Глава 40

Увидев меня, Лора расцвела улыбкой. Однако, всмотревшись в моё лицо, она охнула, прижав руку ко рту.

- Что случилось, дорогая?! Алекс? Что же, говори! - она встряхнула меня за руку, а потом провела и усадила в кресло.

А я молчала, потому что изо всех сил старалась не расплакаться.

- Алекс… - наконец-то выдавила я. - Ему очень плохо. Сейчас доктор Гоночар делает ему операцию. У него запущенное ранение, он…

Тут меня оставили силы, и я замолчала. Лора поглаживала меня по руке, молчала, давая мне время успокоиться.

Какая же она чуткая, мудрая…Мне снова захотелось открыть ей всю правду. Было бы такое облегчение. Потому что как-то всё навалилось.

- Лора, ты наверное хочешь спросить, как прошла наша встреча с Алексом? Я успела получить твоё письмо буквально за несколько минут до встречи с ним, ничего не успела сообразить.

- Хоуп, милая, если тебе хочется, мы поговорим об этом. Но мне кажется, что сейчас не до этого. Почему так внезапно Алекс оказался в больнице?

Я собралась с мыслями, выдохнула.

- Он получил ранение и попал в госпиталь. А когда было объявлено окончание войны, когда он понял, что возвращаться на фронт уже не нужно, он почти сбежал из госпиталя, не долечился, приехал домой. Пока он добирался, рану не обрабатывал, там всё очень запущено. А я обнаружила это только поздно вечером, когда он мылся. Надо было ехать сразу, столько часов упущено, - я посмотрела на Лору, как будто она могла провернуть фарш назад и изменить то, что уже случилось.

- Молись, Хоуп, и надейся. Всё будет хорошо, - твердо сказала миссис Геллер, впечатывая в меня взгляд.

Постепенно меня перестала колотить мелкая противная дрожь. Не знаю, сколько прошло времени, однако солнце значительно сменило свою позицию, и по освещению в комнате я поняла, что не один час. Лора всё также сидела рядом, медитативно поглаживая мою руку. Лицо её было отрешенным.

- Пора ехать к Алексу! - подкинула меня какая-то внутренняя волна.

- Хоуп, детка, успокойся, сейчас поедем. Я с тобой, разумеется.

- Не надо, Лора, я справлюсь, - мне внезапно надоело трястись и плакаться.

Переживала я за Алекса ужасно, но распускаться нельзя было совсем. Теперь к ответственности за детей прибавилась ответственность за их отца.

Лора проводила меня до двери.

- Я вижу, что ты чего-то не договариваешь, Хоуп. Не бойся, расскажи мне всё, как есть, - она обняла меня.

Кивнув, я подняла на неё глаза.

- Хорошо, Лора. Мне действительно нужно всё рассказать. Но сейчас главное - Алекс.

Лора понимающе покачала головой.

- Передавай привет Алексу. Кстати, каши прекрасно продаются, жду от тебя следующую партию. Не затягивай, Хоуп, я так понимаю, что семью сейчас кормить тебе.

Дерек вышел одновременно со мной. Всё это время он обсуждал что-то с конюхом Лоры.

- Думаю вот вторую лошадку брать, - поделился Дерек, - много разъездов стало.

Я почувствовала себя виноватой. Однозначно, нужно было брать повозку.

Вот сейчас мне и на мельницу завтра, и, даст Бог, Алекса нужно будет навестить. Лишь бы с ним всё хорошо было…

До больницы было недалеко, однако я успела известись. Мне казалось, что если с ним что-то случится, выйдет так, что он вернулся домой ко мне и детям, а я не уберегла.

- Дерек, прошу, быстрее! - попросила я сдавленным голосом.

Вскоре мы были на месте, и я чуть не вывалилась из повозки, запутавшись в подоле платья.

Владимир был в своем кабинете. я остановилась на пороге и молча смотрела на него. Вид у Гоначара был усталый, под глазами залегли тени.

- Он жив, - проговорил он, - но почему вы не приехали раньше? Счет шел уже на считанные минуты, я удивляюсь, что он приехал сюда в сознании. И пока я не могу дать однозначного прогноза…Он нестабилен.

Меня чуть качнуло. Если бы мы только поехали в больницу вчера, когда я увидела этот воспаленный горящий рубец.

- Я сегодня отменил прием в поликлинике, Август присылал мне пациентов сюда, - он потер лоб, - мне катастрофически не хватает рук.

- Можно увидеть Алекса? - спросила я. Мне просто необходимо было подержать его за руку, передать хотя бы тактильно, как мы все ждем его дома. И дети… и я.

Владимир смотрел на меня пристально и вдумчиво. Потом словно опомнился.

- Конечно, Хоуп, я провожу вас.

Алекс выглядел очень плохо, и в этом я винила себя.

Взяв его руку, я тихонько позвала его. Владимир тоже подошел и нащупал пульс, потрогал лоб, приоткрыл веки.

- Нет улучшения. Будем ждать. Вы побудьте с мужем, а я позову Мэгги.

Я должна была уже возвращаться. Бедняга Дерек целый день был со мной, дома ждали и беспокоились дети.

Приложив ладонь Алекса к своей щеке, я прошептала:

- Мы ждём тебя, милый. Завтра я снова буду с тобой. Передам детям, что ты любишь их.

Поцеловав его в лоб, я поднялась, и только сейчас увидела, что Владимир вернулся и наблюдал за мной.

Было уже темно, и я страшно устала.

- Спасибо вам, доктор, - попрощалась я с Гоночаром, протянув ему руку.

- Ваш муж счастливчик, Хоуп, - проговорил Владимир. - Если бы я умирал, последнее, что хотел бы услышать - это такие слова из ваших уст. Вы очень его любите.

И никакого запаха жасмина больше не было. Нужно было что-то ответить.

- Алекс и дети - моя семья, Владимир. И сейчас я думаю только об этом. Выживет ли муж, увидят ли его дети.

- Я понимаю, Хоуп, понимаю. Выслушайте меня. Я только одно хочу сказать, - он помолчал, - когда мы познакомились с вами, я вдруг решил, что ваше сердце свободно.

Я кивнула ему. Он был прав.

- Давайте не будем больше об этом, хорошо?

Гоночар еще раз приложился губами к моей руке и помог взобраться в повозку.

- Хоуп…

Я посмотрела на него и покачала головой отрицательно.

- Дерек, поехали домой.

Дома всё было спокойно, на кухне меня дожидались Колин и Онтарио. Что-то готовили к рыбалке.

- Мам, где папа? - вскочил Колин. Онтарио тоже привстал, уронив деревяшки и сетку на пол.

- Колин, послушай, - я присела на стул, - папа в больнице и он очень плох. Девочкам не стоит этого пока говорить.

Сначала Колин застыл, потом заметался.

- Мама, мама, я хочу быть с ним! Как это сделать?

Из его глаз брызнули слёзы, он прижал кулаки к глазам.

Онтарио подскочил к нему первым и обнял, приговаривая:

- Завтра ты увидишь отца, сынок, успокойся, - взглянув на меня, спросил. - Ведь всё не настолько плохо, правда?

Я, как завороженная, смотрела на Колина. Он был копией своего отца. Внешне - белокурый, с точеными чертами. Чувственный, отзывчивый.

Когда я была замужем в прошлой жизни, я мечтала о таких детях, о таком муже.

- Малыш, иди ко мне, - я протянула руки к Колину. - С папой всё будет хорошо.

Мальчик кинулся ко мне и уткнулся лицом в моё плечо.

Онтарио развел руки беспомощно.

- Я нужен вам сейчас, миссис Хоуп?

Поглаживая вздрагивающего Колина по затылку и плечам, я покачала головой.

- Нет, Онтарио, спасибо. До завтра. Нужно будет поехать на мельницу и, в конце концов, купить повозку и лошадь. Уже стыдно пользоваться Дереком и Моной.

Колин, наплакавшись у меня на плече, уже почти засыпал.

Онтарио кивнул и направился к двери.

- Мы договоримся с Дереком, утром поедем в город. Спокойной ночи, миссис Хоуп, - он потоптался. - Не переживайте заранее, всё будет хорошо. Вам помочь с Колином?

- Нет, Онтарио, я справлюсь, - всхлипнула я.

Когда Онтарио вышел, я вновь села и усадила своего большого маленького мальчика на колени, уложила его голову себе на плечо, покачивая его.

- Все будет хорошо, малыш. Все будет хорошо.

Так и прошла вся ночь. Я баюкала своего сына, ожидая рассвета. Нужно было разобраться со всеми делами, начать утро с завтрака, затем съездить на мельницу, а потом отвезти детей к отцу.