Глава 57

Стаявшая перед лицом рвущейся наружу стихии первородного зла Екатерина Алексеевна лихорадочно соображала, что ей делать. Однако идей не было. Ни одной. Она не была готова к тому, с чем столкнулась в этом подвале. Она не знала, что это. Не знала, какое заклинание более правильно применить. Единственное, что пришло ей на ум — это защитный полог, дабы мерзость, которая вот-вот вырвется наружу, не смогла покинуть пределы подвала. И она начала подготовку к плетению заклинания.

Прежде всего, достала из-за пояса подаренный ей Сэнди кинжал и сделала небольшой надрез на запястье левой руки. После чего смочила в своей крови ладонь правой руки. Затем потёрла ладонь о ладонь, равномерно распределив свою кровь по поверхности обоих. В то же время, перед своим внутренним взором она вырисовывала схему будущего заклинания. Схема была большой и сложной, но Сэнди и Верек натаскали её в ней так, что она смогла бы произвести её даже во сне.

Закончив с болезненной частью ритуала, она приступила к части нудной, долгой и кропотливой, то есть, начала кастовать заклинание

Её злобная противница между тем смотрела на неё и Сияна тысячами глаз своих призрачных чудовищ, изучая, и тоже раздумывая, что с ней делать. Могущественная. Древняя. Дикая. Голодная. Она волнами вымораживающего ужаса кружила вокруг них, как это порой делают акулы, когда раздумывают нападать или не нападать…

Возможно, подумала, Екатерина Алексеевна, если постараться вести себя так, как рекомендуются вести себя при приближении акул, то она выиграет чуть больше времени и успеет закончить с пологом.

Итак, вспомнила она, не показывать своего страха, дышать размеренно и спокойно. Никаких резких движений или звуков. Только плавные движения.

Она мысленно обратилась к песцу и поделилась с ним своими соображениями, предположив также, что, возможно, они живы именно потому, что до сих пор они вели себя спокойно.

— Да-ааа?.. — мысленно протянул Сиян с иронией. — А я-то наивный думал, что на нас не нападают потому, что я прикрыл нас отводом глаз и скрыл наши ауры.

— А-ааа, — мысленно ответила Екатерина Алексеевна. — Так вот оно что… Но всё равно, давай не будем делать резких движений или издавать громких звуков, — всё же оставила она за собой последнее слово.

Сиян беззвучно иронично фыркнул.

— Хорошо, давай не-э…

Додумать до конца фразу песцу помешал раздавшийся сверху грохот и треск, который в следующее мгновение материализовался в виде громадной чёрной туши свалившейся в нескольких метрах от него и Екатерины Алексеевны.

Неуклюжая туша медленно соскребла себя с пола и осмотрелась и…

— Бездна! — прошептал Сиян. — Он нас увидел.

Комментарий этот, к слову, был совершенно излишен, потому что два широко посаженных, выпученных глаза, пристально смотревших на девушку и песца — извещали об этом громче всяких слов.

Чудовище разинуло пасть и из неё вырвалось шипение. Жабья глотка плавно запульсировала, словно бы монстр сглатывал.

— Интересно, чего он ждёт, почему не нападает? — прошептал Сиян.

— Тсс, — шикнула на него Екатерина Алексеевна, которая доплетала последний слой заклинания. — Не подавай ему идеи!

Жабья пасть раскрылась и облизнулась.

— Твою мать! — мысленно выругалась Екатерина Алексеевна мне всего-то ничего осталось.

Сиян, прочитавший её мысли, резко дернулся в сторону, отвлекая внимание твари на себя.

— Ну давай же образина! — прокричал он, запустив в громадную тушу разрядом молнии, который не просто метко попал мерзкую тварюгу, но и заставил его взывать то ли от боли, то ли от возмущения.

Тварь раззявила громадную пасть и черной молнией метнулась в сторону зверька.

— Сиян! — испугавшись за зверька, горестно выдохнула девушка.

— Хочешь верь, Кейт, хочешь нет, но я пытаюсь прыгать и бегать так плавно, как могу! — парировал зверёк, в самый последний момент уворачиваясь от жабодемона.

Долго, разумеется, против громадной и быстрой, как молния, твари Сиян при всей его шустрости и самоотверженности не продержался бы, но, на его и Екатерины Алексеевны счастье, внезапно где-то сверху раздался треск и на хвост демону упали Сэнди и Верек. Причём, упали, в прямом смысле.

Как не хотелось жабьей морде, поскорей прикончить загнанного в угол и совершенно измотанного песца, однако не отвлечься на двух пиявок, которые ни с того, ни с сего вцепились ей в хвост, она просто не могла. И потому потратила пару секунд на то, чтобы сначала со всей силы врезать хвостом по каменному настилу пола, а затем скосить глаза в сторону и вверх, дабы убедиться, что одна из пиявок от её хвоста таки отпала.

Само собой разумеется, Сиян дожидаться того момента, когда внимание монстрины вернется к его драгоценной персоне не стал, воспользовался моментом, чтобы ускользнуть и… огромная пасть, щелкнув зубами в опасной близости от его белоснежного тельца, в очередной раз осталась не с чем.

Оскорбленный жабодемон обиженно взревел и принялся по очереди то изо всех сил молотить хвостом по полу, то пытаться дотянуться до повисшей на нём пиявке зубами.

Болтающийся на хвосте громадной твари, в роли блохи-самоубийцы, Верек с одинаковой страстностью и проклинал всё на свете и цеплялся из последних сил. У него и Сэнди не было времени, чтобы договориться, но как только некропрофессор отцепился от хвоста и кубарем покатился к Кейт, Верек понял, что должен сделать всё от него зависящее, чтобы как можно дольше отвлекать от них внимание демона на себя.

Екатерина Алексеевна между тем доплела заклинание и, затаив дыхание, бросила сгустком свёрнутой в клубок энергии в скалу.

Один удар сердца. Второй. Третий.

И ни-че-го…

Неужели она где-то допустила ошибку? Испугалась она и принялась лихорадочно перебирать в памяти плетения.

Как вдруг она увидела, что поверхность скалы стала покрываться тонкими, потрясающей красоты и изысканности, белоснежными узорами, похожими на те, что появлялись каждой зимой на окнах.

Очень скоро, правда, их белоснежность начала словно бы покрываться слоем то ли сажи, то ли пепла. Такой эффект обеспечивала пытавшаяся вырваться наружу и потому врезавшая в паутину защитного заклятия энергия зла.

— Молодец! — похвалил ученицу подоспевший Сэнди. — Теперь у нас есть пять-семь минут передышки.

— Пять-семь минут? — удивилась ученица. — Но…

— Может быть и меньше! — практически рыком оборвал её возражения некропрофессор. — Поэтому не теряем времени! И ещё потому, что Верек так долго не выдержит, кивнул он на менталиста, вопящего проклятия, во всю мощь своих лёгких. Да и у фамильяр твой уже подустал… Короче, с демоном нужно кончать!

— Согласна, — кивнула Екатерина Алексеевна. — И-иии как мы будем его кончать?

— Времени объяснять нет, поэтому я покажу, — отозвался Сэнди и приложил ладонь ко лбу своей ученицы. Едва только Екатерина Алексеевна уловила суть переданной ей информации и схемы заклинания, она кивнула, что, мол, всё поняла, на всё согласна.

Сэнди улыбнулся усталой, благодарной улыбкой.

И ему было за что благодарить свою ученицу, покойный профессор предложил ей использовать в качестве оружия против демона огонь их душ, который в качестве источника энергии использовал то, что составляет основы бессмертия души — воспоминания, чувства, волю, осознание себя разумным существом, надежду…

И стоило им только выплеснуть чуть больше сил, чем было возможно и это не только бы убило их, но и испепелило их души.

Великий Тёмный Жрец был настолько поражен самоотверженностью простой дочери мельника, что не удержался и, несмотря на то, что времени было в обрез, уточнил.

— Кейт, вы уверены, что понимаете риск?

— Я уверена, — спокойно ответили ему. — Кроме того, я доверяю вам учитель. И если вы говорите, что демона нельзя уничтожить никаким другим способом кроме как огнём души, значит так это и есть.

— Что ж, если ты готова вывернуть свою душу наизнанку, действуем, — благословил Сэнди себя и свою ученицу на подвиг.

— Я готова, — кивнула Екатерина Алексеевна и начала вплетать в заклинание свои радости и горести, несбывшиеся и сбывшиеся мечты, надежды и боли, всё, чем она гордилась и всё, чего стыдилась, самые заветные желание и самые потаенные страхи, любовь, ненависть, скорбь, разочарование, невыплаканные слёзы, злость, страсть и нежность. В глубине её души этого добра за семьдесят пять лет накопилось, оказывается, так много, что в какой-то момент отрицательные и положительные эмоции, чувства и переживания, в большинстве своём ни разу никому не озвученные вслух, накрыли её с головой, словно волна океанского цунами и ей стало нечем дышать…

Однако, вместо того, чтобы утонуть, она подобно опытному сёрферу, оседлала волну и понеслась…

Вместе с ней понёсся и пронизанный лентами солнечного света вихрь, сорвавшийся с её и Сэнди вытянутых рук, и врезался в громадную тушу жабодемона. И прежде чем демон смог понять, что вообще происходит, его разорвало на несколько частей, и его куски, всё ещё продолжающие бестолково размахивать конечностями, полетели в разные стороны.

— Фу-уух! — выдохнули в унисон четыре голоса. Вслед за чем, одни за другим послышался приглушенный шорох. Это обессиленные тела Сияна и Верека, которые отвлекали на себя внимание демона, и тела, так сказать, карающих дланей, которыми выступили Кейт и Сэнди, бессильно опускались на пол.

— Хммм… — изумленно промычал Сэнди, изучая превратившегося в фарш демона. — Должен признать, что я, конечно, надеялся, что вдвоём нам удастся прикончить гадину с первого раза, но вот та-акого я не ожидал. Ты как, Кейт? — вдруг обеспокоенно поинтересовался он, увидев побелевшее, словно посмертный саван, лицо девушки.

— Я опустошена… — прошептала она. — Совершенно опустошена. Опустошена так, словно меня обнулили.

— Ну если ты это понимаешь, то жить будешь, — с облегчением, усмехнулся некропрофессор. — Что же до твоих ощущений, то это просто последствия выплеска эмоций.

— Теперь нам осталась самая малость? — подал одновременно уставший и ироничный голос Верек. — Всего лишь остановить прорыв?

— Ага, всего лишь, — тяжело вздыхая, тоскливо подтвердил Сэнди и посмотрел в сторону пульсирующей под защитным пологом скалы, из каждой поры которой, словно гной сочилась энергия абсолютного зла.

Не сговариваясь, все остальные тоже посмотрели на скалу и тяжело вздохнули.

На эту же скалу посмотрели и вздохнули и находящиеся от них за сотни тысяч световых лет Арон и Эрмий. И вдруг с трудом сдерживаемым злорадством воскликнули в унисон:

— Опачки!

— Всё-таки Второй, — покачал головой Эрмий.

— Он всё-таки рискнул! — удивленно вторил ему Петр.

— А что ещё ему остаётся делать? — фыркнула маленькая зеленоглазка. — У него же другого Камня в запасе нет. К тому же он уверен, что стоит ему прикоснуться к Камню и он станет богом. Ну что пошли?

— Куда? — удивился Уриил.

— Как куда? Разумеется, мы отправляемся арестовывать преступника! — объявила Варя и, захлопав в ладоши, запрыгала на месте. — Ух ты! Участвовать это, оказывается, так интересно!

— А есть вариант, что он станет богом? — поинтересовался Арон.

— Угу, — кивнула девочка.

— А ты уверена, Варя, что и тебе с нами надо? — уточнил апостол Петр.

— Что значит с нами? — удивился Арон. — Ты и Уриил остаётесь здесь.

— Ну уж нет! — возмутился архангел, если с вами можно ребёнку, то и мне тоже можно!

— Вот именно! — поддакнул апостол.

— Вы сами-то поняли, что сказали? — хохотнул Эрмий. — Ладно, идёмте уже, — махнул он рукой и, указав рукой на огромное настенное зеркало, пригласил на выход.

Поверхность зеркала на мгновение пошла рябью. Однако уже в следующее же мгновение исчезла не только рябь, но и само зеркало. И группа захвата опасного преступника ступила в яркий лунный свет, который заливал собой уходящую вдаль сотканную из звёздного света лестницу.

— Ну-ну, — пробурчал Уриил, — так я и думал, конечно же, у тебя есть свой собственный переход в любую точку пространства и времени.

— Я бы предпочёл, чтобы у него был персональный эскалатор, а ещё лучше лифт в любую точку пространства и времени, а не переход, — окидывая взглядом бесконечную звёздную тропу, сварливо пробурчал Петр, — а то променад какой-то уж слишком бесконечный получается.

— В любую точку пространства, времени и реальности, — педантично поправила Варя. — И не у него, а у меня.

— И у всех, кто дарит тебе конфеты и куклы, — сварливо прокомментировал архангел.

— Хи-хи-хи, — серебряным колокольчиком засмеялась девочка. — А что? Хорошая идея!

— Уриил, ну чему ты учишь ребёнка! — укоризненно шикнул на архангела апостол.

Внезапно безмятежный лунный пейзаж сменился чёрными тучами, которые сотрясал своим оглушительным раскатами гром, гнал и рвал на лоскуты ураганный ветер, а похожие на гигантские огненные деревья электрические разряды молний всё это безобразие освещали…

Вслед за чем, небеса сотряс чудовищной силы взрыв. Да что там небеса — казалось, он сотряс и расколол на миллиард мельчайших осколков саму Вселенную, настолько пугающей была разверзшаяся перед путешественниками в пространстве затягивающая их в себя черная дыра…

Апостол и архангел заглянув в неё, испуганно переглянулись и отступили назад, а Психопомпы и Варя довольно засмеялись и хором поинетесовались:

— Лифт заказывали?!

— Вот св… — хотел было выругаться Петр, но вспомнив о присутствии ребенка, заикнулся и раздраженно выдохнул, — …уже! Неужели нельзя было обойтись без спецэффектов? — ворчливо поинтересовался он.

Уриил облизал внезапно пересохшие губы.

— Лифт? — уточнил он, подойдя к самому краю бездны и напряженно вглядываясь в её бесконечную черноту.

Эрмий отсалютовал ему в ответ, а Арон, подмигнув довольно усмехающейся Варе, нежно так положил на спину архангела руку и со словами: «Ну что пошли?» — уронил его и себя в бездну.

И протяжное, почти паническое «А-аааа!» — стало ему наградой.

Лишнее и говорить, что это «а-ааа» искренне повеселило всех, кроме самого вокалиста. Такова уж судьба сотрудников внутренней службы расследований — никто и нигде их не любит! Поэтому апостол Пётр смеялся ничуть не меньше и не тише психопомпов и «маленькой девочки» Вари.

— Ну Ароша, ну погоди! — искренне пообещал Уриил, как только пришёл в себя.

К слову, в себя, к разочарованию, почитателей душераздирающей оперной арии, в его исполнении, архангел пришёл довольно скоро. Чему, впрочем, именно дружный смех поклонников его вокального таланта и поспособствовал.

Падали они недолго. К тому моменту, когда Арон понял, что они приближаются к месту назначения, по земным меркам, прошло не более, чем десять минут. У него мелькнула мысль, что показав Уриилу, как они несутся прямо на башню, можно было поразвлечься за его счёт ещё раз, но он сразу же отбросил её. Два раза подряд на одну и ту же шутку архангела не купишь, понимал он. К тому, в данный момент ему нужно было думать только о том, как остановить Герберта.

На дне шахты, как они и предполагали, их ожидала ловушка, встретившая их плазменным шквалом, равным по силе взрыва при рождении новой звезды, именно на той частоте измерения, на которой они должны были бы прибыть, если бы они с Варей, слегка не подкорректировали пункт прибытия «лифта».

Сила этого взрыва, к слову, случись она в том же плане реальности, в которой существовала Нибелунгидия — в считанные секунды превратила бы не только само Королевство, но и целую планету — пепел.

— Ого! А нас, оказывается, не только ждали, но ждали с очень большим уважением! — иронично прокомментировал Арон. — Петя и Уриил, я надеюсь, вы готовы, к тому, что почувствуете, как только я сниму защиту.

Архангел и апостол в унисон презрительно фыркнули.

Однако презрительность сползла с их лиц, уже в следующее мгновение, едва только волны безумного, четко осязаемого ужаса коснулись их сознания. Как только в их мыслях яркими вспышками возникли образы ужасающего, омытого океанами крови насилия: страшнейших видов смерти, самых извращенных пыток и… самых кощунственных и немыслимых увечий.

Арон стоял у входа в святилище Камня Жизни, изгоняя из своего разума картины гниющих, изувеченных тел.

Разумеется, это были не его собственные мысли или Камня, это были мысли и желания монстров, которых годами заключали в подземную тюрьму и которые теперь рвались на свободу.

Встряхнув головой, чтобы отогнать от себя ужасающие образы, Арон посмотрел на друга.

— Ты чувствуешь это… это ЗЛО? — прошептал он. — Ты чувствуешь, как оно набирает силу?

Эрмий кивнул и усмехнулся:

— И в этом наше счастье, — как ни странно это прозвучит. — Потому что, как только оно наберет силу — нам здесь будет нечего делать.

И они, с огромным трудом выдерживая давящую на их разум тошнотворную, вымораживающую кровь и душу силу, вошли, наконец, в каверну, вот уже более пятидесяти лет, служащую «усыпальницей» Камня Жизни. Армию наполняющих её огромные пространства гниющих, скелетообразных чудовищ Арон и его спутники удостоили лишь беглым взглядом.

Гораздо больше их интересовал другой обитатель этой пещеры, в котором они с трудом узнали хорошо им знакомого психопомпа Второго, настолько сильно при их появлении ненависть исказила его черты.

Положив руку на свой меч, Арон шагнул вперёд.

— Ты проиграл Герберт. Все кончено.

— Ты?.. — медленно повернув голову на звук голоса, не ответил, а выплюнул Второй. Злобно. Отчаянно. Ядовито.

В глазах его пылала яростная, неутолимая ненависть, а ещё… безумие.

Психопомп запрокинул голову и расхохотался до ужаса радостным и одновременно искренним смехом.

— Тебе не остановить меня! — заявил он уверено, продолжая давиться этим безумным смехом. Настолько радостным и искренним, что оба психопомпа, апостол и архимаг, прибывшие арестовать преступника вдруг засомневались, а смогут ли они? А достаточно ли у них сил?

— То есть, добровольно, ты под арест не пойдёшь? — догадался Арон и, сделав шаг вперед, совершил резкий выпад, выставив вперед кулак, целясь им в заливающуюся издевательским смехом физиономию противника.

Ох! Сколько же тысяч лет он об этом мечтал!

И придётся помечать ещё… Вскоре понял он.

Второй среагировал мгновенно, резко наклонившись он не только ушёл от удара, но и всадил в живот размечтавшемуся Тридцать Третьему свой кинжал по самую рукоять.

Задохнувшись от боли, Арон, тем не менее, не потерял присутствия духа, а выхватил меч и нанес им удар, рубанув по правому плечу.

Не пожадничай Второй и оставь клинок в животе у противника, возможно, он и избежал бы удара, но он замешкался… и на сей раз удар Тридцать Третьего достиг цели.

Второй завопил от боли и неосознанно выпустил из рук кинжал.

— Поиграли и хватит, — отрывисто рявкнул Уриил. — Психопомп Герберт, именем небесной канцелярии, вам вменяется…

И перечислил такой длинный список преступлений, что как не погано чувствовал себя истекающий кровью Арон, он всё же не удержался и присвистнул.