Глава 56

Екатерина Алексеевна посмотрела на возвышающуюся впереди неё башню и вдруг почувствовала себя маленькой, испуганной, беззащитной и одинокой девочкой. Нет, разумеется, она не жалела, что закрыла мальчишек в комнате с помощью всех заклинаний, которые знала. Вспомнив, их обиженные мордашки, когда она им это объявила, она улыбнулась. И, разумеется, верный Сиян был с ней рядом.

— В чём же тогда дело, Катерина? — строго поинтересовалась она у себя и поняла: в том, ЗЛЕ, которое она всё сильнее ощущает по мере приближения к башне.

От башни за километр несло порочностью и гнилостью. Она, в буквальном смысле, как гноем, сочилась злобой, гордыней, похотью, жаждой обладания и власти. Даже не тьма, а энергия ужаса и ненависти обвила собой башню, словно гигантская анаконда, закручиваясь в тугие черные кольца. И энергия эта была такой густой, что за этой чернотой она не могла рассмотреть ни стен, ни крыши.

Екатерина Алексеевна набрала в грудь воздуха.

— В конце концов, Катя, кому-кому, а тебе умирать — не привыкать. Кроме того, что мне гром? Что мне зло? Что мне ливень проливной? Когда мой персональный песец всегда со мной?! Да, Сиян?

И зашагала сквозь призрачный пейзаж прямо в пасть надвигающейся грозе, к башне, словно саваном, укутанной в злобные энергии.

Шагала навстречу могущественному противнику, о котором ничего не знала, и который, судя по призванным силам, хорошо подготовился, тогда, как сама она лишь только начинала постигать возможности своих сил.

— Ага! — подтвердил персональный песец, нисколько не обидевшись на подтекст. — И к тому же мы с тобой секретные межреальностные суперагенты! Поэтому, это злодеям нас нужно бояться, а не нам злодеев!

— Что делает меня суперженщиной, а тебя суперпесцом? — иронично усмехнулась Екатерина Алексеевна. — Что ж проверим!

Это было долго и мокро, но, в конце концов, бесконечно поскальзывающиеся суперженщина и суперпесец доползли к воротам.

Ловушек и охранных заклинаний не обнаружилось, то поэтому ворота оказались единственным препятствием на пути в башню. Зато, каким препятствием! Таким, какое без наличия у неё ключа от замка, Екатерина Алексеевна понятия не имела, как обойти…

Магическую защиту снимать и ставить её научили, а вот курс медвежатников — в программу её обучения, как в университете на факультете экономики предприятия, так и здесь в академии — не входил.

— Ладно, вот сейчас и проверим, какой я суперагент, — пробурчала она и потянулась к шпилькам в волосах. И… снова поскользнулась.

Дабы удержать равновесие, ухватилась за ручку ворот и просто не поверила своей удаче, потому что створка ворот… поддалась навстречу ей и отворилась.

— Ух, ты! Ты и та-аакое можешь?! — искренне восхитился Сиян.

— Угу, я и такое могу, — ничуть не покривив душой, ответила Екатерина Алексеевна. Ну а что? Она ведь, и правда, та-аакое смогла. А, как известно, главное — результат. И результат этот давал ей надежду на то, что возможно удача, возможно, на её стороне.

Вдохновленная этой мыслью, она сделал глубокий вдох, и перешагнула порог…

Внутри башня оказалась ещё более отвратительной. Повсюду висели, шныряли, летали призрачные твари самой разнообразной, но неизменно мерзкой, злобной и кровожадной наружности: лоснящиеся от слизи, змееобразные и насекомообразные, зубастые и клыкастые крысообразные и нетопыреобразные…

При всей своей мерзости, злобности и кровожадности, однако, все они были ужасно трусливы.

Пока они находились на некотором расстоянии от Екатерины Алексеевны и Сияна, они шипели, визжали, рычали, демонстрировали свои длинные когти, несоразмерно огромные зубы, раздвоенные языки и прочие атрибуты их воинственной экипировки, но стоило девушке или песцу только приблизиться к ним на пару шагов, они все они убегали прочь с их дороги.

Екатерина Алексеевна знала, что эти уродливые и мерзкие твари были астропроекций ещё более мерзких и отвратительных эманаций чувств и эмоций, заключенных под скалой чудовищ. И, также она знала, что прежде, если эти отвратительные тени и появлялись где-либо в Центральной Башне, то только в подземной её части.

Оглядываясь по сторонам, она и Сиян медленно шли по длинному, темному коридору, полному этих тварей.

Грязно-зеленый магический отсвет, который она заметила, едва только приоткрыла ворота, струился откуда-то спереди и с каждым десятков её шагов делался все ярче и ярче.

Внезапно коридор закончился, и она оказалась на лестничном пролете. И вот, что странно… Хотя, скорее не странно, а закономерно: душа её, как душам и положено, рвалась вверх, а грязно-зеленый магический свет звал за собой вниз.

Екатерина Алексеевна даже зажмурилась на мгновение, прислушиваясь к своим ощущениям. И почти уже решила последовать велению души, как вдруг вспомнила свой сон-видение, в котором она также оказалась перед развилкой, и тогда призрак повёл её вверх… Она вновь словно бы оказалась в той пещере. Однако в этот раз вместо призрака, она услышала зловещий, исполненный торжества, полувздох-полушепот…

— Скоро… И в этот раз нам уже никто не помешает! Скоро…

Полувздох-полушепот этот доносился снизу.

Одновременно она услышала, — точнее, почувствовала сквозь подошвы ботинок вибрацию пола — раскат грома. После которого негромкий полный мстительной, злобной радости полувздох-полушепот, словно бы поднабравшись сил, стал слышен ещё больше отчётливо.

Она агент. И у неё есть долг. Вдруг вспомнила Екатерина Алексеевна. И решительно зашагала вниз по лестнице, не обращая внимания на, буквально, сочащихся из стен, зло шипящих, чем-то плюющих в неё и неистово кричащих на все голоса тварей.

Оказавшись перед закрытой дверью подземелья, она рванула её на себя…

И на неё тут же, подобно торнадо, обрушалась стихия первозданного зла — дикая, неуправляемая, но к счастью пока слепая, как новорожденный котёнок и настолько же бестолковая.

Иначе бы, понимала Екатерина Алексеевна, и её и Сияна уже не было бы в живых. Будь стихия разумна, она бы мигом распознала в них врагов и, учитывая её мощь, уже размазала бы их по стенам.

Что было источником вырвавшейся наружу стихии зла, ни Екатерине Алексеевне, ни Сияну даже соображать не пришлось, они уже это знали.

Скала. Точнее, та её часть, что находилась в этой части подвала.

О причине же прорыва Екатерина Алексеевна запретила себе думать, едва только эта страшная мысль дошла до её сознания. Она подумает о том, что случилось со Стефаном потом. Вначале нужно остановить прорыв!

Каждый новый приступ боли, рвущий внутренности Стефана на части, был ещё более сильным, чем предыдущий. Однако ещё хуже были видения. Сначала это была просто кромешная темень, затем её заменила кровавая пелена, теперь же перед его внутренним взором вдруг восстала целая армия уродливых и кровожадных монстров. Толстые и долговязые скелеты, громадные пауки с секирами вместо лап, ещё более громадные сороконожки, спины которых были усыпаны острыми шипами, крылатые шакалы с громадными щелкающими челюстями. Иначе говоря, монстры были самых разных форм, но при этом все одинаково огромные, мерзкие и смертоносные.

— Проклятье… — прошептал Стефан. — Это не только моя боль. Мальд, это прорыв! Камень ослаб и больше не способен сдерживать орду монстров. Он пытается из последних сил, но они слишком сильны! А он слишком слаб… Забудь обо мне, вы должны помочь Камню удержать их… — прохрипел он.

Мальд нерешительно посмотрел на Сэнди и Верека. И понял, что на этот раз они влипли по полной…

Даже, если бы он мог оставить Стефана, а он не мог, так как жизнь в его лучшем друге всё ещё теплилась только благодаря его лекарским талантам, то Сэнди и Верек уж точно никак не могли. Потому что, даже если бы они очень вежливо попросила демона, он вряд ли бы согласился посидеть на скамеечке запасных и подождать, пока они разберутся с прорывом, чтобы уже после этого уделить ему всё положенное ему по статусу внимание.

Словно бы поняв, что он думает о нём, демон повернулся к нему и испустил яростный вопль. И столько в нем было злости и ненависти, что ярость этих эмоций ударила по барабанным перепонкам лекаря больнее, чем чудовищной силы звук.

Верек между тем воспользовался моментом и, скастовав мощное заклинание, разрядил в грудь жабообразной твари струю огня.

Огонь ударил демона в грудь — он дернулся, отвернул морду в сторону от лекаря, перевёл свой полный ненависти взгляд на обидчика и снова заревел.

— Ты не можешь его оставить, — вдруг услышал Мальд слабый голос.

— Учитель?

— Спасибо, мальчик мой, что, несмотря на всё, что я совершил, ты всё ещё так меня зовёшь, — отозвался Его Светлейшество Иберий. — Ты должен поддерживать в Стефане жизнь, иначе его телом завладеет душа Талана именно для этого он и позволил ему себя убить.

— Бездна! — не сдержавшись, выругался Мальд, потом, вспомнив с кем разговаривает, по привычке добавил. — Простите, Светлый отец.

— Это ты меня прости, — печально вздохнул старик. — Я укутал вас защитным пологом, поэтому твари, вырвавшиеся из подземелий, не смогут вас атаковать. Они просто напросто вас не заметят. Уноси его из этой проклятой башни. Спаси жизнь нашему принцу. Я же, если могу, разделаюсь с духом Талана, если не смогу, то мою работу придётся завершить тебе. Мальд, ты передай Его Высочеству, что я никогда не хотел ему зла, я просто хотел добра Нибелунгидии. И как бы там ни было, я никогда ни разу сознательно либо подсознательно не предал его. Да, и не смог бы я. Я просто считал и считаю, что подземелья академии магии — не место для нечисти. Как не является академия магии и храмом веры. Ты передай ему это. Я знаю, теперь знаю, что он поймет, о чём я. И передай, что мне жаль, что я не нашёл в себе мудрости раньше понять, что он уже давно не глупый и своевольный мальчишка, а достойный Нибелунгидии правитель. И ещё, — старик снял с шеи магический ключ-амулет. — Я был тем, кто вплёл в руну «Совило» печать отказа от верности королю и побуждение к сопротивлению, при условии, если носитель руны разочаруется в нем. Это прозвучит, конечно, глупо, но я хотел как лучше, — грустно усмехнулся он. — Сейф, в моём кабинете, за портретом Лотера, — вручив ключ, проговорил Светлый отец.

После чего повернулся к своим ученикам спиной, всем своим видом показывая, что он сказал, всё что хотел и пошёл в только одному ему известном направлении.

— Спасибо, учитель, — прошептал Мальд ему в спину, наблюдая, как седовласый старик, который только что представлял из себя совершеннейшую развалину, сделал два легких танцующих шага навстречу мерзкой твари. Как конец его трости метнулся вверх и с хрустом врезался чудовищу в зубы. Из пасти которого градом полетели ярко красные огненные искры.

Старик крутнулся на месте, ускользнув от искр на какой-то дюйм, и чудище, в которое превратился злобный дух Талана, щелкая острыми призрачными челюстями, повернулось за ним.

С проворностью хорошо смазанной пружины, Старик отпрыгнул в сторону, выхватив при этом из трости длинный магический клинок, блеснувший холодным отсветом хорошо отточенного лезвия. Меч описал в воздухе сияющую дугу на уровне шеи монстра, однако тот успел пригнуться, в связи с чем клинок лишь слегка оскальпировал призрака.

Дух завизжал, отпрянул, мотая головой и разбрызгивая эктоплазму, которая теперь заменяла ему мозг.

Возможно, Мальд так и продолжал бы наблюдать за сражением своего учителя, однако внезапно его отвлек крик.

— А ну, стоять! — взревел Сэнди, схватив демона за хвост и с силой дёрнув на себя. — Не лезь к мальцам, сволочь!

Мальцами, как понял Мальд, были они со Стефаном. И обиженно фыркнул. Ничего они не мальцы. Ну да, чуть раньше, чем предполагалось выбыли из драки, но не по своей же воле!

Впрочем, уже в следующее же мгновение он совершенно забыл о своей обиде.

Булькатые глаза жабодемона опасно прищурились. Мгновенно отобранный и в ту же секунду свитый кольцом хвост напружинился, и демон прыгнул. Вернее, всем телом обрушился на то место, где только что стоял Сэнди, умудрившись при этом проломать собой пол.

Сэнди и Верек какое-то время подождали, не выпрыгнет ли жабодемон назад, однако, заглянув в прореху в полу, поняли.

Не вернется…

— Твою ж бездну-ууу! — взревел Сэнди и прыгнул вслед за демоном в прореху пола. И туда же вслед за ним прыгнул Верек.

— Уноси отсюда Стефана! Немедленно! — прикрикнул на Мальда Его Светлейшество.

— Да уношу, уношу, — пробурчал Мальд, сгружая себе на горб раненого друга.

— Никто, никуда меня не уносит! — возмутился находящийся в полубессознательном состоянии Стефан. — Я ещё просто чуть-чуть полежу и пойду сражаться.

— Прости, друг, — хмыкнул Мальд. — Но из нас двоих ходячие ноги только у меня, поэтому мы пойдём туда, куда пойдут мои ноги.