Глава 24

Сотрясая землю копытами своих боевых скакунов, армия Сорнекородского Королевства неслась к Нибелунгидии подобно бушующим водам штормового моря. Закованные в блестящие стальные латы сорнекорды настолько были уверены в своей победе, что не только не таились, а наоборот извещали о своём приближении бесконечным громовым боем своих барабанов.

— Сопротивление бесполезно! — говорили эти барабаны. — Сдавайтесь сразу!

Его Высочество, Стефан Нибелунгидский чувствовал, как за его спиной растёт нетерпение. Желание его дружин скорее вступить в бой выражалось в участившемся топтании на месте, в тихом лязге металла о металл, свидетельствующем о том, что легионеры проверяют и перепроверяют оружие и доспехи.

Новость о неотвратимом нападении сорнекородов Стефан получил ещё четыре недели назад и с тех пор его войско в обстановке повышенной секретности готовилось к отражению этого нападения. Дабы скрыть передвижения дружин, лучшие из его боевых магов использовали практически весь запас магических накопителей, однако принц считал, что элемент неожиданности того стоил. Стоила того также и информация, которую он продолжал получать из вражеского штаба от одного из генералов Сорнекородской армии, которого принц Нибелунгидии с помощью ментальной магии завербовал ещё тогда, когда находился в плену.

Обнаружение нескольких тысяч могил, из которых по первому требованию по всему королевству восстали бы мертвецы, хотя и оказалось случайным, однако неожиданностью для Стефана не стало. Он всегда знал, что король Сорнекородии действует по принципу «разделяй и властвуй». Более того, он знал от своего шпиона, что среди Великих князей Нибелунгидии тоже есть шпионы и что заговорщики не дремлют.

Поэтому, едва только принц узнал о готовящемся нападении, он легко сложил один плюс один и понял, что готовится не только нападение, но и переворот. Переворот, который вполне мог бы удаться, если бы не выплеск силы Кейт.

Его Высочество прекрасно понимал, что если бы мертвецы восстали согласно плану, то Короне пришлось бы в срочном порядке направить сотни, а возможно, и тысячи солдат во все населенные пункты королевства для защиты населения. В том числе, и для защиты князьков, многие из которых в последнее время, пользуясь нестабильной ситуацией в королевстве, всеми правдами и неправдами увиливают от уплаты налогов. И многие из которых, как он подозревал, в той или иной мере (кто-то пассивно, кто-то активно, кто-то просто бездействием) поддерживают заговорщиков.

Стефан окинул взглядом возведенные его армией укрепления.

«Сорнекородцы всё-таки наступают, — удовлетворенно подумал он. — Значит, все предпринятые мной меры — были не зря. Мы смогли это сделать. Они так и не узнали о том, что мертвецы не восстали, что нет никакой паники среди местного населения, что мы их ждём уже практически на границе, и что Лунгдия располагает достаточным количеством лояльных Короне войск, дабы отразить любую атаку заговорщиков! Они не знают, что их стратегия «разделяй» — не сработала.

Тем не менее, расслабляться было рано. Нибелунгидские маги были хороши, но и сорнекородцы тоже были не лыком шиты. Поэтому Его Высочеству оставалось лишь надеяться, что и укрепления и его дружина выдержат воздействие тех странных и пугающе жутких сил, которыми обладали сорнекородские шаманы.

И посему победа в этом сражении гораздо больше зависела от мужества его людей, чем от преимущества в силе. Стефан усмехнулся, удерживая на своем лице маску спокойствия и уверенности. Он никому не позволит ослабить боевой дух его дружины и именно поэтому, несмотря на уговоры своих военачальников, он стоял во главе своего войска! Он понимал опасность, и он боялся, но продолжал уверенно стоять, его дыхание было ровным, а его взгляд, он надеялся, был не просто равнодушным к приближающимся опасностям, а насмешливым.

Ударный кулак составляли яростные и рвущиеся в бой ветераны, прошедшие не одну войну. Позади них с нетерпением стояли их менее опытные, но не уступающие им ни в ярости, ни в желании защищать свою родину, боевые товарищи.

Стефан знал, что всё, что он мог сделать для этой победы из подготовительных мероприятий — он сделал. Как знал и то, что при всей серьёзности сегодняшнего сражения, главное сражение Нибелунгидии ещё впереди. Именно поэтому он не позволил ни Мальду, ни Вереку, ни Сэнди участвовать в этом сражении. Именно поэтому он строго-настрого наказал им сделать всё возможное, чтобы Кейт научилась управлять своими силами в кратчайшие сроки. Впрочем, не менее строго он наказал им следить также и за каждым шагом девушки, и ни в коем случае не сообщать ей, куда он вдруг исчез.

Что-то не так было с дочерью мельника. Он не знал, что именно. Но что-то определенно с ней было не так. Он чувствовал это на подсознательном уровне. И это не позволяло ему проникнуться к девушке доверием.

С другой же стороны он понимал, что Кейт была единственной, кто был способен упокоить удерживаемых в подземелье могущественных личей прежде, чем они «выпьют» до дна «камень силы» и вырвутся на волю. Что делало новоявленную некромантку — единственной надеждой на выживание его королевства. Единственной надеждой на ЕГО выживание. Его, который был неразрывно связан своей жизнью с магией «камня силы» с тех пор как он окропил артефакт своей кровью и тот признал его.

Стефан знал, что признание «камня силы» не даст ему ничего, кроме понимания, сколько его, так называемый, побратим ещё протянет. Знал он и то, что артефакт «умирает». И всё же принц пошёл на ритуал единения, в прямом смысле, отдав артефакту и свою магическую и жизненную силу в заложники. И нет, он сделал это не из самоотверженности или патриотизма, и не потому что пытался загладить вину своего отца. И уж тем более, он не считал себя героем. Он просто сделал то, что обеспечило бы его наиболее точной информацией для дальнейшего планирования его действий.

Из задумчивости его вывел внезапно поднявшийся в небо громадный клуб дрейфующего против ветра дыма. Который вместо того, чтобы развеиваться становился лишь всё чернее и чернее, пока Стефан не понял, что это был вовсе не дым, а несущаяся на его дружину тьма-тьмущая воронья.

За его спиной шелестом охов и ахов, удивленных возгласов и охранных заклинаний прошелся приглушенный ропот. Его легионеры, как и он, никогда прежде не сталкивались с подобным колдовством.

Громадная же стая стервятников между тем продолжала расти…

При виде всё увеличивающегося количества остроклювых и когтистых хищных птиц, таившийся в потайном уголке его души страх напомнил ему, что как главнокомандующему ему совсем не обязательно находится не только в первых рядах, но и на передовой. Он имел полное право развернуть свою лошадь и унестись прочь от этого неизвестного ему чудовищного колдовства.

Да, у него было полное право, более того, по словам его отца и военачальников это была его святая обязанность, спасти себя, но он никогда не воспользуется ни этим правом, ни обязанностью.

Нет, ему не надоело жить. Наоборот, ему отчаянно хотелось жить. Также отчаянно, как и любому другому из его воинов. И всё же его воины рвались в бой. Знали, что могут погибнуть и всё равно рвались. Рвались защищать свою землю, свои семьи, своих родных и любимых… И его. Своего будущего короля.

Стефан знал, что каждый из его воинов без колебаний отдаст за него свою жизнь. И поэтому он и сам был готов за каждого своего бойца отдать свою жизнь.

Один за всех и все за одного! Усмехнувшись, подумал он. И вдруг понял. Это оно!

Стефан вскинул голову и затянул старинную балладу, которую испокон веков нибелунгидские воины пели на марше. В балладе этой, к слову, не было ни слова о войне, зато много слов о дружбе, любви, родине, солнце, небе, степях, морях, лесах; и ещё больше о пиве, вине и, конечно же, о женщинах. Куплетов в любимой походной песне было столь много, что она казалась бесконечной, и все же в Нибелунгидии её знал каждый, кому хоть однажды довелось участвовать в военном походе.

Вплетя в свой голос магию света, Его Высочество взревел как запевающий и его инициативу тут же поддержали все его бойцы. Опытные боевые маги с первого аккорда почувствовали флер защитной магии и, в свою очередь, подхватили не только песню, но и принялись вливать в журчащую, словно быстротечный ручей, мелодию магию света от себя.

Наполнив собой воздух, магия света заискрилась многочисленными радужными бликами, которых с каждым новым аккордом песни становилось всё больше и больше… А вот стремительно пикировавших с небес на головы воинов стервятников наоборот становилось всё меньше и меньше. Соприкасаясь с радужными бликами, демонические птицы тут же обращались в чёрный дым.

Наконец, вынырнув из-за огромного холма на горизонте появились сорнекороды.

Заметно воспрянувшая духом дружина продолжала разухабисто горланить теперь уже не просто любимую, но спасительную балладу, а Стефан и несколько его военачальников, активировав заклинание приближенной видимости, принялись оценивать количество врагов.

Лица их с каждым мгновением становились всё мрачнее и мрачнее. Они недооценили количество сорнекородов. Враг превосходил их приблизительно десять к одному. И это означало, что даже, если они каким-то чудом выстоят в этом бою. В живых останутся единицы.

— Ваше Выс-со-о… — попытались воззвать к благоразумию своего суверена генералы.

— Нет! — резко оборвал принц и, сжав в руке меч, высоко поднял его над своей головой. Вся его ярость, ожесточение и отчаяние перетекли в поднятый клинок, заставив его вспыхнуть ярким светом.

Стефана трясло как в лихорадке, он страстно желал броситься в бой прямо сию же минуту и потому очень удивился, услышав свой спокойный голос.

— Действуем, согласно плана, первыми в бой вступают арбалетчики.

— Танцоры, по местам! — проревел главнокомандующий арбалетчиков, и легионеры тут же заняли заранее оговоренные позиции стандартного оборонительного построения — воин со щитом обеспечивал прикрытие себя и своего партнёра, вооруженного луком.

После прочтения заклинания, пара щитоносец-арбалетчик понимали друг друга на подсознательном уровне. Получив ментальный толчок от арбалетчика, щитоносец без промедления делал шаг в сторону, арбалетчик занимал его место, делал выстрел, снова делал шаг только теперь уже в обратную сторону, после чего оба воина оказывались под защитой щита. Как результат, у врага было всего лишь пара мгновений, чтобы засечь и попасть в открытую живую мишень. Танцорами данное элитное боевое подразделение звали потому, что во время выполнения боевой задачи щитоносец и арбалетчик чем-то походили на танцующую пару.

То, что сорнекороды, все как один, были закованы в латы, танцоров не смущало. Все арбалетчики Нибелунгидии были заклинателями металла, и поэтому их стрелы легко пробивали металлические доспехи любой толщины.

Вслед за танцорами в бой должны были вступить метатели копей. Вот только сорнекороды управлялись со своими копьями не хуже. К тому же у врага копья были длиннее, толще и тяжелее. Поэтому Стефан надеялся, что к моменту, когда придёт очередь копий, арбалетчики успеют основательно проредить ряды противника.

И ещё он надеялся на глубокий и широкий сюрприз… который в строжайшей тайне и исключительно по ночам готовили для врага несколько сильнейших магов земли. Сюрприз, ради которого Стефан избрал местом первого сражения не крепостные стены форпоста, а укрепленный рубеж на окраине леса. Сюрприз, ради которого ему пришлось пожертвовать жизнями целого пограничного полка, чтобы враг не заподозрил неладное. Сюрприз, который вот уже месяц не давал ему нормально спать по ночам… Потому что он понимал, одно только предательское слово и всё! Не будет никакого сюрприза. Не будет у его армии дополнительного преимущества.

Именно поэтому Стефан наблюдал за тем как уверенно и браво передвигаются сорнекороды, в буквальном смысле затаив дыхание…

— Молодцы! Красиво идёте! Очень хорошо идёте! — «подбадривал» он стремительно приближающегося врага.

И враг шёл. В такт барабанному бою грохотали тысячи его тяжелых сапог и звенели, ударяясь о доспехи тысячи его мечей. Враг был хорошо подготовлен. Впереди войска на громадных окованных железом колесах катились сбитые из обшитых сталью бревен штурмовые мосты, с помощью которых сорнекороды планировали одну за другой брать стены нибелунгидских крепостей. С помощью которых они могли бы также нейтрализовать и приготовленный для них сюрприз, если бы они о нём знали.

Однако они о нём не знали…

— Есть! — возликовал Стефан, увидев как под ногами наступающих внезапно разверзлась земля.

Протяженностью в несколько десятков километров глубокий и широкий земной разлом был не только качественно замаскирован, но и не менее качественно заговорён. Маги земли отлично справились со своей задачей: удерживаемый магией тонкий слой земли и травы обрушился лишь тогда, когда стройный и бравый первый ряд многотысячной, шириной почти в полкилометра, колоны ещё чуть-чуть и достиг бы противоположного края невидимой пропасти.

Ещё недавно браво чеканящие каждый шаг вражеские вояки с дикими воплями полетели в практически бездонную расселину. И туда же вместе с ними полетели и сотни тяжеленных подвижных мостов.

Не ожидавшие ничего подобного сорнекороды застыли, их стройные ряды смешались… и именно в этот момент по долгожданному сигналу своего главнокомандующего в бой вступили танцоры.

Выступив из-за щитов и пользуясь тем, что нападающие супостаты сбиты с толку, арбалетчики принялись пускать одну стрелу за другой, не теряя времени на «танцы».

Мертвые и раненые враги, чем-то напоминая скошенную траву, сотнями падали на землю, дабы оказаться либо втоптанными в землю, либо добитыми своими же сородичами, которые, едва пришли в себя принялись исступленно метать в противника копья.

Дураками сорнекороды не были, сразу поняли, что первая линия укреплений нибелунгидов расположена на опушке леса.

— Копья? С такого расстояния? Они серьёзно? — хмыкнул кто-то за спиной Стефана. Его Высочество хотел было не менее скептически хмыкнуть в ответ…

Однако вместо этого изумленно выругался. Одно из копей врезалось в ствол расположенного рядом с ним дерева. А вот один из арбалетчиков оказался менее удачливым, вражеское копье насквозь пронзило его плечо. Ещё несколько копий следом врезались в щиты, оставив в них огромные выбоины.

К счастью, далеко не все сорнекороды отличались недюжинной силой и нечеловеческой меткостью. Поэтому, пока сорнекороды оставались за рвом, копейная атака не представляла особой опасности.

«А вот как только они найдут способ, как пересечь ров, у нас начнутся проблемы!» — мысленно посетовал Стефан, понимая, что он в очередной раз недооценил врага.

— Судя по тому, что я вижу, они буду использовать своих же покойников. Они скрепляют между собой мёртвые тела, — словно подслушав его мысли, прокряхтел рядом седой легионер, посетовав при этом: — Ничего святого!

— Ты прав, Аргус, они скрепляют между собой тела, — задумчиво кивнул Стефан, соглашаясь с наблюдением ветерана. — Магии на это их шаманы, конечно, угробят прорву… Вот только ослабление их шаманов, никак не поможет нам устоять против их копейщиков, — добавил принц, размышляя над тем, не правильнее ли будет, прямо сейчас отдать приказ, отойти поглубже в лес.

С точки зрения сохранения личного состава — это была наилучшая тактика. И если бы он был уверен, что сорнекороды последуют вслед за его войском в лес, он бы не раздумывал и секунды. Однако, к сожалению, он бы уверен в совершенно другом. Он был уверен, что, перебравшись через пролом, сорнекороды дадут отдых своим шаманам. После чего просто спалят лес ко всем демонам.

Сыплющие молниями, словно проливным дождём, страшной силы бури были визитной карточкой сорнекородских шаманов. Именно так, атакуя с неба смертоносным огнём, сорнекороды и брали город за городом.

Стефан понимал, что если бы шаманы знали о засаде, то вперёд войска они послали бы не вороньё, а бурю. Однако, к счастью, противника удалось застать врасплох, в связи с чем в данный момент вражеские шаманы расходуют свою магию не на ритуал призвания бури, а на «строительство» переправы через разлом.

— Эх, сюда бы сейчас ту некроманточку, которая месяц назад практически всех недоупокоенных вокруг академии подняла, — продолжал сетовать между тем Аргус. — Она бы им устроила сложно поддающийся состыковке «строительный материал»! Потому что тот вдруг взял и научился бегать! — хохотнул ветеран. — Как её там? Ах да, Кейт!

— Кейт? — услышав знакомое имя, вынырнул из своих мыслей Стефан. — Ну конечно, же Кейт! — хлопнул он себя вдруг по лбу. — Аргус, ты гений! — отдал он должное своему генералу и уже в следующее мгновения из его сложенных лодочкой ладоней выпорхнул вестник.