. – Это какой-то очень эффектный диуретик. Вроде бы. Что такое «диуретик» я знала. Поэтому аккуратно убрала пузырек обратно. – Надо у ректора еще шкаф с магическим замком попросить, – решила я. – Чтобы адепты не добрались до всех этих сокровищ. Не хочу даже думать о том, что произойдет с академией, если они налакаются еще и диуретиков. – Что-что, потоп произойдет, – философски заметил фамильяр. – Только ты осторожнее со своими бесконечными просьбами. Помнишь, твоя матушка рассказывала вам всем сказку про старуху, которая требовала у золотой рыбины все больше и больше подарков? Что с ней произошло в конце? – Помню, помню, – отмахнулась я. – И какова мораль той сказки? – назидательно спросил кот. – Какова мораль? – я задумалась. – Мораль заключается в том, что надо было рыбу зажарить и съесть, а не вступать с ней в полемику. Частично разобрав присланные коробки (а частично просто составив их под свой стол и в шкаф, наконец, освободившийся от котла и формы Криса), я аккуратно заперла дверь лаборатории на ключ, подхватила нужный конспект и отправилась начинать новый рабочий день и проводить лекцию у одного из средних курсов. Персик, изящно подняв хвост трубой, поскакал за мной. – А тебе разве не хочется вернуться в наши покои? – поинтересовалась я у него. – Вот еще, – фыркнул кот. – Не для этого я их сегодня покинул. Перед лекцией мы заглянули на кафедру, чтобы поздороваться с коллегами и взять нужные журналы. Честно говоря, я втайне очень надеялась встретить магистра Вайза, но его здесь, к сожалению, не оказалось. И колдуна-заведующего, кстати, тоже. Зато внезапно обнаружилась старая седая ведьма. Она стояла у полок с документами и активно в них рылась. На кончике ее носа красовалась огромная бородавка, а кожа лица была зеленой. На вид это была самая настоящая ведьма, словно вышедшая из сказок и легенд! Только почему-то одета она была в мужской коричневый твидовый костюм, точно такой, как у нашего завкафа. Я и не знала, что современные ведьмы могут себя так запустить и позволить себе настолько неопрятно выглядеть. Поэтому очень удивилась этой странной ведьме. Но виду на всякий случай не подала. – Доброе утро! – вежливо поздоровалась я с ней, ведь она вполне могла оказаться одной из моих коллег. – Рада с Вами познакомиться, я магистр зельеварения Вельяна Игнисберг. Ведьма оторвалась от своего занятия, повернулась ко мне, вздохнула и выдала совсем уж невероятную вещь: – Магистр Игнисберг, вы-то мне и нужны. Я как раз ознакомился с описаниями некоторых Ваших зелий, и, должен признать, что Вы гениальный зельевар. Можете сварить для меня зелье, которое излечивает вот такие магические недуги? Я где-то минуту стояла и хлопала глазами, пытаясь понять, почему ведьма говорит о себе как о мужчине и просит у меня сварить зелье, а потом нерешительно уточнила: – Магистр Визариус? Это Вы? Что с Вами произошло? Да, это не ведьма надела костюм завкафа, это завкаф зачем-то с утра пораньше надел личину ведьмы. Мужчины в любом возрасте – поистине загадочные существа. – Вам же надо немедленно обратиться к целителям! – воскликнула я, всплеснув руками. – Почему вы решили прийти на работу в таком состоянии? – Да ничего такого особенно и нет в моем состоянии, – отмахнулся завкаф. – А к целителям обращаться я и не собираюсь. Вы же, наверное, знаете, что после принятия международного закона о дипломированных магах почти все целители ушли в свободные маги. И имеют право работать только на себя, уплачивая, конечно же, некоторый налог с прибыли, полученной от своей деятельности. Они в последнее время установили на свои услуги просто бессовестные цены! Как же жаль, что в нашей академии нет целительского факультета. – А лазарет? В академическом лазарете ведь есть собственный штатный целитель, – я не сдавалась и пыталась всеми путями найти для пожилого колдуна менее опасный способ выздоровления, чем мои зелья. – Да какой из него целитель! Так, недоразумение! Задумайтесь, почему он до сих пор не ушел в свободные маги и не открыл частную практику? То-то и оно. Нет уж, я лучше вылечусь с помощью одного из Ваших гениальных зелий! Пока он говорил, Персик по-хозяйски прошел вперед и обошел вокруг колдуна, осмотрев его со всех сторон. И спросил с явным научно-исследовательским интересом: – А что, собственно, с Вами произошло? Какие у Вас жалобы, кроме изменения внешности? Что Вас беспокоит? Для начала необходимо поставить правильный диагноз. А потом уже зелье готовить. Колдун засмущался: – Да это просто мои внучки накануне вечером поиграли. Они у меня такие проказницы, настоящие маленькие ведьмочки. Вот опять нечаянно заколдовали любимого дедушку. А Вы, уважаемый кот, родились говорящим? Магистр Игнисберг, я и не знал, что у Вас есть такой замечательный разумный и очень грамотный фамильяр. Где же Вы с ним познакомились? – Да, Персик родился говорящим, – ответила я. – Он потомок магического говорящего фамильяра моей матушки. Мы с ним с детства вместе. – А у фамильяра Вашей матушки есть ли еще другие дети? – очень заинтересовался завкаф. – Полный за́мок, – ответил за меня Персик. – И дети, и внуки, и правнуки. Не знаем уже, куда их девать. И как от них избавиться. Они нашего коро… то есть, папочку магистра Игнисберг скоро с ума сведут. И до седины доведут. А он у нас и так уже немного седой, после того, как матушка Льяны чуть не скончалась из-за проклятья. Но, к счастью, в тот раз все обошлось. Магистр Визариус сначала задумался, а потом очень обрадовался неизвестно чему. – Великолепно, – сказал он. – А Вы могли бы попросить Вашу матушку поговорить с этими чудесными магическими животными? Может быть, кто-то из них согласится стать фамильярами моих внучек? – Может быть, и согласятся, – задумчиво почесала я лоб, думая о том, как же теперь связаться с мамочкой без Вельки и ее магического зеркальца-артефакта. – А сколько вам надо фамильяров? Сколько у Вас внучек? – Всего-навсего восемь прекрасных юных ведьмочек, от пяти до четырнадцати лет. Я представила, как бедного завкафа заколдовывают восемь несовершеннолетних необученных ведьм, и невольно содрогнулась. И осознала непреложную истину, которую сразу и озвучила. – Боюсь, мое зелье вряд ли поможет Вам… Не жалейте денег на целителя… – осторожно начала я. – Поможет, поможет, – уверенно возразил мне завкаф. – Предыдущая магистр зельеварения всегда создавала средства, которые очень эффективно помогали! Внучки же таким образом балуются не в первый раз. Поэтому зельям я доверяю намного больше, чем целителям! Даже самым дорогим. Особенно, дорогим. Потому что доверять целителям – никакой магистерской зарплаты не хватит. К тому же, я знаю, что Вы должны были сегодня получить огромное количество свежих ингредиентов. На лекцию к очередным колдунам и ведьмам я шла порядком загруженная новой, отнюдь не тривиальной задачей. Всю дорогу я размышляла о том, как сварить такое зелье, которое, если даже не поможет расколдоваться нашему завкафу, то хотя бы не укокошит его. Все же, у него дети. То есть, внуки. Они же вовсе не обрадуются, когда я отравлю их любимого дедушку. Да и ректор снова будет ругаться. Боюсь, что если я подсуну завкафу простую воду или даже какой-нибудь мудреный компот, опытный колдун, выхлебавший уже немало лечебных зелий, обязательно почует подвох. С другой стороны, магистр Визариус говорил, что «моя деятельность не должна вредить адептам». О себе любимом он в тот раз и слова не сказал. Означает ли это то, что этим самым он разрешил мне проводить на нем любые эксперименты? Наверное, все же нет. В любом случае лучше сделать наверняка безопасное средство. Пожалуй, в этот раз я не буду изобретать никакой отсебятины. Мы с Персиком поступим просто – найдем в записях моей сестры какое-нибудь хорошее лекарство и сделаем все строго по рецепту! Ободренная такими здравыми и разумными мыслями, я входила в двери аудитории. Персик, к слову, пожелал остаться на кафедре. Мой фамильяр и Магистр Визариус очень быстро нашли общий язык и захотели поболтать друг с другом о том о сем. В основном, о Персиковых бесчисленных родственниках. Завкаф ими уж очень заинтересовался. Кот, за все эти дни истосковавшийся по нормальному общению, с удовольствием решил составить компанию завкафу, у которого с утра было «окно» в занятиях. А пораньше он в академию пришел, наверное, для того, чтобы не пугать столичных прохожих своим внешним видом. Ведь в такую рань, очевидно, людей на улицах было поменьше. Когда я вошла в лекционный зал, заполненный юными ведьмами и колдунами, три какие-то ужасно знакомые на вид адептки, сидевшие за первой партой, принялись очень непочтительно перешептываться. – Это она? – спросила одна из них. – Точно она! – сказала вторая. – Неужели она на самом деле магистр? – удивилась третья. – Похоже на то, – заключила первая. Я прошла к преподавательскому столу и представилась. Адептки продолжили свои перешептывания, раздражая меня и очень мешая сосредоточиться, и я их, наконец-то, вспомнила. Это их я видела в тот раз коридоре около кабинета коменданта. – Адептки! – обратилась я к ним. – Это очень похвально, что вы смыли с себя свой боевой раскрас и перестали выглядеть как дикари, а стали похожи на нормальных ведьм. Но все равно все свои беседы вы будете проводить после лекции. На лекциях посторонние разговоры не допускаются! Еще один звук от вашей компании, и я расскажу вас по разным углам, как маленьких детей! В аудитории раздались смешки. Означенные адептки надулись, как упитанные индюшки. Но хотя бы замолчали. Только иногда недовольно посматривали на меня. Но в любом случае бо́льшую часть времени они прилежно записывали конспекты о свойствах каких-то очередных магических трав. А я уже совсем освоилась в роли магистра. Только вот следующее занятие у меня планировалось с группой Криса, и я очень переживала, не представляя, как буду смотреть ему в глаза. Как же так я, благовоспитанная и благородная леди, могла наговорить дракону столько таких неприличных намеков? Что же он теперь обо мне подумает?! Нашу преподавательницу хороших манер точно удар бы хватил. Но совершенно напрасно я волновалась о глазах Криса. И вообще, похоже, беспокоилась вовсе не о том, о чем на самом деле следовало переживать. Потому что, когда я отпустила адептов с лекции и немного задержалась, чтобы собрать свои журналы, записи и конспекты, ко мне в аудиторию влетел взъерошенный и очень перепуганный Персик. – Льянка! – кот с разбегу прыгнул на стол прямо передо мной и вцепился в воротник моего платья. – Льянка, рвем когти! – панически воскликнул он, нервно дергая своим пушистым хвостом. – Срочно! Немедленно! – Пока что мы рвем только мое платье, – философски заметила я, аккуратно отцепляя коготки фамильяра от своего воротника. – Персик, что случилось? – Не спрашивай, срочно уезжаем домой, к папе с мамой! – Да объясни ты уже, как положено, я ничего не понимаю! Зачем домой? У меня, вообще-то, дальше практикум с драконами. – На кафедре сейчас стражи порядка! – трагически возвестил Персик. – И что? – не поняла я проблемы. – Они пришли за нами! Точнее, за тобой! Кто-то из пришедших в себя драконов-ящериц с утра пораньше успел наведаться в участок и написал на тебя заявление! – фамильяр очень засуетился и начал сдвигать лапами мои конспекты в одну кучу. – Бежим в комнаты, хватаем наши гримуары! И быстро сматываемся из этой дурацкой академии. Так я и знал, что из Велькиной идеи не выйдет ничего хорошего! – Может быть, здесь какая-то ошибка? – засомневалась я. А на самом деле подумала, что вряд ли я смогу настолько быстро собрать уже вытащенные из сумки и расставленные на полках гримуары. Это, во-первых. А, во-вторых, я же их попросту не дотащу, даже в тележке на колесах. А учитывая, что из моей башни вниз ведет немалое количество ступенек… Мне представилось, как мы с Персиком усаживаемся верхом на сумку и бодро едем вниз по тем самым ступенькам, подпрыгивая на каждой из них. Нет, пожалуй, это нам не подходит. Вариант же, в котором я бросаю Велькины гримуары в академии на произвол судьбы, даже не стоило и рассматривать. Сестра меня убьет за такое. А потом и от академии камня на камне не оставит, пока будет разыскивать пропавшие книги. – Знаешь, – сказала я фамильяру, который кисло мне кивнул, очевидно, уже уловив мои мысли. – Я думаю, надо пойти на кафедру и самой поговорить с этими стражами порядка. Должно быть, здесь какая-то ошибка. Ведь все адепты живы и здоровы. Я не причинила им ровным счетом никакого вреда. Думаю, ко мне не должно быть претензий, правильно? А еще я подумала, что даже если вдруг меня решат арестовать, то я всегда могу потребовать, чтобы они связались с моим отцом. Или хотя бы с посольством от нашего королевства. Сомневаюсь, что местные власти захотят международного скандала. Папочка, конечно, будет кричать и ругаться. Но посадить меня в драконью тюрьму точно не даст. И уверенная в себе и собственной безнаказанности я без тени сомнений отправилась на кафедру. Разбираться. Вот уж чего я совсем не ожидала, так это того, что я буду взята под белы рученьки, не успев сказать даже «здравствуйте». Помимо всего прочего, стражи порядка (четыре бравых мага) сразу накинули на меня заклятье немоты! Со словами: «Подозреваемая Игнисберг, ты имеешь право хранить молчание!» Наверное, чтобы я точно его хранила. И не смела нарушать. Но ведь право – это еще не обязанность! Что за произвол?! Все, никакого им «здравствуйте». Потому что слово «здравствуйте» означает пожелание здоровья. А здоровья я этим стражам порядка уже передумала желать. Сейчас я бы им пожелала что-то совершенно другое. Например, принять лошадиную дозу экстракта пимпидопалиуса. Без лишних слов и промедлений меня потащили к выходу. Завкаф метнулся к дверям, пытался остановить магов и лопотал что-то о презумпции невиновности, но один из стражей отпихнул его, сказав: – Прочь с дороги, старая ведьма! Персик выпустил когти и бросился меня защищать. Один из магов больно ударил его носком сапога в бок, а другой зажег на ладони огненный пульсар, намереваясь бросить его в кота. – Это магическое животное! – вскричал завкаф. – Они занесены в книгу редких видов! Знаем мы, конечно, как эти редкие виды заполонили папочкин замок. Но действия стражей порядка, по-моему, уже явно выходили за рамки законности. Исхитрившись, я направила поток ледяной магии в мага-огневика, чтобы потушить его пульсар и обезопасить Персика. Я хотела заморозить только его руку, но, кажется, в панике, как и в прошлый раз с ледяной горкой, не рассчитала свои силы. Огневик внезапно заморозился целиком. Более того, он оказался вморожен в настоящую глыбу льда. Небольшую, но вполне достаточную. Прав был Персик. Как всегда прав. Надо было сразу рвать когти, а не идти разбираться. – Ах, ты, ведьма! – рявкнул один из трех, пока еще не подмороженных магов. – Антимагический амулет на нее! Мне на шею набросили какую-то железяку на цепочке, и я поняла, что моя магия больше не отзывается. Ощущение было не просто непривычным, а даже в некотором роде пугающим. Как будто внезапно какую-то важную часть тела отрезали. Ногу, например. – Так и запишем. Оказание магического сопротивления при задержании. Нападение на сотрудника службы обеспечения правопорядка, – сказал первый маг. – Не слишком ли мы жестоко обходимся с этой девочкой? – засомневался второй. – Все нормально, – возразил первый. – Господин Кловс велел не церемониться с ней. Она хотела отравить его любимого двоюродного племянника. Вот так я и оказалась в участке. В качестве то ли подозреваемой, то ли обвиняемой. Знала бы сестра, куда я попала из-за ее дурацкой затеи. Персик с завкафом даже не успели никого позвать на помощь, потому что стражи порядка подхватили меня и глыбу льда и, активировав, какой-то одноразовый мини-портал, можно сказать, с комфортом доставили меня в тюрьму. Интересно, а продаются ли такие порталы в свободном доступе, или это специальная служебная разработка? Что-то я не видела такие в магазинах. А то мне бы такие штуки очень пригодились. Например, для того, чтобы забрать из замка восемь котят. Думаю, все будут этому только рады. И родители, и завкаф, и сами котята. Или для того, чтобы найти Вельку. Интересно, в каком она сейчас королевстве? Неужели в самом загадочном тринадцатом? Раньше мама рассказывала нам самые разные сказки. И поэтому, оказавшись одна в темной сырой полуподвальной комнате с решеткой на единственном окошке, которое находилось высоко под потолком, я сразу вспомнила, что в сказках принцессы очень часто томились в темницах или башнях. А сторожили их обычно злые драконы. Но потом всегда находился рыцарь или принц. Кто-то из них двоих обязательно спасал принцессу, а дальше все жили долго и счастливо. Я вздохнула. Где же мой рыцарь? Или, на худой конец, сотрудник нашего посольства. Заклятие немоты с меня так и не сняли, поэтому раскрыть свое инкогнито мне не удалось. Но ничего, не будут же меня держать в тюрьме вечность? Или будут? Не знаю, сколько я здесь просидела, тоскливо поглядывая в сторону окошка. По моим ощущениям прошло не меньше двадцати лет. А на улице-то сейчас тепло, хорошо, птички поют, листва деревьев шелестит при дуновениях ветерка. Да, да я отчетливо слышала пение птичек через это самое зарешеченное окошко. И от этого мне становилось все печальнее и печальнее. В замке́ моей тюремной комнатки заскрежетало, дверь с силой распахнулась, и в помещение влетел взбешенный Кристиан. А следом за ним Персик. Шерсть на нем стояла дыбом. В смысле, на Персике, а не на Крисе. Сзади них маячил перепуганный толстый страж порядка. Наверное, начальник тех бешеных магов, которые уволокли меня из академии без суда и следствия и посреди рабочего дня. – Льяна! – закричал Крис и сграбастал меня в охапку. Кажется, он уже позабыл наш вчерашний разговор. «Как тебя сюда впустили?»– хотела спросить я. Но получилось: – Му муму муму мумуму? – Что вы с ней сделали? – сверкнул он глазами на толстяка. Зрачки его снова вытянулись в узкие щелочки, и до невозможности позеленела радужка. В полумраке темной комнаты было видно, что глаза Криса даже слегка светятся. Толстяк, как и я до этого, замычал нечто невразумительное. Тоже под заклятие попал? – На ней заклятие немоты, – подсказал Персик. – И антимагический амулет. Крис сорвал с меня амулет и развязал мои руки. – Простите, – залепетал толстяк.– Никто не знал, что эта девушка – драконья истинная, и попадает под закон об охране драконьих пар… Но заклятие с нее сможет снять только тот колдун, который его наложил, а он отправился на очередное задание. Ага, подумала я, неужто ловить какую-нибудь еще невиновную беззащитную леди. Интересно, что за произвол здесь творится? Опять кто-нибудь этим самым Кловсам не угодил? Кстати, я все же вспомнила, откуда мне была известна эта фамилия. Вроде бы не очень давно в газетах писали о каких-то Кловсах. В местных газетах вообще часто любят писать про каких-либо драконов. Это же драконье королевство, как-никак. – Это произвол! – закричал Персик, очевидно, снова прочитав мои мысли. – Мы будем жаловаться! Льянка ни в чем не виновата! А у вас здесь процветают блат и кумовство. Вы хоть понимаете, кого сдуру схватили?! «Тихо!»– мысленно взмолилась я. Если уж Кристиан так ловко придумал наврать всем по истинность, чтобы вызволить меня, то теперь необязательно раскрывать всем подряд мою тайну и беспокоить папочку. – Вы схватили драконью истинную, – чуть смутившись, закончил свою фразу фамильяр. Быть онемевшей оказалось очень непривычно, грустно и обидно. Нет, я не плакала, не истерила по этому поводу и не рвала на себе волосы от такой вопиющей несправедливости. Просто скорбно и печально молчала. Хорошо, что Крис, забрав меня из участка, не повел в академию. Да и как бы я там сегодня работала, если вся моя деятельность связана с речью. Это, можно сказать, у меня главный рабочий инструмент. Сначала мы долго ждали того мага в участке, устали даже, а потом Крис предложил пойти и посидеть в его драконьих апартаментах. Нет, нет, все было более чем прилично. Мы ведь не остались наедине! Я была с Персиком, а он отлично справлялся с ролью верной дуэньи. Мы сидели на той самой крыше, которую на днях так сильно расхваливал Кристиан, и жевали вяленое мясо. Оно нашлось в запасах у адепта. К слову, у него только это жесткое вяленое мясо из продуктов и было. Персик-то, конечно, такой перекус очень одобрил. А я подумала, что, наверное, это просто любимая еда драконов. Так что тоже вежливо и молча взяла небольшой и жесткий, как доска, кусочек. И в какую дыру провалился тот наглый маг, который так неправомерно применил ко мне это заклинание? – Не переживай, – сказал мне Кристиан и ободряюще взял меня за руку. – Обещаю тебе, что сделаю так, что этот негодяй обязательно лишится своей работы! Когда мы полетим к моим родителям, я расскажу всю эту историю отцу! Уверен, что он будет возмущен не меньше, чем я, и обязательно примет меры! Я в очередной раз с грустью вздохнула. На самом деле мне очень повезло, что фамильяр частично читал мои мысли. Потому что сейчас он великолепно справлялся с обязанностями переводчика. – Льянка не хочет, чтобы ты уподоблялся этим поганым Кловсам и использовал связи в личных целях, – озвучил Персик мое мнение обо всей этой неприятной ситуации. – Она сейчас как раз думает о том, что не надо наказывать того мага, ведь он всего лишь выполнял приказ вышестоящего начальства. Но имей в виду, – предупредил он Криса, – хотя мы с ней и связаны ментально, но это еще не значит, что я считаю точно так же. У меня и свое мнение есть. – И какое же? – поинтересовался юный дракон. – Я считаю, – у Персика даже глаза загорелись от возмущения и желания покарать наших врагов, – я считаю, что их всех надо сначала исцарапать как следует, прямо на полосы разодрать, а потом изрубить в куски, словно начинку для пирога! Да, Персик с детства слушал вместе с нами вечерние сказки, которые рассказывала нам наша мамочка. И любимой его историей была та, в которой главным героем был самый обыкновенный говорящий кот, который носил сапоги и шляпу, а еще все время грозился всех изрубить, как начинку для пирога. Мой фамильяр был большим поклонником этой сказки. А на том моменте, где главный герой съедал людоеда, мой кот всегда начинал довольно мурлыкать. В то время как я силилась выстроить в голове логическую цепочку и понять – если кот съел людоеда, который до этого съел много людей, то стал ли он сам людоедом опосредованно? Персик, который был тогда еще котенком, даже просил меня купить ему настоящую кошачью шляпу и сапоги по размеру его лап. Если с изготовлением шляпы проблем не возникло, то такие маленькие кошачьи сапоги пришлось заказывать за большие деньги где-то за границей. Папочка тогда очень сильно гневался на нашу расточительность и кричал, что Двенадцатое королевство не такое богатое, чтобы тратить деньги на всякую ерунду. Что мы так по миру пойдем, вконец разоримся на кошачьих сапогах. Но средства на эту «ерунду» все равно выделил. Честно говоря, он всегда давал нам с Велькой деньги на любую чепуху. А вот братьям – нет. Им еще заслужить надо было. Ну, это и правильно, они же мальчики. Артур так вообще, наследник. А Персик так и не стал носить свои сапожки. Один раз только их надел. В них оказалось очень неудобно карабкаться по деревьям и портьерам. И шляпу у него потом выпросила одна из его кошачьих рыжих кузин. Но Крис всех этих историй не знал. Поэтому почесал подбородок и на полном серьезе изрек: – Изрубить мага у меня, наверное, не получится. Я не очень хорошо владею топором, как видом оружия. Я только занятия по фехтованию на шпагах посещал. И то больше в качестве досугового развлечения. Но я могу превратиться в дракона и немного его пожевать. Я отчаянно замотала головой, мол, не следует этого делать, не надо никого жевать. – Вдруг он у тебя в зубах застрянет, – озвучил Персик мою мелькнувшую мысль. – Как его потом оттуда выковыривать? Если бы я была настоящей истинной Криса или какого-нибудь другого дракона, я могла стать лучшей истинной во всем мире. Потому что смирно молчала и ни в чем не перечила. Хотя я бы посмотрела на того, кто попробовал перечить, находясь в это время под заклятием немоты. Поэтому я даже ничего никому не смогла сказать и возразить, когда Персик внезапно чуть ли не подпрыгнул на месте. – Конспекты! – неожиданно закричал он. – Какие конспекты? – удивился Крис. – Очень ценные! Велькины! Которые мы сегодня забыли на кафедре! Льянка как раз пришла с ними туда после лекции, и ее тут же скрутили те проходимцы, которые работают стражами порядка. Я и сам об этих конспектах совсем позабыл, и только сейчас вспомнил! – Неужели они настолько важны? – несказанно удивившись, спросил юный дракон. Как и все нормальные старшекурсники, он не видел совершенно никакой ценности в записках о глазах быкозавра и прочих пимпидопалиусах. После слов кота я всполошилась не на шутку. Персик, как всегда, был абсолютно и безоговорочно прав. Как же мне повезло с таким умным и грамотным фамильяром. – Очень ценные, – заверил он Криса. – Точно тебе говорю, Велька нам всем головы открутит, если мы потеряем хоть страничку из ее записей. И тебе тоже открутит за компанию, если окажешься рядом в этот момент. Я решительно поднялась с места, готовая идти спасать конспекты прямо сейчас. Надеюсь, их никто не успел украсть или выбросить. – Нет, нет, – у Персика почему-то забегали глаза, и он мягко похлопал меня своей пушистой лапкой. – Ты оставайся здесь. Тебе в таком онемевшем состоянии в академии показываться нельзя. А я и конспекты спасу, и начальству все объясню, чтобы выставить тебя в лучшем свете, и вообще все сделаю как надо. Некоторый резон в его словах точно был. Вот покажусь я в академии после такого феерического отбытия из нее и даже слова в свою защиту сказать не смогу. Очень нехорошо получится. Ко мне ведь сразу перестанут относиться серьезно. А авторитет для преподавателя – это чуть ли не две трети успеха. – Даже не беспокойтесь за меня, – ответил Персик на мою невысказанную тревогу. – До академии я доберусь сам, и со мной ничего не случится. К тому же здесь не так уж и далеко. И он нырнул в дверь, которая вела с крыши назад в жилое помещение, оставив нас с Крисом совершенно одних. Эй, а как же правила приличия? Я же так рассчитывала на фамильяра-дуэнью. Единственное, что меня радовало – сейчас я точно не ляпну Крису никакую непристойность, как это было вчера.