Глава 52

Увидев ворота Нибелунгидской Академия Магии широко распахнутыми, Стефан нисколько не удивился. Кто бы сомневался, что его возвращения ждут аж с таким нетерпением, что даже пренебрегли мерами безопасности, недовольно поморщившись и тяжело вздохнув, подумал он.

Однако нарушенные меры безопасности ни к его тяжелому вздоху, ни к его недовольству не имели никакого отношения. Поскольку он знал, что насколько бы широко и якобы гостеприимно не были бы распахнуты ворота его академии, в них всё равно никто посторонний не пройдёт. Потому как внешний периметр денно и нощно охраняли сторожевые горгульи. И шутки с этими сотрудниками отдела охраны внешнего периметра для нарушителей заканчивались очень плохо. Ибо эти сторожа имели привычку вначале плеваться нервнопаралитической слюной, а затем уже задавать вопросы.

Да, просто парализующая слюна была бы гуманнее и она тоже есть в нашем арсенале, честно признавала глава службы охраны внешнего периметра, каждый раз когда Мальд и Конан поднимали вопрос об излишней жесткости сотрудниц и сотрудников её службы. Однако, добавляла она, разговорчивыми шпионов и прочих нарушителей делает именно нервнопаралитический эффект, то есть, страх смерти, который у них появляется, как только у них перехватывает дыхание и останавливается сердце.

К слову, главой службы охраны внешнего периметра была та самая дракономымра, которая так негостеприимно обошлась с Екатериной Алексеевной, когда та пыталась проникнуть на территорию академии в свой первый день в сказочной реальности.

Иначе говоря, самозваной Кейт в тот день крупно повезло, что горгулья приняла её за Боатоп (Брысь отсюдавы, а то очень пожалеешь), а не сочла по-настоящему опасной.

Нетерпеливо расхаживающего взад и вперед по подъездной алее Мальда, Стефан заметил ещё издали, и по тому, как часто тот почесывал затылок и потирал виски, как нервно махал руками, сразу понял, его друг на грани нервного срыва.

И снова ничуть не удивился. Его матушка и её фрейлины до нервного срыва могли довести, кого угодно. Даже его батюшку… Что же касается его самого… Угу. Вот поэтому-то, в том числе, он и предпочитал жить на территории академии.

И именно поэтому-то он, прикрывшись пологом невидимости, и оторвался от основного отряда, опередив его на полчаса хода.

Нет, не для того, чтобы морально поддержать друга, а для того, чтобы морально подготовиться самому.

— Никогда! Слышишь, никогда больше так со мной не поступай! — приветствовал Мальд друга.

— Как «так»? — не сдержав улыбки, уточнил Стефан и спешился, чтобы было удобнее разговаривать с другом.

— Ттты бббросил меня тттут одного-единственного на пппроизвол ттттвоей зззамечательной и чччудесной ммматушки! — стоит отметить, что обычно флегматичный Мальд заикался не столько от того, что аж настолько был зол, сколько от того, что, говоря о матери своего друга и суверена старался очень и очень аккуратно подбирать слова.

— Хочешь верь, хочешь нет, но, когда я тебя здесь, как ты выражаешься бросал, я понятия не имел, что моя зззамечательная и чччудесная ммматушка прибудет, — насмешливо заверил принц. — Кроме того, насколько я помню, я не скрывал, что со мной всё в полном порядке. И ещё два дня назад отправил вестника, что со мной всё в порядке и я жив и здоров!

— Да знаю я и вестника твоего получил, и всё всем сообщил, — выпустив накопившееся в нём раздражение, согласился с доводами друга, Мальд. — И даже надеялся наивный, что они, узнав хорошие новости, свалят… Но они не свалили! Так что, в общем, ты просто не представляешь, как я зол, я так зол, что если бы знал, кто донёс твоей матушке о том, что ты отправился в поход и что из этого похода ты можешь не вернуться живым, убил бы!

Стефан усмехнулся ещё шире, для его друга, который превыше всего ценил жизнь, причём в любых её проявлениях, это было очень сильное заявление. Однако тут же и помрачнел. Он понятия не имел, зачем кому-то нужно было организовывать приезд его матери и отца в академию. Точнее, кому он приблизительно знал, а вот зачем? Вот это был вопрос на миллион золотников.

— Тебе смешно?! — между тем кипятился Мальд. — А мне нет! Они меня за эти три дня всем скопом так достали, что я на полном серьёзе начал опасаться, что ещё чуть-чуть, и я возненавижу тебя настолько, что превращусь в умертвие!

— Что ж, спасибо, друг, что не превратился, — теперь уже мрачно усмехнулся Его Высочество.

— Не нравится мне это, Стеф, — в свою очередь вдруг посерьёзнел Мальд. — Нутром чую, что не просто так вас всех: я имею в виду, тебя, твою матушку, твоего отца и Камень собрали в одном месте. Очень я боюсь, что что-то затевается…

— И я здесь полностью с тобой согласен, — кивнул принц. — Вот только знать бы ещё что!

В это же время в одной из башен академии довольный собой похихикивал Его Высочество Талан.

Подумать только, какими предсказуемыми оказались его троюродная сестренка Корди и её глупый муженёк, его двоюродный братец Лотер. Даже странно, что именно они родители Стефана!

Стоило ему только прислать Корди анонимного вестника, сообщившего ей о том, что её «маленький мальчик» в опасности, и она тут же заторопилась ему «на помощь». Что же касается Его Величества Лотера, то тот заторопился на помощь «маленькому мальчику», поскольку знал, что тому, когда он вернется из похода, понадобится защита от маменьки!

И это королевская семья! Презрительно фыркнул Талан. Её Величество ведёт себя по отношению к своему сыну, как квочка, а Его Величество, как преданный пёс.

Именно поэтому они и не недостойны управлять Нибелунгидией: потому что ставят свои семейные интересы выше государственных. Это ж какими надо быть никудышными правителями, чтобы оставить столицу и отправиться в провинцию, зная, что ни сегодня, так завтра в королевстве случится дворцовый переворот?

Что ж тем проще его задача.

И Талан довольно потёр ладонь о ладонь. Ибо ему Стефан, Лотер и Корделия нужны были под одной крышей. И ещё под этой же крышей ему была нужна и Рогнеда. И приезд Его и Её Величества с целым сонмом придворных ему это обеспечил.

Он таки гений. Чётко всё рассчитал. Понимал, что даже плюющие на этикет горгульи не посмеют настаивать на том, чтобы члены придворного кортежа Его и Её Величества, прошли освидетельствование их личности. Ошибись он в этом и на территорию академии Рогнеду ему ни за что было бы не провести.

Талан кинул взгляд на аппетитные формы ведьмы: хороша! Настолько хороша, что даже жаль, ею жертвовать…

Странно, но при всей порочности Талана, его почему-то всегда тянуло к чистым женщинам, искренним, преданным и самоотверженным. Правда, только к тем, которые при этом были ещё и поразительно красивыми и не очень глупыми и магически одарёнными. И именно такой, в его понимании была Кейт.

И в этом был резон, объяснял Талан себе эту свою слабость. Такие женщины, как Кейт, не искали выгоды в отношениях, и поэтому, кроме того, что они вызвали восхищение, им также можно было и доверять.

А вот таким, как Рогнеда доверять было нельзя.

Вчера эта расчетливая красотка убила своего муженька мельника, размышлял он, а завтра она с такой же лёгкостью прикончит своего муженька короля! Ничуть не сомневался Его Высочество, который также не сомневался и в том, что следующим Величеством Нибелунгидии станет именно он.

К слову, для того, чтобы не сомневаться у него были все основания.

Стефан и Мальд не зря беспокоились, Талан не просто так собрал под одной крышей королевскую семью.

Всё. В буквальном смысле всё должно было решиться в ту ночь, когда Стефан, его мать, отец и Рогнеда окажутся под одной крышей.

К сожалению, для Рогнеды она переоценила и правило тринадцатой луны и свою значимость для своего высокопоставленного любовника. Как ни осторожна она была, но против мага с почти неограниченными возможностями — она была лишь мелкой вехой на пути к его цели.

Расслабленно попивающий особый травяной настой Талан в очередной раз усмехнулся.

«Правило тринадцатой луны! Тоже мне правило! Ночь тринадцатой луны был не больше, не меньше, а всего лишь ночью, когда грань между мирами максимально истончалась».

Для такой слабой ведьмы как Рогнеда — это, разумеется, было критическим условием. Для такого сильного мага, как он, да ещё и находясь рядом с вратами, коим и являлся Камень, с тех пор, как именно его сила удерживала взаперти наиболее могущественных представителей нечисти и нежизни — это не было таким уж важным условием.

Для него гораздо более важным условием было хотя бы на время избавиться от Его Темнейшества Сэндиуса. Потому как иначе доступ к Камню он бы не получил. Поэтому, в том числе, ему пришлось так долго откладывать реализацию его плана. Однако, спасибо сорнекородам, они ему и это обеспечили. Причём, действуя исключительно по собственной инициативе.

Дальше для него как для давно практикующего тёмного, было дело техники. Призвать демона, договориться с которым, как выяснилось, оказалось даже проще, чем он ожидал. Более того, он договорился так, что у демона не было ни единого шанса его обмануть.

Открыть путь демону в реальность смертных должна была ведьма. И только затем демон смог бы получить тройную кровную жертву, а именно душу Стефана, его матери и его отца. После чего в течение следующих тридцати шести месяцев, Талан должен был бы поставлять демону по одной душе каждые три месяца. Что его более чем устраивало, потому что это давало ему возможность без особых проблем избавиться от самых опасных его врагов.

Единственное, что беспокоило Талана — это то, почему с ним до сих пор так и не вышел на связь Корвель. Хотя, пожалуй, беспокоило — это сильно сказано. Так, просто слегка заботило. Особенно, теперь, когда он знал, что Стефан очень скоро окажется под одной крышей с ним, его матушкой, батюшкой и Рогнедой.

Эрмий отвёл взгляд от экрана и вопросительно посмотрел на Арона.

— Ты уверен, что Герберт вмешается?

— Абсолютно, — кивнул Тридцать Третий. — Второму нужен полностью ослабленный, лишенный Хранителя Камень, а то, что задумал Талан может не ослабить Камень, а наоборот вдохнуть в него новую жизнь.

— Объясни, что ты имеешь в виду, — недоуменно поморщившись, попросил Первый.

— Этот маленький, злобный, но далеко не глупый толстячок, — Арон кивнул на Талана. — Поэтому, он давно догадался, что Камню всё равно, с кем быть связанным до тех пор, пока этот истинно заботиться об интересах королевства. И если раньше он просто пребывал в заблуждении, что он именно такой и есть, то теперь, когда он впервые в своей жизни по-настоящему влюблён, у него есть шанс убедить в этом также и Камень, и Второй это понимает. К слову, говоря о том, что он влюблён, я имею в виду не только Кейт, но и образ его самого, каким он всегда мечтал быть, но не был способен стать. Именно поэтому Талан всегда так и ненавидел Стефана и именно поэтому он пытался его уничтожить, несмотря на все внушения Второго и понимание того, что убийство наследного принца неразумно и преждевременно. Всё это, потому что Стефан всегда был для Талана всем тем, чем и кем он хотел бы быть, но не мог. С появлением же Кейт, его ненависть стала ещё сильнее и нетерпеливее. Ибо мужчина многое может простить своему сопернику, но только не обладание его любимой женщиной. И в то же время, выросло также и его желание стать той версией самого себя, которой он всегда мечтал быть, и которую смогла бы полюбить Кейт. Разумеется, со стороны такого мерзавца, как Талан, это лишь самообман, однако это самообман, который может обмануть также и Камень. И вот это Герберту, которого, благодаря нашему с тобой вмешательству стало поджимать время, совершенно ненужно.

— Но разве такие моральные уроды, как этот, способны на любовь? — искренне удивился Эрмий.

— Способны, — ответил Первому хорошо знакомый голос. Вот только голос этот был не Арона, а Уриила.

— И давно вы здесь? — недовольно поинтересовался он, зная, что архангел Уриил, никогда бы не заявился в его вотчину без сопровождения апостола Петра.

— Достаточно давно… — ответил Петр.

— И что скажите? — сквозь зубы, дабы не сболтнуть лишнего, например, трёхэтажной нецензурной брани, поинтересовался Эрмий.

— Пока ещё наблюдаем, — хмыкнул Уриил. — Хотя, должен признать, что Петя прав, то, что происходит на этой планетке, ну очень и очень интересно.

— Сволочь, ты, Петя, — не сдержавшись, всё же прокомментировал Эрмий. — Я тебя прикрыл, а ты…

— А я прикрываю тебя, — невозмутимо парировал Петя. — Знаю, что ты не особо-то меня жалуешь. И всё же мы делаем общее дело и поэтому на одной стороне. Что же касается Ури, то он в курсе, что наша операция строго секретная.

— Знаю, — кивнул глава департамента внутренних расследований ВАХРа, архангел Уриил. — И понимаю, с чем связана такая секретность. Жаль, очень жаль, что Психопомп с таким потенциалом, как Второй, и перешёл на тёмную сторону. Однако ещё более печально то, что все наши многочисленные службы это пропустили.

— Иначе говоря, вы не планируете чинить нам препятствия? — на всякий случай, уточнил Эрмий.

— Ни в коем случае, — заверил Уриил. — Я и Петя — только наблюдатели.

Между тем Стефан выяснил у друга всё, что хотел и, едва только отряд во главе с Сэнди и Вереком приблизился к воротам академии, снял с себя полог невидимости.

Стоит отдать матушке должное, с иронией подумал он, выдержка у неё ещё та! Будь на её месте он, то он бы уже не выдержал и допрашивал бы сам себя с пристрастием, а вот Её Величество всё ещё держала аристократическую паузу.

— Хммм… Мне кажется, что эту карету я уже где-то видела, и вот эту… — вдруг услышал он рядом с собой задумчивый голос Кейт.

Увидев, что девушка смотрит на карету его двоюродного дяди Талана, Стефан немедленно заинтересовался:

— Где?

— Где-то за городом, — ответила девушка. — Сначала я увидела карету, на двери которой был, вот этот герб, — указала она на карету Талана, рассказав при этом, как и почему она оказалась где-то за городом. — А потом, — продолжила она, — Я увидела карету с вот этим гербом на двери…

— Хммм… Но это герб Его Святейшества Иберия, а значит, и его карета… Кейт, ты уверена, что ничего не путаешь? — проследив за направлением указательного пальца девушки, с явным скепсисом в голосе уточнил принц.

— Скорее да, чем нет, — пожав плечами, ответила девушка.