Глава 53

Закрыв дверь своих апартаментов, Стефан выдохнул с облегчением и поплелся к письменному столу.

— Ну и вечерок, — устало пробормотал он, тяжело опускаясь в кресло и потирая ноющие виски. — Такое ощущение, что побывал не на ужине в, так сказать, узком кругу, а на перекрёстном допросе с применением самых извращенных из запрещенных ментальных практик.

Но общими силами они вроде отбились…

Пока он убеждал свою матушку в том, что на самом деле его жизни ничего не угрожало, Верек, Мальд и Сэнди успокаивали особо обеспокоенных из придворных в том, что ситуация с некрогнилью и сорнекородами — находится под контролем.

Что касается Кейт, то эту тему, к его облегчению, замял отец. Едва только опасающаяся мезальянса Её Величество подняла вопрос о недопустимости каких-либо близких отношений между наследным принцем и «дочкой мельника», вмешался Его Величество и напомнил о том, чем Нибелунгидия обязана этой «дочке мельника». И напомнил он это таким тоном, что Её Величество сочла благоразумным в этот вечер больше имя героини Нибелунгидии «всуе» не упоминать. Лишнее и говорить, как то, что и остальных придворных это тоже касалось, так и то, что этот негласный запрет на развитие данной темы — весьма разочаровал всех без исключения фрейлин Её Величества и большую часть приближенных к Его Величеству.

Другими словами, ужин «в узком кругу» практически ничем не отличался от тысяч других, таких же ужинов в серпентарии, то есть, при дворе, с усмешкой подумал Его Высочество.

Откуда же тогда это беспокойство? Не обычное, ставшее уже привычным ощущение тревожной озабоченности, а острое, не позволяющее усидеть на месте. Ладно бы отец не пообещал ему, что завтра с самого раннего утра королевский кортеж в полном своём составе покинет академию. Но отец пообещал. А его отец, если что-то обещает, то в лепёшку разобьётся, но сделает. Что же он упустил? Размышлял Стефан. Может он что-то заметил краем глаза на ужине, но не понял, что увидел и теперь его подсознание пытается что-то ему сказать? От этой мысли ему сделалось ещё больше не по себе. Он точно что-то видел! Видел, но не может вспомнить, что именно! Что это, просто нервы? Или что-то назревает, «что-то», чего они не учли?

— Разумеется, что-то назревает! И, разумеется, мы это не учли! — раздраженно фыркнул он. — Иначе бы я сейчас не мучился догадками. Талан и Его Светлейшество… — пробормотал он. — Нет, к сожалению, не так, — поправил он себя и вздохнул. — Талан и мой первый учитель.

Причём первый, с большой буквы, потому что Его Светлейшество Иберий занимался магическим обучением родившегося с ярко выраженным светлым даром наследника престола чуть ли не с пеленок.

Не смотря на то, что Его Светлейшество отказался заниматься с ним после того, как у него открылся дар некромантии и мага смерти, Его Высочество и сейчас с огромным пиететом относился к своему первому учителю. Более того, Стефан много раз порывался объяснить Светлому отцу, что обстоятельства, при которых он стал обладателем даров смерти, не им были спровоцированы. И уж тем более не Тёмным Жрецом, как полагал Светлый отец. Однако каждый раз его останавливало незнание ответа на вопрос: «А кто тогда?»

Что-то определенно случилось той ночью, когда погиб Сэнди. Он, Верек, Мальд и Сэнди — знали это. И ещё они знали, что он вцепился своей аурой в душу Его Темнейшества и категорически отказался её отпускать, несмотря на…

Несмотря на что именно, Стефан не знал. Просто не помнил. Однако точно знал, что это нелегко ему далось. Настолько, к слову, нелегко, что если бы Верек и Мальд, в свою очередь, не вцепились в его душу, то его, вполне возможно, таки утянуло бы. Именно поэтому, как он и подозревал, он и стал обладателем даров смерти.

— Итак, Талан и Его Светлейшество… Значит, Талан определенно явился сюда с какой-то целью и Светлый Отец, возможно, с ним заодно.

Очередной порыв ветра проник в распахнутое окно, чтобы в который раз подразнить портьеру. Однако в этот раз он явно переусердствовал с заигрываниями, ибо портьера настолько раздразнилась, что взметнулась вверх и попыталась помчаться за ним следом. И столь рьяно и резко она это сделала, что у окна не выдержали нервы, и оно, дабы предотвратить побег своей ветреной подруги — захлопнулось.

Вздрогнув, Стефан обернулся на обиженный дребезг стекла и возмущенный скрип накренившегося карниза, понимающе кивнул, и поспешил на помощь карнизу. Открыл окно, вернул все части беглянки в комнату и вдруг замер…

Не будь эта ночь по причине надвигающейся грозы безлунной и беззвездной, и, как следствие, по-настоящему тёмной и беспросветной, он, вероятней всего, не обратил бы свое внимание на тусклое свечение, мерцающее в глубине мансардной комнаты Центральной башни.

Центральная башня достигала порядка пятидесяти метров в диаметре и ста метров в высоту, и именно в её мансардной комнате, в своё время проводились ритуалы посвящения новых адептов в братство руны «Совило».

В своё время — имеется в виду время с момента основания Нибелунгидской Академии Магии и до того момента, как несколько месяцев назад башня, по причине её аварийного состояния, оказалась вдруг закрытой на ремонт на неопределенный срок.

Само собой разумеется, «аварийной» башня стала совсем не вдруг, а потому что так решил и постановил Стефан. И так как и ректором Академии и Верховным жрецом Братства «Совило» — был именно он, то отменить или, по крайней мере, попытаться оспорить данное его решение ни у кого не было никакой возможности.

А так как именно Центральная башня — была той единственной башней, что была построена вокруг отдельно отстоящей от горного массива скалы, носящей гордое имя «Сила камня НАМ12», то пока она была на ремонте, посвящать в братство «Совило» новых членов было негде.

Точнее, посвящать-то их можно было, но толку от этого не было бы никакого, поскольку столь гордое имя упомянутая выше скала носила более чем заслуженно: именно под ней глубоко в земле и был заложен, в качестве первого элемента фундамента магической академии, Камень Силы.

И именно под этой скалой также находилась и тюрьма, в которой содержалась те самые, собранные по всей территории Нибелунгидского Королевства и свезенные в одно место наимогущественнейшие представители нечисти и нежити.

По этой же причине именно в Центральной башне находился также и склеп Сэнди.

Однако сегодня, и Стефан это точно знал, Сэнди ночевал не в склепе, а в апартаментах, которые Его Темнейшество занимал при жизни. И располагались эти апартаменты в Северной башне. Иначе говоря, Сэнди никак не мог быть тем, кто зажёг этот огонёк. Да и не стал бы Сэнди, который имел полное право находиться в Центральной Башне, использовать столь тусклое освещение. Если бы это был его учитель, то из окна лился бы яркий и ровный свет магического светляка, а не вот эта воровато мерцающая тусклота неизвестного происхождения.

Стало быть, в Центральной башне в данный момент находится кто-то, кто или не имеет права там находиться, или, если там Сэнди, то он не хочет, чтобы о его посещении башни, кто-то ещё узнал…

Как только Стефана неприятно озарила последняя мысль, в его апартаменты кто-то нетерпеливо постучал.

— Хммм, а вечер, определенно, перестаёт быть томным, — усмехнулся Его Высочество и, слегка поморщившись от боли в многочисленных ссадинах и кровоподтёках, которые он так и не нашёл времени показать Мальду, чтобы тот их залечил, проследовал к двери.

Увидев на пороге Марика, Его Высочеству даже в голову не пришло удивиться. Уж если свет в Центральной башне заметил даже он, то этот постреленок ну никак, просто никак, не мог его пропустить. Однако, так как он был ответственным взрослым, то он счел нужным заинтересоваться совсем другим вопросом.

— Так вот как ты, выходит, держишь слово, ты же клялся Конану, что честно отбудешь свой недельный домашний арест и ни разу не попытаешься сбежать?

— Ваше Высочество, я так и хотел! — наморщив лоб и приняв очень виноватый вид, заверил мальчик. — Честное-пречестное слово! Когда я обещал Конану, у меня даже и в мыслях не было, что я попытаюсь сбежать! Ну вот крест на пузе! Но Ваше Высочество, я и Люк, мы хотели как лучше! И мы…

— Переходи уже к делу, зачем пришёл? — прервав заверения мальца в его самых благих намерениях, махнув рукой, словно отгоняя надоевшую муху, поинтересовался Высочество.

— Ваше Высочество, кто-то чужой пробрался в Центральную башню! — выпалил Марик. — Люк скажи!

— Угу, — «исчерпывающе» подтвердил призрак.

Однако Стефану ничего больше и не надо было. Он уже принял решение.

— Вы двое, — приказал он призраку и мальчику, — назад в свою… ну или его комнату, — указал он на Марика. — А я проверю!

— Один?! Один вы не пойдёте! — решительно заверил Марик, для пущей верности ещё и интенсивно отрицательно мотая головой.

Призрак же в этот же момент активно кивал, выражая тем самым полное согласие с позицией друга.

— Не один! Разумеется! — прорычал Стефан. — С Мальдом, Вереком и Сэнди! А теперь брысь в свою комнату! И может быть, но только может быть, я не расскажу Конану, что ты снова его ослушался.

— А про то, как в Центральной башне всё прошло, расскажите? — выставил условие бесстрашный мальчуган.

Стефан хотел было уже напомнить, что наследный принц из них троих он, а значит и условия диктует он, но заглянул в горящие надеждой глаза двух мальчишек, и кивнул.

— Хорошо, если вы сейчас же отправитесь в свою комнату, то расскажу, — пообещал он.

Само собой с самим наследным принцем ни один из мальчишек спорить не стал — оба клятвенно заверили, что именно так и поступят. И заверения их были столь убедительными, что Его Высочеству даже в голову не пришло, что его разводят.

В его оправдание, впрочем, стоит отметить, что мальчишки, в их понимании, ни разу ему не соврали. Во-первых, считали они, любой час (вне зависимости сей он или не сей) — это шестьдесят минут, за которые они более чем успевали и в свою комнату попасть и по другим своим делам пройтись. Во-вторых, они не обещали, что будут двигаться строго по прямой линии, никуда при этом, не заворачивая и нигде не останавливаясь. В третьих же, они опять и снова хотели как лучше, и потому — прямой наводкой отправились в комнату Кейт.

— Это Его Высочеству стыдно бежать к женщине за помощью посреди ночи, — объяснял Марик другу. — А нам с тобой нет!

— А нам нет? — усомнился в логике друга призрак. — Почему это?

— Потому что Кейт — взрослая и она — некромантка, а я — кроме того, что маленький, так ещё и не маг! Мне Кейт это сегодня раз десять повторила, когда ругала меня за мою излишнюю самостоятельность, из-за которой не только я сам чуть не погиб, но и весь наш отряд. И потому, что она взяла с меня клятву, что если я опять что-то замечу подозрительное, то прежде чем сам полезу с этим чем-то разбираться, я сообщу о своих подозрениях или Конану или ей или кому-то из тех взрослых, кому я считаю, что можно доверять… Я бы и Конану рассказал, но ему ещё месяц с постели вставать нельзя. Его Высочество, конечно, взрослый, но он без Кейт уже как-то отправился в поход, и потом ей всё равно пришлось его спасать, поэтому лучше я ей сразу всё расскажу, чтобы она потом меня опять не ругала.

— Что, сильно тебе от неё досталось? — сочувственно поинтересовался призарк.

— Сильно, — со вздохом, подтвердил Марик. — Но я заслужил. Ведь, если бы я вернулся и рассказал Конану, что заметил в лесу подозрительных типов, они, может быть, и не попали в засаду… И тогда все наши остались бы живы.

— Может быть, — грустно вздохнув, согласился Люк. — Может быть, и мне, в своё время, тоже надо было больше слушаться взрослых.

Марик посмотрел на своего призрачного друга сочувственно.

— Ты так и не вспомнил ничего о себе?

— Нет, — покачал головой призрак. — И боюсь, что уже не вспомню.

— А имя? Ты же вспомнил своё имя, — напомнил Марик.

— Мне просто нравится это имя, — улыбнулся Люк. — Но моё ли оно… — он покачал головой и развёл руками. — Этого я не знаю.