Глава 50

Теперь уже объединенный отряд двинулся в путь, едва только окончательный план был одобрен всеми заинтересованными сторонами, и ёще до двух часов ночи, как и было рассчитано, под пологом ночи добрался до верхней точки перевала.

Однако сразу на другую сторону гор никто соваться не стал. Решили дождаться рассвета. Тем более, что до него оставалось всего-то каких-то три часа. Не говоря уже о том, что перед боем после долгого перехода воинам, да и лошадям тоже, был нужен отдых.

Разве что немного спустились вниз, чтобы очутиться на достаточно пологом склоне, на котором смогли бы разместиться полторы сотни довольно крупных мужчин и столько же лошадей. Костер разводить не стали: слишком уж близко от этого места располагалась засада сорнекородов.

Ночь, вернее три часа привала, прошла спокойно, и на рассвете отряд вновь выступил в дорогу. По мере приближения к засаде все сильнее ощущался запах гнили и разложения.

— Не нравится мне этот запах, пробормотал Стефан и создал из воздуха многократно увеличивающую линзу плотного воздуха, сквозь которую отдаленная от них десятью километрами долина теперь лежала, словно на ладони.

Внезапно по спине Екатерины Алексеевны пробежал холодок, она узнала не только запах, но и пейзаж.

— Что-то похожее я видела в моём видении, — сообщила она, ни к кому особо не обращаясь, указывая на густую вязкую, похожую на мох, зеленовато-белесую субстанцию, которой было покрыто буквально всё: трава, кустарники, нижние кроны деревьев.

— Так вот почему сорнекороды решили нас дожидаться на деревьях, — понимающе кивнул Стефан, обратив внимание на то, что верхушки деревьев всё ещё оставались нетронутыми некрогнилью.

Екатерина Алексеевна вдруг вскинула руку и воскликнула:

— Ваше Высочество, вон там, вы видели это?

Принц вгляделся в направлении поднятой ею руки. Аргус и Сэнди тоже посмотрели в направлении её руки и застонали.

— Тьма! — выругался Аргус. — Эта дрянь теперь себе ещё и ножки отрастила!

— Много ножек, если быть точным! — поправил его Сэнди, с интересом изучая некрогниле-многоножек, как он их тут же про себя прозвал.

— Засада! Причём с большой буквы! — прорычал Аргус. — И совсем не та, на которую мы рассчитывали. Иначе говоря, сорнекородов там раз-два и обчелся! Подхватят нашего Стефа под белы рученьки и уйдут по верхушкам крон, а мы останемся на прокорм вот этих…

— Некрогниле-многоножек, — подсказал Сэнди. — Если коротко, то энгээмж. Но ты прав, соваться глупо… Надо что-то решать…

— А что здесь решишь? — фыркнул Аргус. — Все просто. Либо мы их. Либо они нас.

Сэнди мрачно усмехнулся и сообщил своё мнение:

— Я предпочитаю, чтобы мы их. И поэтому предлагаю испробовать на этих энгээмж наше с Мальдом новое зелье. Как ты на это смотришь, Стеф?

— Само собой, положительно, — ответил принц. — Ведь именно для этого вы его и создавали.

— И я тоже за! И хотя моё мнение вас и не интересовало, но мои люди, Ваше Темнейшество, к вашим услугам, — хмыкнул Аргус.

— Значит, решено, — кивнул Стефан, — сначала Сэнди атакует некрогниль и этих энгээмж зельем, а затем в дело вступят мечи.

— Стеф, Ваше Высочество, — с болью во взгляде посмотрел на своего принца некропрофессор. — Вы ведь в курсе, что наше с Мальдом зелье может не сработать, как оно не сработало десятки раз до этого?

— Ваше Темнейшество, — Стефан впервые обратился к своему учителю по этому титулу со дня его смерти. — С одной стороны, да, я в курсе. Но с другой стороны, мы слишком далеко зашли, чтобы я сомневался. Можете назвать меня блаженным, но я, почему-то уверен, что в этот раз у нас всё получится.

— Потому что с нами Кейт? — с понимающей и одновременно грустной улыбкой заметил Темнейшество.

— Потому что мы вместе, — с улыбкой ответил принц. — Потому что это наша земля. И всё, что мы хотим, это чтобы наша земля вновь жила и процветала. А значит, наше дело правое.

Сэнди кивнул и уже через несколько минут, во главе с ним от отряда отделилась команда добровольцев.

Екатерина Алексеевна посмотрела им вслед со смешанным чувством. С одной стороны она хотела бы быть среди них. С другой, она была рада, что осталась, там, где осталась, а именно рядом со своим принцем.

Со своим ли? Мысленно усмехнулась она.

И впервые за несколько дней вспомнила, что всё происходящее с ней может быть лишь игрой или сказкой.

И вдруг поняла: плевать! Ей глубоко и искренне плевать сказка это или игра. Это теперь её жизнь. И прожить её она должна так, чтобы, когда и эта её жизнь вдруг закончится — у неё не было никаких сожалений.

А значит, Стефан — её принц. И Нибелунгидия — её страна.

— Готова? — вырвал её из размышлений Сиян.

— К чему? — удивилась она.

— Двигаться вперед, потому как пять минут на привал уже закончились… — напомнил ей зверек.

— Ах, к этому, — усмехнулась женщина. — Конечно, готова!

— Тогда может быть, ты уже сдвинешься с места? — то ли поинтересовался, то ли посоветовал Сиян. — Или ты ждёшь особого приглашения от Его Высочества? — язвительно добавил он. — Он бы, конечно, с радостью бы, но прямо сейчас, видишь ли, он несколько занят отражением атаки сорнекордов!

— Что-ооо?!

Несмотря на то, что Екатерина Алексеевна была совершенно уверена, что пушистая ехидна её разводит, она тут же встрепенулась и вскинула голову. В её сознания как-то вдруг сразу ворвались звуки отряда на марше: понукание всадниками лошадей, поскрипывание кожи седел и звон оружия.

— Шутка! — честно признался песец и самодовольно хмыкнул. — Но злиться не спеши, нам и в самом деле пора выдвигаться! — добавил он, многозначительно кивнув ей за спину.

Екатерина Алексеевна помимо воли оглянулась назад и обнаружила, что она, и в самом деле, задерживает целую шеренгу дружинников. И хотя от основного отряда они отставали не более чем на несколько шагов, ей всё же стало стыдно.

Чем ближе отряд приближался к призрачному зелено-белому сиянию некрогнили, тем неспокойнее у неё становилось на душе и сильнее билось её сердце. Она снова и снова поглядывала на мерцающую впереди паутинку, и каждый раз ей казалось, что её мерцание становится всё менее и менее заметным. Во рту у неё пересохло. Она попыталась сглотнуть, но от беспокойства у нее перехватило горло спазмом. И она закашлялась.

— Ты чего? — прошептал ей на ухо песец.

— Нервы у меня что-то сдают, — призналась она, искренне надеясь на то, что, и в самом деле, у неё просто сдают нервы. И что ей только кажется, что путеводная паутинка истончается и становится всё менее и менее заметной.

Сэнди и его отряд добрались до границы некрогнили. Здесь он остановился, давая возможность своим лучникам завершить атакующее построение, затем сделал глубокий вдох, поднял лук, стрела которого с широким охотничьим наконечником, наполненным зельем, уже лежала на натянутой тетиве, направил её вдоль поверхности некрогнили и спустил.

Стрела помчалась вперед, рассекая поверхность некрогнили, субстанция которой разделялась, лопалась и бурлила в месте длинной раны, сформированной и разъедаемой ядовитым наконечником.

Белесо-зеленоватая поверхность некрогнили забурлила, словно торфяное болото в момент его кипения. Откуда-то из глубины мерзостного варева раздался странный, похожий на раскаты отдаленного грома, вой. И наружу, подобно потревоженным червям-трупоедам, полезли некрогниле-многоножки, крупные, величиной с взрослую домашнюю кошку. И все они, как одна, пронзительно визжа, устремились к длинной ране, которую в поверхности некрогнили проделала стрела.

Наблюдавший в подзорную трубу Стефан вздрогнул. Он не мог поверить, что такое количество мерзких чудовищ могло находиться так близко, и никто из них даже и не подозревал об этом. Сначала их были дюжины, которые прямо у них на глазах превращались в сотни, а затем и в тысячи…

Поняв, что зелье работает и работает весьма эффективно — Сэнди отдал команду и отобранные им дружинники-танцоры спустили с тетивы и свои стрелы тоже.

Острые наконечники стрел, легко вспарывая поверхность некрогнили, безошибочно находили мерзкие тельца энгээмж, смертоносный же для них и породившей их некрогнили яд доделывал всё остальное.

Одна за другой метко и практически беспрерывно попадая в цель, стрелы наносили такой страшный урон мерзким тварям, что они не сразу сообразили, что именно их атакует.

Однако как ни глупы они были, спустя несколько минут, часть энгээмж всё же сообразила, откуда их атакуют, развернулась к лучникам и, испустив пронзительный визг, который, по-видимому, в их понимании был боевым кличем, двинулись прямиком на лучников. Практически мгновенно, и остальные многоножки, забыв о нанесенных некрогнили ранах, которые они пытались залатать, присоединились к атаке.

— Пора! — рявкнул Стефан.

Танцоры тут же сделали несколько шагов назад, не прекратив при этом даже на мгновение, ни своих «танцев», ни стрельбы, меткость которой, к слову, ничуть не пострадала в связи с отступлением.

Заблаговременно спешившиеся со своих коней дружинники Верека ступил на поверхность некрогнили, вонзив в неё свои смазанные ядом щиты, тем самым моментально образовав стену, в которую как бараны в закрытые ворота врезались бросившиеся на лучников энгээмж.

Дружинники работали слаженно и чётко. На место щитов, яд с которых полностью слизали некрогниле-многоножки, тут же становился другой щит. На место уставших метать стрелы танцоров, тут же становились другие танцоры.

И, тем не менее, прежде чем атака энгээмж стала хоть чуть-чуть менее интенсивной, прошёл не один час.

В целом же, прежде чем дружину Стефана атаковали также ещё и сорнекороды, беспрерывный бой с энгээмж продолжался более шести часов.

В какой-то момент по истечению шести часового боя, из зарослей леса послышался боевой клич, вслед за которым на долю секунды наступила тишина, и энгээмж внезапно бросились прочь.

Вот только покоя Нибелунгидским дружинам это не принесло, поскольку в тот же момент их атаковали стрелы и копья.

— Сэнди! Верек! — объявил Стефан. — Отступаем!

Сэнди и Верек кивнули и тут же, прикрывшись щитами, начали отступление. Одновременно воины Аргуса наклонились над бочками, прикрепленными к их седлам, и выбили деревянные заглушки в днищах. Ламповое масло, смешанное с самым крепким спиртным, которое только существовало в Нибелунгидском королевстве, потекло по проторенным стрелами каналам.

Прикрывающиеся танцоры и копьеносы перешли на бег, стремясь как можно быстрее убраться подальше.

И как только они убрались на достаточное, по мнению, Стефана расстояние, он отдал новый приказ.

— Пли!

И в тот же момент каждый из маслянно-спиртовых, приправленных огненной магией, ручейков вспыхнул подобно огненной стреле.

Пламя распространялось со столь ошеломляющей скоростью, что вот только что — это были сотни пылающих ручейков, сливающихся в одну огненную реку, и вот уже в сторону леса несётся огненный шквал.

Ещё одно мгновение и огненный шквал добрался до самых вершин вековых деревьев. Закричали люди. Воздух наполнился черным дымом и отвратительной вонью гнили, разложения и свежей палёной плоти.

Ревущее, ненасытное магическое пламя, казалось, охватило не только некрогниль, траву и деревья, но и воздух и, тем не менее, всё ему было мало. Оно возмущенно ревело и требовало ещё и ещё.

Екатерина Алексеевна не могла оторвать глаз от происходящего. Никогда ещё она не видела ничего более одновременно прекрасного и ужасного. Она смотрела на беснующееся, ненасытное пламя и думала о том: сколько сотен, десятков сотен живых существ только что умерло? Марик… Колин… О боже! Сколько деревьев, трав и кустов только что было обращено в прах? Сколько певчих птиц, сколько лестных жителей и их детёнышей… Неужели не было другого выбора? Зачем они так? Зачем он так? Она помимо воли посмотрела на Стефана с ненавистью и болью.

Стефан, словно бы почувствовав её взгляд, посмотрел на неё. Он спешился, медленными, тяжелыми шагами подошёл к ней, заглянул ей в глаза и встретился с ней взглядом, на его лице застыла маска проклятого богами мученика, глаза его ничего не выражали, ничего кроме боли.

— Кейт… — хрипло произнёс он. — Если бы мы этого не сделали, — прошептал он, почти на ультразвуке. — Если бы мы позволили сорнекородам похитить меня… — он запнулся на миг. — Всё было бы ещё хуже. Получи они меня, они завладели бы Камнем Силы… И тогда… — он на миг опустил глаза, потом снова отыскал её взгляд и очень тихо повторил:

— Всё было бы ещё хуже. Потому что в этом случае, Нибелунгидия, как таковая, перестала бы существовать.

Екатерина Алексеевна, наконец, заставила себя посмотреть на ниточку жизни Марика и с облегчением увидела, что она всё ещё мерцает, затем перевела взгляд на скорбящего принца, по щекам которого текли скупые мужские слёзы.

И поняла, что она его понимает. Она не была уверена, сумела бы она его простить, если бы пламя убило также и её Марика, но точно знала, что даже в этом случае, она бы его поняла.

О боже! Взмолилась она к тому, в которого никогда не верила, но которого так часто поминала всуе. Помоги мне! Потому что я, кажется, готова, поверить во всё, что он мне не скажет! О боже! Боюсь, что я готова, просто ради него, во имя него… на всё.

— Кейт… — прошептало её персональное наваждение. — Пожалуйста, скажи мне, что ты прощаешь меня.

Она спешилась со своего коня. Его Высочество, словно завороженный тоже спешился. И подошёл к ней.

— Кыш! — приказала она Сияну, хлопнув того по хвосту.

— Что-оо? — недоуменно вопросил принц.

— Это не вам, — с улыбкой заверила Екатерина Алексеевна.

— А-ааа… — словно бы оттаял Высочество, проводив взглядом зверька.

Екатерина Алексеевна же, воспользовавшись его замешательством, подошла вдруг вплотную к нему и поцеловала. Крепко. Искренне. Пламенно. Беззаветно.

И Его Высочество, даже на мгновение не задумавшись, ответил ей тем же. Искренностью. Пламенем. Беззаветностью.

О боже! Она совсем забыла, когда она в последний раз с такой же страстью целовала мужчину.

О боже! Вдруг поняла она. Она забыла гораздо больше. Оказывается, страсть, желание и сопровождающий их огонь — это ничто. А вот это чувство единения и принадлежности и правильности происходящего… Господи!

Она отстранилась от принца и заглянула ему в глаза.

— Кто ты? — спросила она.

— Ты знаешь, кто я, — улыбнулся ей в ответ принц. — А вот кто ты… Это для меня большая загадка.

— Стефан! — окликнул Его Высочество Сэнди. — Я чувствую многочисленные сердцебиения…

— Где? — тут же отреагировал принц, в мгновение ока превратившись из пылкого влюбленного в главнокомандующего армией.

— Вон там, — указал он вперед, то есть, туда, где догорало пепелище…

— Та-аам? — практически с одинаковым скепсисом в голосе переспросили Екатерина Алексеевна и Стефан.

— Да, там, — хмыкнул Сэнди. — Прошу прощения, если вам место не нравится, но что вижу, то и пою… — иронично добавил он.

Екатерина Алексеевна украдкой глянула на своё запястье. Практически уже невидимая паутинка мерцала, указывая именно в том направлении, на которое указывал Сэнди.

— Так и чего ты! То есть, ВЫ ЖДЕТЕ!!! — воскликнула она возмущенно и опрометью метнулась к пепелищу.

И только тут заметила, что никто, оказывается, никого не ждал.

Один за одним из пещеры выносились замотанные в нечто слизкое и мерзкое, похожие на куколки бабочек, тела.

Бледные. Изможденные. Прикопченные. Не похожие на себя. Но всё ещё живые. Правда, к сожалению, выжить повезло не всем.

— В пещере оказалось полно воды. Однако жизнь им спасла не только вода, а, как ни иронично это прозвучит, вот эта мерзость, которая их покрывает с ног до головы и которая со временем должна была их пожрать, — объяснил один из магов-лекарей, когда Стефан и его спутница приблизились к месту обнаружения выживших членов пропавшего отряда. Вслед за чем, хмыкнул и добавил.

— Ккко-ооолин?! — узнала Екатерина Алексеевна в одной из «копчёных личинок» начальника внешнего периметра академии.

— Ппроситтттиттте меня Ккейт, — с трудом выговорил он. — Нннне убббберёгкк я нгггашего мммальчччиккка…

Услышавшая столь страшную весть женщина тут же перевела взгляд на паутинку. Однако слёзы затуманили ей обозрение, и она не увидела ничего. Ровным счётом ничего…

Сердце её не выдержало, грудь сжала чья-то стальная рука, и она потеряла сознание.

Ну не могла она… Не хотела она продолжать жить. Слишком много она потеряла… Сначала мужа, потом дочь… И теперь вот то ли внука, то ли сына. Ведь Марик мог быть и тем и другим для неё…

Да она была нужна Стефану, кажется… А ещё был Сиян… И длинномордый работодатель. Вот только сейчас ни тот, ни другой, ни третий не значили для неё ровным счётом ничего.

— Мой мальчик. Мой маленький, глупенький мальчик, — шептала она. — Я не хочу… Я просто не знаю, как дальше жить без тебя… Мой малыш…

— Кейт! Ты чего! — вдруг вырвал её из прострации чей-то ужасно противный голос! И, кажется, где-то она уже слышала его. — Совсем ослепла! — визжал ей на ухо всё тот же голос. — Твой мальчик жив! Просто он в другом месте!

— Опять шутка? — поинтересовалась она, узнав и голос. — Сама посмотри и скажи! — фыркнул Сиян.

И она посмотрела…

Господи, спасибо тебе!

Паутинка, оказывается, всё ещё мерцала…