Глава 44

В этот же самый момент, на другом конце длинного коридора штаб-квартиры Межреальностной Службы Искоренения Аберраций предмет разговора Первого и Тридцать Третьего, уставившись на себя в зеркало, в который раз за последние несколько месяцев раздумывал над тем, где же он всё-таки прокололся.

Не то, чтобы это его особенно тревожило или грозило нанести хоть какой-нибудь урон его планам, просто было интересно…

Прошли те времена, когда он считал Первого достойным себя соперником, теперь же это был всего лишь усталый, глупый старик, упивающийся своей непогрешимой святостью и, как он наивно полагает, непререкаемым авторитетом настолько, что даже не осознает того, насколько он деградировал, а не просто остановился в собственном развитии как Психопомп.

Чего не скажешь об этом проныре Тридцать Третьем. На чём же он его подловил?

Достав из верхнего ящика стола серебряный портсигар, Герберт вытащил из него тонкую сигару и закурил. Курение сигар всегда оказывало самое благоприятное влияние на его мыслительные процессы.

Его долгий путь к величию начался в тот день, когда он почти тысячу лет назад в одном из древних фолиантов прочитал упоминание о так называемых «зернах жизни». И всё. С тех самых пор он пропал. Столетие за столетием в абсолютной тайне он разыскивал древние фолианты по всем галактикам и буквально по крохам, а порой и полунамёкам собирал информацию. Пока семьдесят лет назад он, проанализировав все имеющиеся у него на тот момент данные, наконец-то, не обнаружил нахождение одного из них.

Как заставить зерно принять другого Хранителя — он знал уже давно. В отличие, от местонахождения зерна, это информация не была покрыта такой уж большой тайной. Древняя сущность, отвечавшая за «рассадку» зерён, очевидно, была уверена, что их местонахождение никто и никогда не установит.

А вот он установил!

И как только установил, сразу же проник во сны тогдашнего короля Нибелунгидии Далия. Однако тот, будучи любящим и любимым отцом и мужем, идеей расширения своих владений не проникся. Его всё более чем и так устраивало. Поэтому Герберт вынужден был переключиться на его наследника Лотера, которому в тот момент едва исполнилось десять лет.

Наученный первым неудачным опытом Психопомп в этот раз начал издалека. Опасаясь, что правильно воспитанный принц, как и его отец, мог тоже не прельститься идеей завоевания новых земель просто ради расширения территории Нибелунгидского королевства, Герберт изменил тактику воздействия. Вследствие коей юный и впечатлительный принц довольно скоро не на шутку обеспокоился тем, в каких нечеловечески жутких условиях живёт простой люд, в соседних с Нибелунгидией королевствах.

Именно поэтому юный Лотер, как только стал королем, презрев все предупреждения, реализовал-таки пришедшую ему во сне идею об основании Магической Академии. Чем в одномоментье настроил против себя и светлых отцов Нибе и тёмных жрецов Лунги. Первых потому, что любая сила, кроме истинной веры, ими считалась — греховной. Поэтому они в самой категоричной форме осудили перенос Камня Силы из сакрального для него места, коим испокон веков считалась королевская сокровищница, в не сакральное, как они выразились. Вторых потому, что по подсказке, всё того ж сна — молодой король объявил подземелья Магической Академии более надёжной тюрьмой для высшей нечисти и нежити, чем подземелья, построенные под храмами тёмной богини Лунги, в кои опять же испокон веков заключали всевозможных личей, восставших мертвецов и прочую нечисть и нежить.

Справедливости ради, надо отметить, что и святые отцы и тёмные жрецы, хотя и высказали свой яростный протест, однако, по-настоящему, не обеспокоились. И потому ровным счётом ничего не предприняли.

А зря.

Ибо не прошло и десяти лет, а подземелья тёмных храмов Лунги утратили веру народа в них настолько, что и в самом деле перестали быть надёжной тюрьмой для высшей нечисти и нежити. Чему, к слову, весьма и весьма поспособствовала пресса, которая долго и во всех подробностях расписывала каждый случай неудавшегося заключения того или иного представителя нежити или нечисти, значительно преувеличивая количество сопутствующих жертв.

Что, хотя и не сразу, а в течение ещё последующих десяти лет, но, в конечном счёте, привело к тому, что подземелья Магической Академии стали единственным в стране надёжным местом заключения всей высшей нечисти и нежити.

И опять и снова почти никто не придал этому особому значения.

Тёмные жрецы, ясное дело, были не только возмущенны, но и обеспокоены и пытались довести до ведома короля, что он совершает чудовищную ошибку и что рано или поздно его действия приведут к катастрофе, но тот лишь отмахнулся, поскольку полагал, что жрецами движет лишь страх потери прежней власти. Что же касается знати, народа и святых отцов, то им было глубоко безразлично в какую именно тюрьму заключать нежить и нечисть, до тех пор, пока эта тюрьма надёжна.

Психопомп Герберт рассмеялся глухим, скрежещущим смехом. Странный это был смех: не было в нем никакого веселья, лишь злобное торжество. Он был терпелив. Думал Второй. Он ждал. И дождался…

По-прошествии почти пятидесяти лет бесконечные и, к слову довольно утомительные, блуждания по снам не только короля Лотера, но и нескольких особо приближенных к Нибелунгидскому трону особ, принесли свои плоды и Камень силы, наконец-то, ослаб настолько, что больше не мог надёжно защищать границы королевства. Что же касается, Сорнекородов, то те свою выгоду почувствовали и без его подсказок.

Ну почти… Потому что, в кои-то веки, это была не его идея, а Его Высочества Талана, у которого, дабы занять-таки трон Нибелунгидии, не оставалось другого выхода, кроме как искать сотрудничества с сорнекородами.

Двоюродного дядю Лотера, Его Высочество принца Талана, который не только являлся фанатичным последователем богини Лунги, но и также же был неистовым приверженцем старых традиций, в том, что на троне Нибелунгидии должен сидеть он, а не святотатец и отщепенец Лотер, долго убеждать не пришлось. Ибо останавливало его только то, что он понятия не имел, как можно свергнуть с трона короля, чью не только власть, но и жизнь поддерживал легендарный Камень Силы.

К тому же на стороне короля Лотера были также — и знать и народ. То же, что с тех пор, как Лотер переместил Камень Силы и организовал Академию магии, к нему всё менее и менее благосклонно относилось духовенство, никаких особых преимуществ Талану не давало…

Во-первых, ни святые отцы, ни тёмные жрецы — не являлись искусными воинами, а значит, о военном перевороте, целью которого было бы свержение светской власти и установление власти духовной, не могло быть и речи.

Во-вторых, ирония судьбы была в том, что и святые отцы, и особенно тёмные жрецы — стали по-настоящему недолюбливать короля лишь тогда, когда с его подачи — они лишись большей части своего влияния на народные умы. То есть, и о народном восстании — тоже не могло быть и речи.

Иначе говоря, несмотря на то, что Его Высочество был весьма и весьма не глуп, если бы не он, Герберт, так бы он ничего и не придумал. А ведь решение задачи лежало просто на поверхности. Всё, что Талану нужно было — это переставить местами уже имеющиеся в его распоряжении слагаемые его будущего успеха. А именно: не просто обиженных на Его Величество, а оскорбленных и униженных им — Его Святейшество Верховный служитель Нибе и Его Темнейшество Верховный служитель Лунги. Один из которых, по совместительству, был сильнейшим в королевстве светлым магом — пространственником, а второй — сильнейшим тёмным магом — некромантом.

Однако, особенно Его Святейшество и Его Темнейшество были идеальны тем, что и один и другой были связаны с Камнем Силы той же клятвой, что и король. Они, как и Его Величество, кровью своей поклялись служить Нибелунгидии, руководствуясь только и исключительно благополучием королевства, невзирая на свои собственные желания, интересы или стремления.

Другими словами, двух других людей, более достойных доверия Его Величества, во всём Нибелунгидском королевстве просто не было.

Поэтому, когда Его Святейшество Иберий и Его Темнейшество Сэндунгид пришли на поклон к своему королю и предложили себя в качестве Архимагов его магической академии, заверив его, что всё, что они хотят — это наилучшим образом служить Нибелунгидии, Лотер даже и на мгновение не заподозрил их в неискренности.

А стоило бы.

Правда, не потому, что Его Святейшество и Его Темнейшество были неискренни. Наоборот, оба свято и неистово верили в то, что говорили. А потому, что их понятие о том, в чём именно состояло благополучие Нибелунгидии, не совпадало с его.

Вспоминая, сколько ночей подряд ему пришлось провести во снах Верховного святого отца и Верховного тёмного жреца, чтобы, в конце концов, они почти одновременно приняли это решение, Герберт самодовольно хмыкнул. Это было настолько нелегко, что он до последнего не верил, что ему это удастся. И всё же ему и это удалось!

Хотя и светлый и тёмный владыки оказались ещё теми твёрдыми орешками.

Первые десять лет, ни один, ни другой даже слышать не хотели о вертепе безбожников (как они оба, каждый на свой манер) звали организованную молодым королем академию магии. Вера обоих в своих богов была столь велика, что они даже мысли не допускали, что воспитанникам магической академии без их благословения удастся научиться управлять тонкими энергиями на достаточно высоком уровне, чтобы составить конкуренции светлым отцам и тёмным жрецам.

Когда выяснилось, что эта их уверенность оказалась ложной и выпускники магической академии, не только конкурируют с церковниками и храмовниками по части управления светлой и тёмной энергиями, но и более того, судя по всему, находятся под покровительством богини света Нибе и богини тьмы Лунги, у обоих на довольно продолжительное время случился кризис веры, усугубленный тем, что его сопровождало всё усиливающееся и усиливающееся ощущение надвигающейся беды и почти кощунственной неправильности происходящего, о которых опять же посредством их снов позаботился Психопомп Герберт.

Преодолеть кризис веры обоим владыкам опять же, естественно, помог Герберт…

В то же время, и Верховный святой отец Иберий и Верховный тёмный жрец Сэндунгид были уверены, что в своих снах они общаются один с Нибе, а второй, соответственно, с Лунги.

Второй в очередной раз с удовольствием затянулся сигарой, с не меньшим удовольствием вспоминая, насколько хорош он был в роли и тёмной и светлой богинь. Разумеется, он хорошо подготовился: тщательнейшим и подробнейшим образом изучив, какими именно богини были в представлении своих верующих. Кроме того, он также досконально изучил и светлого и тёмного владык. И да, он был терпеливым. Очень терпеливым.

Как результат, обеим богиням в его исполнении удалось убедить и Иберия и Сэндунгида, что адепты магической школы находятся под их покровительством, потому что они такие же их дети и проводники их силы, как и святые отцы и тёмные жрецы.

Такие же да не такие, потому как святые отцы и тёмные жрецы, они не только проводники силы, но и проводники веры и воли своих богинь. Попытались возразить богиням Его Святейшество и Его Темнейшество.

И одна и другая богини согласились с этим доводом…

Не преминув, однако, при этом поинтересоваться у Его Святейшества и Его Темнейшества, почему же они не научили этих их детей быть не только проводниками их силы, но и проводниками их веры и воли?

И, само собой разумеется, что на этот вопрос ни у Верховного святого отца Иберия, ни у Верховного тёмного жреца Сэндунгида — достойного ответа не нашлось. А вот почву для размышлений они получили знатную.

Настолько знатную, что впервые за почти десять тысячелетий Его Святейшество и Его Темнейшество — дабы заключить между собой союз и объединиться во имя общей цели, коей было — возвращение сбившихся с истинного пути проводников силы в лоно проводников веры и воли, забыли о существовавших между поклоняющимися Нибе и Лунги разногласиях.

Оба при этом искренне верили, что действуют во благо спасения королевства, которому угрожает неминуемая опасность, если они ничего не предпримут. Именно поэтому кровная клятва, принесенная ими на Камне Силы, не убила их в ту же секунду, как только они решили и постановили, что королю Лотеру больше не место на троне Нибелунгидского королевства.

Стефан на тот момент был ещё слишком молод, поэтому и ему тоже пока было не место. И посему в качестве регента при юном принце, святой отец и тёмный жрец сошлись на кандидатуре Его Высочества принца Талана. Ясное дело, что кандидатура ярого последователя богини Лунги не особо устраивала Его Святейшество Иберия, однако он успокоился тем, что именно ему надлежало стать наставником и учителем на тот момент ещё совсем юного принца Стефана, потому как тот был проводником именно светлых сил богини Нибе.

Однако быстро сказка сказывается, а вот дело делается долго. И так уж вышло, что Стефан вырос быстрее, чем предпринятые Иберием, Сэндунгидом и Таланом меры, по изменению образа мышления адептов академии, дали свои первые плоды.

Герберт недовольно поджал губы, вспомнив о том, как жадный до власти глупец Талан чуть (Хотя, почему чуть? Испортил, сволочь, как есть всё испортил!) было ему всё не испортил, поняв, что, если он немедленно не избавится от Стефана, то Нибелунгидского трона, ему никогда не видать.

Впрочем, и собой он тоже был очень недоволен. Потому как совершенно забыл, что простые смертные имеют свойство — стареть и болеть. И именно поэтому не обладают таким же запасом бесконечного терпения, какое было у него.

Как бы то ни было, но Талан попытался… и был остановлен ни кем иным, а Его Темнейшеством Сэндунгидом, который согласился вступить с ним в преступный сговор только для того, чтобы иметь возможность спасти принца. Более того, без девяти дней восемнадцатилетний принц и два его лучших друга тоже были обо всём предупреждены…

Лишнее и говорить, что шансы на победу в этой схватке были не на стороне Талана.

И даже настолько, что Герберту впервые пришлось вмешаться прямо, что и провело, как он теперь понимал, к аберрации.

Нет, конкретно в тот момент он всё проделал чисто: КМП подчистил мгновенно. И столь же мгновенно изменил в отчетности Вестниц Смерти имя Талана (которого вывел из под удара, потому что тот всё еще был ему нужен) на Сэндунгид. Более того, дабы душа Его Темнейшества не предстала перед судом и не сболтнула лишнего, он помог, мальчишкам привязать душу своего профессора к его телу. Правда, «вот досада», при этом некропрофессор начисто забыл последние два десятилетия своей жизни. Да и принц тоже забыл, кто именно на него организовал покушение. Как впрочем, и его друзья. Всё, что они помнили — это то, что во время одной из тренировок на кишащем нежитью полигоне, что-то по вине кого-то неизвестного и частично их вине пошло не так, и это стоило жизни их учителю.

Закуривая очередную сигару, Второй поморщился. Безднов Тридцать Третий! Он настолько хорошо всё подчистил, что ценой его ошибки стала совершенно незначительная аберрация.

Никто.

Ровным счетом никто из тридцать одного Психопомпа не придал совершенно никакого значения какому-то песцу, случайно залетевшему в другое измерение.

Мало ли, какие чудеса случаются в Мультивселенной? И если на каждое из них обращать внимание и каждое исследовать и перепроверять, то для этого в штате МСИА нужно было держать триста тридцать три Психопомпа, а не тридцать три.

И тридцать два штатных Психопомпа это понимали и потому не разменивались по мелочам.

Но не Тридцать Третий, чтоб ему пусто было!

Этот безднов бездельник, пользуясь статусом свободного Психопомпа всегда занимался только тем, чем сам хотел. И бесхребетный нюня Эрмий ему не только это позволял, но и во всём потакал!

Выдохнув тугое колечко дыма, Второй тяжело вздохнул.

— Да уж, воистину говорят, — пробормотал он. — Рвётся там, где тонко.

И глупый толстяк Талан ему это «тонко» устроил. Если бы этот придурок не поторопился и не попытался избавиться от принца раньше времени, ему не пришлось бы за ним подчищать, и тогда бы в пространственно-временном континууме не образовалась бы зона темпоральной неустойчивости, в которую и засосало проклятого песца.

Герберт и по сей день не знал, заподозрил ли Арон уже тогда что-то конкретное или просто от безделья решил проверить и, к сожалению, накопал более чем достаточно. Более того, доставил ему очень и очень много волнений и уже дважды сорвал его планы!

— Не знаю, и знать ничего не хочу, — одёрнул себя Второй. — Что случилось, то случилось! Нужно думать не о том, что было, а о том, что делать! И это очень хорошо, что у меня есть, чем занять Первого и Тридцать Третьего, пока я избавляюсь от их агента! Что-то мне подсказывает, что внутренняя службы ВАХРа очень заинтересуется тем, что глава МСИА не только не наказал своего агента за манипуляции с аберрациями, но и воспользовался своим служебным положением, чтобы за ним прибраться, так сказать. Разумеется, это привлечет совсем ненужное мне внимание к интересующей меня планете, — самодовольно хмыкнул он. — Вот только к тому моменту, когда они заинтересуются этой планетой и, соответственно, мной — я буду уже богом!