Глава 37

Это ж какой надо быть прозомбированной, размышляла Екатерина Алексеевна, чтобы в пятый раз, возвращаясь к жизни, продолжать удивляться тому, что так и не побывала в туннеле и не увидела света в его дальнем конце? Хотя, возможно, это просто уже была привычка… Ну привыкла она ожидать туннель и белый свет где-то вдали, и всё! Или возможно это называется навязчивым желанием?

О том, что она возвращалась именно к жизни, со всеми присущими только ей одной неприятными ощущениями, ей однозначно сообщила раскалывающаяся голова, которая разламывалась так, словно изнутри её в данный момент вдохновенно долбили пара сотен дятлов.

— Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук! — безжалостно выстукивали они. С бешеной скоростью. И наперегонки.

Сволочи! Имейте совесть! Больно же! Попыталась сказать она, но ни язык, ни губы ей не подчинились. Как, впрочем, и веки. Веки не просто казались чугунными, они были чугунными! Потому что, сколько она ни пыталась, она не смогла их сдвинуть с места. Тело одеревенело. Одеревенело настолько, что она даже вздохнуть не могла.

Кажется, ей предстояло умереть, так и не ожив до конца. Как интересно… Было бы интересно, если бы не было так больно!

— Ммммм… — простонала она. И о чудо! Из её лёгких даже вырвался какой-то звук.

— Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук! — тут же ответили ей дятлы. Что б у них клювы сломались! У извергов!

— Кейт! О боже, Кейт! Ты пришла в себя — радостно завопил знакомый до боли голос. В прямом смысле «до боли», потому что вопил голос над самым ухом. А дятлы ему не менее радостно аккомпанировали своим «тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук».

— Шыыыыыыы… — застонала раненой змеёй Екатерина Алексеевна. — Шыыыыыыы…

— Ох, прости! — громкость голоса заметно снизилась, что, впрочем, не убавило энтузиазма дятлов. — Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук! — раздалось в её голове, «осчастливив» новой порцией невыносимой боли.

Но тут на её лоб легла прохладная рука и дятлы мгновенно притихли. — Так лучше? — заботливо поинтересовались у неё.

Так было определенно лучше. Но опасавшаяся того, что дятлы просто затаились, Екатерина Алексеевна боялась не только вслух это признать, но и даже мысленно.

— Тяв-тяв-тяв! — вместо неё звонко ответил Сиян.

Екатерина Алексеевна даже сжалась вся в ожидании нового приступа дикой головной боли, но дятлы молчали.

И она рискнула открыть… правый глаз. Увидеть, правда, при этом ничего не смогла, потому что его застилала мутная белесая пелена, но и дятлы тоже молчали.

И она рискнула открыть также ещё и левый глаз. И о чудо! Дятлы продолжали молчать! Более того, она смогла вздохнуть и постепенно также рассеивалась застилавшая ей обозрение белесая пелена…

— Ввваше Вввысочество? — с трудом ворочая задеревеневшим языком, несмотря на то, что она ещё пару минут назад узнала его голос, с искренним удивлением выдохнула она. — Вы?..

— Да, я, — улыбнулся Стефан. — Я, в некотором роде, ваша личная сиделка. — Воды?

— Да, пожжжалуйста, — сипло прокаркала она, и в душу её закралось, более чем обоснованное, по её мнению, сомнение в реальности происходящего. Она определенно или спит или бредит, сказала она себе. Однозначно, или спит или бредит. Третьего не дано!

Отпив воды и увлажнив горло, она озадаченно переспросила. — Сиделка?..

— Это самое малое, что я мог сделать для той, кто спас не только мою жизнь, но и мою армию и моё королевство, — донеслось до неё сквозь лихорадочный поток её мыслей. — И ещё я очень хотел… считал своим долгом… искренне надеялся… что мне всё же это удастся… Извиниться!

— Извиниться? Но за что? — искренне удивилась Екатерина Алексеевна. — Ах, да… — вспомнила она. — Ритуал… Но вы же не знали, что он настолько опасен!

— Нет, не за ритуал, — покачал головой Стефан. — Точнее, не только за ритуал… Я хотел извиниться перед вами за то, что не доверял вам. Хуже того, я был уверен, что вы что-то скрываете от меня! За то, что, если бы не Мальд, Сэнди и Верек, мне даже и в голову не пришло довериться вам! За то, что… Возможно, если бы я доверял вам изначально, вам не пришлось бы рисковать своей жизнью. Даже не возможно, а вероятней всего. Если бы я доверял вам изначально, мы составили бы план с учётом ваших особенных способностей! Но моё недоверие к вам, сделало это невозможным. Как результат, я чуть не потерял всё! И чуть не потерял вас… Не знаю, что не так с моим внутренним барометром доверия, но именно на вас он дал сбой! Я не оправдываюсь, но до вас он никогда меня не подводил… Все кому я доверял, оправдывали моё доверие. А все кому я не доверял — в конце концов, действительно оказывались недостойны моего доверия. Все эти месяцы, что вы были в стазисе…

— Месяцы? — изумленно перебила его собеседница. — Но…

— Да, — кивнул Его Высочество. — Долгих четыре месяца.

— Четыре месяца?! — не просто изумленно, но почти недоверчиво выдохнула Екатерина Алексеевна. — Ничего не понимаю… откуда получилось целых четыре месяца?

Стефан вздохнул и искренне признался:

— Честно говоря, понятия не имею! Знаю только, что ни один из нас не хотел верить, что ты ушла… навсегда. Вы, то есть. Поэтому мы приняли решение, на всякий случай, наложить на ваше тело стазис. Мы по очереди подпитывали ваше тело своей жизненной силой и по очереди же пытались дотянуться до вашей души…

— Ну насчёт по очереди, ты явно преувеличиваешь, — неожиданно раздалось из-за двери. Вслед за чем в комнату вошёл улыбающийся Мальд. — Ты же никого к ней не подпускал, пока сам не стал похож на приведение! Ну и напугала ты нас, Кейт, — перевёл он взгляд на больную и улыбнулся ей. — Мы почти две недели не могли до тебя дотянуться. Даже, несмотря на то, что Сэнди вовремя среагировал и успел в последний момент зацепиться за ауру твоего зверька, мы не были уверены, что вам с ним всё же удастся найти дорогу назад. Должен признать, что в те первые две недели Стефан был единственным из нас, кто верил, что вы с фамильяром вернетесь не только в качестве духов, но и к полноценной жизни. Мы же втроем были уверены, что даже если ваши души вернутся, мы просто получим ещё двух наделенных душой зомби… Что нас тоже вполне устраивало, как ни цинично это прозвучит. И поначалу… постепенное разрушение твоей ауры и твое умирающее, несмотря на стазис и подпитку жизненными силами, прямо на наших глазах тело — подтверждали нашу правоту. Но в тот день, когда твоя душа к тебе вернулась, произошло невероятное! Вопреки наложенному на тебя заклинанию реанимации, которое должно было поднять тебя в качестве зомби, ты не восстала из мёртвых, но и стазис не сбросила, как это обычно случается с телами, которые по тем или иным причинам невозможно реанимировать. Ты начала восстанавливать запасы своей жизненной энергии. И именно на это у тебя и ушло почти три с половиной месяца. Это я к тому, что претензии о том «почему так долго?» это не к нам, а к тебе, — усмехнулся лекарь. Что же касается твоего теперешнего состояния здоровья, то… Судя по твоей рваной ауре, ты всё ещё весьма и весьма слаба магически. Физически же ты измождена и высушена настолько, что внешне гораздо больше похожа на умертвие, чем на живого человека, но, и это моё профессиональное мнение, — снова усмехнулся он, — ты уже восстановилась вполне достаточно, чтобы тебя можно было отнести к живым. Как, впрочем, и твоего зверька. Бедняга еле жив, но всё же скорее жив, чем мёртв!

— Тяв-тяв! — подтвердил правоту лекаря Сиян.

— И раз вы оба живы, но не вполне здоровы, то это значит, что теперь я здесь главный! — важно сообщил Мальд, насмешливо покосившись на Стефана. Вслед за чем протянул ему стакан. — Ваше Высочество, как насчет, показать нашей больной хороший пример?

Стефан с опаской взял стакан и принюхался.

— Ма-ааальд, — укоризненно простонал он, поморщившись, — но ты же обещал, что уменьшишь концентрацию тысячесила в этой гадости. А ты, судя по запаху, наоборот увеличил!

— Я же сказал, что я здесь главный! Так что не Мальд, а ойр лекарь, Ваше Высочество! — с насмешливой строгостью парировал лекарь. — Поэтому не наговариваемся, а пьём! И подаём хороший пример нашей больной, которой тоже придётся это пить, чтобы поскорее восстановить свои силы.

— Так может это сразу Кейт, а мне потом, — тут же «галантно» предложил Стефан. — Ей нужней! Намного нужней.

Мальд усмехнулся и одобрил.

— Хорошая попытка! Но не особо неудачная! — извлекая из воздуха новый стакан с зельем, добавил он. — А посему разрешите напомнить вам, Ваше Высочество, что Кейт всё ещё ждёт, когда вы подадите ей хороший пример, да Кейт? — подмигнул он девушке.

Слабо улыбнувшись, Екатерина Алексеевна кивнула.

— Сговорились! — фыркнул Стефан. — И когда только успели! Ладно, — тяжело вздохнул он. Закрыл глаза, наморщился и опрокинул в себя содержимое стакана.

— О мой Нибе! Какая же гадость! Какая же гадость это твоё зелье! — проговорил он сипло, вытирая тыльной стороной ладони выступившие на глаза слёзы.

— Теперь ты, Кейт, — проговорил Мальд, протягивая к губам девушки ложку с зельем.

Увиденный только что пример был скорее устрашающим, чем хорошим, но Екатерина Алексеевна понимала, что ей нужны были силы, поэтому по примеру Стефана закрыла глаза, наморщилась, открыла рот и сделала ам.

И пожалела… что всё-таки не умерла. Ибо ничего более отвратительного на вкус в своей жизни она ещё не пробовала.

Екатерина Алексеевна не знала, какие на вкус тухлые яйца, бензин и зола, потому что никогда не употребляла вовнутрь ни то, ни другое, ни третье. Но она почему-то была уверена, что зелье, которое её заставили выпить — было ничем иным, как адской помесью из тухлых яиц, бензина и золы, приправленных к тому же ещё и жгучим красным перцем.

Однако не успело зелье ещё и добраться до её желудка, а она уже ощутил мощный прилив животворящей энергии, которая заструилась по её венам, словно она была электростанцией, по проводам которой пустили ток. Усталость как рукой сняло. На её место заступили бодрость, прилив сил и душевный подъем, словно ей только что сообщили какую-то очень радостную новость или о какой-то важной победе. Мышцы мгновенно перестали ныть. В голове прояснилось, как это бывает утром после душа и чашки крепкого кофе.

— У-ууу! — непроизвольно выдохнула она.

— Еще? — радостно предложил лекарь.

— Не-не-не! — помотала она головой. — Мне и так хорошо! Очень хорошо! — постаралась как можно искреннее заверить она. — Хоть сейчас на танцы! Или нет, даже больше! На тренировку! Причём, на твою тренировку!

— Ага, конечно! — усмехнулся Мальд. — Рано тебе ещё на танцы или на тренировку, тем более, на мою тренировку! Но зелья так и быть я тебе больше не дам.

— Фууух! — выдохнула она.

— Потому что тебе больше нельзя, — добавил он, хитро посмеиваясь.

— Он имеет в виду сегодня, — поспешил добавить Стефан, дабы больная не успела окончательно расслабиться.

— Теперь ты, — между тем обратился Мальд к Сияну, тыкая ему чайной ложкой в морду.

Песец чувствовал себя настолько нехорошо, что даже морду с лап поднять не мог. Однако, решил он, всё же ему не настолько плохо, чтобы добровольно принять вовнутрь столь страшную гадость, от одного запаха которой его уже выворачивает наизнанку. И потому он сделал вид: твоя моя не понимать.

— Ну же, пушистик! — настаивал лекарь, продолжая тыкать ложкой ему в морду. — Тебе нужны силы.

— Пушистик, он прав, тебе нужны силы, — поддержала Мальда Екатерина Алексеевна.

Поняв, что помощи ждать неоткуда, пушистик печально вздохнул. Было бы чем, его бы уже вывернуло. И от него наверняка бы уже отстали. А так мало того, что и так хреново, так ещё и этой гадостью в нос тычут, от которой становится хуже. Намного хуже… с каждой секундой.

Придётся пить. Понял он. Иначе, ещё пару-тройку вдохов, насыщенных этим «божественным» ароматом и он подохнет.

Ещё раз тяжело вздохнул и позволил-таки влить себе в пасть лекарство.

«Если бы знал, что придётся глотать такую гадость, то никогда, никогда бы не бросился вслед за Кейт! — кривясь, думал Сиян, глотая редкостную мерзость. — Никогда!»

«Кейт» же в это время сообщала Стефану то, что узнала от Регины Дастел.