Глава 55

Тот факт, что условно неизвестные злоумышленники не озаботились выставить посты, по мнению Стефана, указывал не столько на их самоуверенность, сколько на повышенную секретность проводимой ими операции. Всё же чем меньше задействованных в операции, тем большая вероятность того, что секретность не пострадает. Что же касается связанных печатью посмертного подчинения, то способные самостоятельно передвигаться представители этого, так сказать, племени в академии, если ещё и остались, то лишь считанные единицы. Всех же остальных за последние полгода они с помощью разработанных Сэнди заклинаний-детекторов, улавливающих эманации печати подчинения — отловили и упокоили. Пока только упокоили, но очень скоро их можно будет допросить.

Многомесячная работа Верека наконец-то принесла плоды, и ему удалось не только освободить от печати, но и сохранить рассудок нескольким своим подопытным. Правда, толку от их допроса было немного, потому что все подопытные были теми, кого служба безопасности внутреннего периметра «взяла» сразу после активации печати. Однако, лиха беда начала…

Подойдя ко входу в мансарду, Сэнди прислушался к своим ощущениям. Воздух вокруг буквально наэлектризован силой. Силой, которая испокон веков питалась ненавистью, завистью, злобой, похотью, эгоцентричностью, кровожадностью и вседозволенностью. Чуткий нос подтвердил догадку. Металлический запах крови. И судя по насыщенному запаху крови очень много.

— Надеюсь, у всех у вас достаточно крепкие желудки? — обернувшись к ученикам, довольно своеобразно предупредил он их, насчёт того, что они сейчас увидят.

— Там насколько всё плохо? — поморщившись, спросил Мальд.

— Там плохо, — просто ответил некропрофессор и прикоснулся к двери пальцами.

Нет, он не собирался её открывать. Он прикоснулся к ней, чтобы испепелить её и одновременно создать иллюзию, что она на месте. Он понимал, что этим самым он разомкнёт контур защитного заклинания, наверняка наложенного злоумышленником на стены комнаты, но какой-никакой эффект неожиданности это им всё же обеспечит.

Открывшееся взору Сэнди и его спутникам зрелище их, если не ужаснуло, то поразило уж точно.

По четырём углам испускавшего тусклое сияние алтаря, стояло четверо укутанных в чёрные балахоны фигур. На самом алтаре лежало обнаженное женское тело. Грудь женщины была проткнута кинжалом. Из запястий её безвольно опущенных рук какое-то время назад в специально приготовленные чаши ручейками стекала кровь. Именно стекала. Именно какое-то время назад. Потому что женщина уже какое-то время была мертва…

В изголовье мёртвой женщины стоял и пятый. Его Светлейшество Иберий. Ослабленный. Израненный. С отчаянием и болью в глазах, увидев которые Стефан испытал облегчение. Возможно, его учитель и был как-то связан с его недоброжелателем, но его варварские методы он уж точно не разделял.

А где же сам недоброжелатель? Интересно было бы взглянуть ему в глаза. Неужели они опоздали и он уже ушёл?

Прикрытые невидимостью, четверо друзей уверенно двинулись к алтарю. Одно мгновение и четыре стоящие фигуры оказались лежачими.

Стефан осмотрелся по сторонам. Где же, бездна его подери, главное действующее лицо?! Обвел он зал ищущим взглядом.

Ни-ко-го! Точнее, больше в комнате никого не было.

Его Высочество посмотрел на Сэнди. Тот пожал плечами, мол, пока не знаю, что тебе сказать, сам пока пытаюсь разобраться.

Внезапно Иберий посмотрел прямо на Стефана. И тот понял, что, несмотря на то, что его скрывает полог невидимости, учитель видит его.

— Прости меня, мальчик мой, — прошептал он. — Прости меня, старого дурака! Прости за то, что предал тебя. Прости за то, что у меня не нашлось мудрости разобраться во всём раньше, пока не стало слишком поздно. Прости и поверь, что я безмерно сожалею о том, что был не честен с тобой, в то время как ты всегда был со мной честен. Прости, что не доверял тебе, что не понимал, сколь велика твоя мудрость, хоть ты и намного меня моложе. Прости, что был самовлюбленным, обиженным стариком, который не понимал, что жизнь течёт и меняется, что нельзя жить только прошлым, что как было может и не быть, но может быть лучше. Прости, что польстился на посулы полного ничтожества…

— Но-но довольно, старая развалина! Ты хотел с ним поговорить, я тебе это позволил, а вот оскорблять меня я тебе не позволял! — внезапно материализовавшись из воздуха, насмешливо фыркнул Талан.

— Дорогой дядюшка Талан, — поприветствовал Стефан.

— Не удивлен, — словно бы про себя констатировал Талан.

— И даже не расстроен, — насмешливо добавил Стефан.

— Стефан отойди! — внезапно выкрикнул из-за спины Сэнди.

— Я са-ааам! — прорычал Стефан и только тут заметил, что в зале стало как-то вдруг слишком светло.

Перевёл взгляд к источнику неожиданно яркого света и увидел, что источник этого самого света, в буквальном смысле, разрывает стену пополам. Зигзагообразным таким пополам, из огромной щели которого более чем чувствительно дунуло ледяным, пронизывающим ветром.

— Ага, сам, — насмешливо фыркнул Талан. — Неужели ты думал, что я допустил бы вас аж сюда, если бы точно не знал, что вы уже проиграли! А хочешь знать, почему ты, мальчик, ещё жив? — сладенько пропел он.

Невольно поёжившись от холода, Стефан кинул презрительный взгляд на «дорогого дядюшку, разговору «по душам» с которым так некстати помешали, и распорядился.

— Талан — мой! Дрянь, которая лезет из Потусторонья — ваша!

— Талан — твой? — усмехнулся дядюшка. — Это ты мой — щенок! — взревел он и, поведя плечами, внезапно высвободил огромные чёрные крылья, которые раскрывшись на всю ширину, полностью заслонили собой стену, из рванной раны которой в комнату уже впорхнула громадная чёрная тень.

Руки Талана при этом превратились в когтистые лапы, а лицо начало обзаводиться громадной пастью.

Не став дожидаться окончания трансформации, Стефан, на мгновение, опершись на алтарь, использовал его как трамплин для дальнейшего прыжка, перелетел через него и со всей силы зарядил кулаком дядюшке сначала в солнечное сплетение, затем коленом между ног. Меч сам собой скользнул ему в руки из ножен и почти также сам собой оказался в груди предателя.

Стефан ещё и осознать не успел, что победил, а ему уже стало не до победы.

Перед глазами его внезапно всё плыло, горло перехватил спазм. Его в буквальном смысле выворачивало наизнанку. Боль была такая, что ему казалось, будто его тело и одновременно рвут на части и выдирают из него сердце, печень, почки и прочие органы.

От пронзившей тело боли его бросило на колени, заставив жадно хватать ртом воздух, потом снова согнуло так, что ему пришлось упереться лбом в пол, но легче от этого ему не стало. Наоборот, с каждой секундой становилось всё хуже и хуже…

— Стеф?! — подскочил к нему Мальд. — Стеф, что с тобой?!

— Камень… он умирает… — прошептал принц, сплевывая кровь. — Эта скотина своим ритуалом и нападением на меня исчерпала его защитные силы.

Услышав эти слова, Арон схватился за голову и застонал.

— Глупый мальчишка, сыграл на руку и Талану и даже не понял, что тот обвёл его вокруг пальца! Мерзавцу плевать на смерть дряхлого и уродливого сосуда, который служил ему телом! Ох Стефан, Стефан ты ведь понял, что женщина на алтаре уже мертва! Ну как? Как можно не знать столь элементарных вещей, что если тело жертвы мертво, то сделка с тем, кому данная жертва предназначалась, уже заключена?! Неудивительно, что мерзкая гадина умёр с удовлетворенной улыбкой на губах…

Маленькая зеленоглазая девочка с удивлением посмотрела на Психопомпа. Арона все и она, в том числе, считали расчетливым и хладнокровным авантюристом, для которого высшая благая цель всегда оправдывала средства, какими бы низкоморальными и беспринципными они не были. Будь у него мать или дети, никто бы не удивился, что Тридцать Третий и ими пожертвовал, лишь бы взятая им на себя миссия во имя большего блага завершилась успехом. Так что, в данный момент, Арон должен был бы удовлетворенно потирать руки, а не пребывать в настолько расстроенных чувствах. Малышка задумчиво нахмурилась и поинтересовалась.

— Не понимаю, чем ты так расстроен, Ар?.. Камень Жизни вот-вот ослабнет достаточно для того, чтобы Второй или кто бы это ни был, попытался им завладеть и, тем самым, выдал себя. Да, твой план был несколько другим, но, в конце концов, от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Камень останется там, где он и должен находиться, равновесие восстановится, остальное уже не наша забота.

Тридцать Третий печально усмехнулся и кивнул.

— Всё ты правильно говоришь Варя, но иногда так хочется… — психопомп задумался и с мечтательной улыбкой добавил, — сказки. По-настоящему, доброй сказки. Той, в которой добро полностью побеждает зло. Понимаешь?

Зеленоглазка задумалась и кивнула.

— Понимаю.

Потом снова задумалась, снова кивнула, потянулась к уху психопомпа и заговорщицки прошептала:

— Есть такой вариант, но только один.

— Моя помощь понадобится? — прошептал на ухо девочке Психопомп.

— Совсем немножко, — ответила ему Варя и подмигнула.