Глава 58

Геройствовать не хотелось вообще. Хотелось ещё немножко полежать. Однако Екатерина Алексеевна, к её огромному сожалению, слишком хорошо помнила то, что Сэнди сказал о её защитном пологе: что он продержится минут пять — семь, не больше.

Возможно, веди себя Скала сдержаннее и не дрожи она настолько сильно от предвкушения, она бы ещё полежала, но когда тебя трясёт так, словно ты мембрана барабана на марше, то какой уж тут «ещё полежать».

И посему Екатерина Алексеевна отскребла себя от холодного каменного пола, и дабы понять, с чем именно они имеют дело, уставилась на Скалу. И вдруг поняла, что её неотвратимо тянет к ней прикоснуться.

Она попыталась сопротивляться притяжению, однако и вскрикнуть не успела, как оказалась рядом со скалой и уже протягивала к ней руку…

Которую она не смогла оторвать ни тогда, когда поверхность скалы обожгла её яростным жаром. Ни тогда, когда пальцы её онемели. Ни тогда, когда колени её сделались ватными. Ни тогда, когда волна головокружения, лишившая её ориентации в пространстве, накатила на неё и она, закрыв глаза, вдруг провалилась в чёрное небытие.

— Всё, можете открыть глаза, — услышала она вдруг детский голос.

Екатерина Алексеевна открыла глаза, и у неё перехватило дыхание…

Она стояла в центре прозрачной то ли ледяной, то ли стеклянной платформы, которая висела внутри бесконечно развертывающегося гиперкуба13 таких же то ли ледяных, то ли стеклянных эскалаторов. Ступени которых поднимались, спускались, изгибались и пересекались под самыми невообразимыми углами.

Далеко внизу виднелось то ли бушующее штормовое море, то ли грозовое небо.

Понимая, что она ровным счётом ничего не понимает, Екатерина Алексеевна недоуменно нахмурилась и с опаской посмотрела наверх. И у неё снова перехватило дыхание…

Из бархатной тьмы ночного безоблачного неба, ей подмигивали необыкновенно яркие, нереально близко распложенные и пугающе огромные звёзды, которые к тому же, подобно сказочным самоцветам, переливались всеми цветами радуги.

— Если что, то я всё ещё здесь, — известил её всё тот же детский голос.

Екатерина Алексеевна поспешно, словно бы боясь, что тот, кто здесь с ней, может внезапно куда-то исчезнуть, обернулась на голос.

Хорошенькая маленькая девочка в красном сарафанчике смотрела на неё со снисходительной улыбкой. Точнее, девочка выглядела маленькой, однако от неё исходила энергия такой мощи, что воздух буквально гудел и трескался. Такое же ощущение иногда можно испытать перед сильной грозой. Эта девочка обладала просто сумасшедшей прорвой энергии, поняла Екатерина Алексеевна.

Заглянув же девочке в глаза, она и вовсе испытала потрясение. Третье и самое сильное за последние несколько минут: то, что она в них увидела, она уже видела, когда она то ли проваливалась в безвременье, то ли её из него выносило…

Время как будто остановилось — и одновременно словно бы ускорилось. Перед её внутренним взором рождались и умирали звёзды, галактики и целые вселенные. Целые миры стремительно проносились мимо неё непрерывной чередой и уходили в никуда, однако она успевала рассмотреть каждую деталь.

Она вдруг увидела себя морщинистой старухой, которой никогда бы не хотела себя увидеть. А затем вдруг опять молодой и полной сил. За одно мгновение она пережила радость встречи с мужем, рождение дочери и их смерть. Поприсутствовала при рождении внучки и пережила расставание с ней.

Екатерине Алексеевне пришлось приложить немалое усилие, чтобы, не выдав глубины своего потрясения, разорвать зрительный контакт с огромными зелеными глазищами малышки.

Девочка же одобрительно улыбнулась ей, словно она, только что прошла некий экзамен, и разрешила:

— Спрашивайте.

— Это… — прохрипела совершенно сбитая с толку женщина пересохшим горлом и заозиралась вокруг. — Я сплю… Или…

— Скорее «или», — с улыбкой ответила зеленоглазка.

— То есть, я типа умерла?

— Нет, — покачала головой малышка. — Вы в штаб-квартире МСИА, — она сказала это слегка приглушенным, заговорщицким голосом, как будто бы сообщала, что-то ужасно секретное. — Пойдёмте, Екатерина Алексеевна, я вас провожу, — протянула она руку. — Меня, кстати, Варя зовут.

Екатерина Алексеевна, словно зачарованная, положила свою ладонь в протянутую ей маленькую ладошку и проследовала за Варей на один из эскалаторов.

— Почему я здесь? — озвучила она, наконец, крутившийся на кончике языка вопрос.

— Потому что ты выполнила свою часть сделки, — лаконично ответила малышка и тут же спохватилась: — Ой, а это ничего, что я с вами на «ты»?

— Ничего, — автоматически ответила Екатерина Алексеевна и одновременно удивленным, напряженным и обеспокоенным голосом начала было возражать:

— Но прорыв?..

— Не переживай, прорыва так и не случилось, потому что ты его остановила.

— Я остановила прорыв? Но когда и как?

— На самом деле, конечно, не ты, это сделали мы, потому что это была наша работа. Но в Нибелунгидии все будут думать, что это сделала ты.

— Вваша-а-а… ра-а-бо-та? — удивленно переспросила Екатерина Алексеевна, обе брови её при этом удивленно взметнулись, а глаза недоуменно сузились.

— Тссс… — малышка приложила пальчик к губам, осмотрелась по сторонам и, перейдя на заговорщицкий шепот, проговорила: — Это секретная информация.

— Которую мне знать не положено, я правильно понимаю? — голос Екатерины Алексеевны прозвучал насмешливо-иронично, однако её обиду и возмущению выдали насупившиеся брови. — Хорошо, может тогда ты, по крайней мере, объяснишь мне, в чём именно заключалась моя работа? Потому что я так и не поняла до конца, честно говоря! — не сдержав раздражения, с вызовом в голосе потребовала она ответов.

Малышка посмотрела на неё со снисходительным недоумением, с каким обычно смотрят на людей, задавших глупый вопрос.

— Но ты же знаешь! Ты должна была помочь нам восстановить равновесие. И ты это сделала.

Екатерина Алексеевна хотела было возразить, что ничего подобного она не знала, но тут девочка распахнула перед самую обычную дубовую дверь. За которой оказалась самая обычная и очень уютная гостиная и объявила. — Мы, кстати, пришли!

— Тебе всё-таки удалось их убедить! — поприветствовал их, точнее малышку, худой и высокий мужчина, в котором Екатерина Алексеевна узнала своего работодателя.

— Я тебя умоляю, Ар, — фыркнула девочка. — Две слезинки и они уже были на всё согласны! Подумать только, как удобно быть маленькой девочкой! Раньше, чтобы кого-то в чём-то убедить мне приходилось вываливать порой гигабиты информации, доказывать, объяснять, убеждать, а теперь, достаточно было топнуть ножкой, сказать «хочу маму», и устроить маленькую истерику!

— О бескрайние просторы вселенной, я таки породил монстра! — закатив глаза к верху, прокомментировал мужчина.

— Хи-хи-хи! — так радостно рассмеялась и зарделась девочка, словно бы услышала самый приятный её сердцу комплимент.

— Ох, да что же это я, совсем забыл законы гостеприимства! Проходите, Екатерина Алексеевна! — спохватился вдруг хозяин гостиной и указал на кресло возле камина. — Чай? Кофе? Что-нибудь покрепче?

— Кофе и что-нибудь покрепче, — попросила гостья, понимая, что без ста грамм здесь не разобраться.

Вслед за чем, удобно расположись в кресле и, набрав в грудь побольше воздуха, она задала по её мнению, не только резонный, но и более чем актуальный вопрос:

— Если я свои обязательства выполнила, то почему я здесь? С вами, я имею в виду? В МСИА я имею в виду, — чем больше она уточняла и дополняла свой вопрос, тем сама же всё меньше и меньше понимала, что она имела в виду под своим «здесь».

— Потому что, добро вроде как восторжествовало над злом и все злодеи повержены, а главные действующие герои остались несчастными! И мне от этого тошно! — грустно усмехнулся Арон.

— И мне! — тяжело вздохнула Варя. — Вот, сама посмотри, — махнула она рукой в сторону зеркала, в котором Екатерина Алексеевна увидела Стефана, заявляющего своей матушке, что, если ей очень хочется внуков, то тогда ей стоит озаботиться рождением нового сына, потому что, если он не может жениться на Кейт, то и ни на ком другом он жениться тоже не собирается.

— А что, кстати, с Кейт, они думают, что она мертва? — с болью в голосе уточнила Екатерина Алексеевна.

— Нет, — покачала головой зеленоглазка. — Кейт жива. По требованию Уриила (это глава нашей службы внутреннего расследования, пояснила она) нам пришлось вернуть её душу назад в её тело. Но, когда она пришла в себя, то сразу же заявила, что ничего не помнит и поэтому не желает иметь ничего общего ни со Стефаном, ни с магической академией.

— Учитывая, что все в Нибелунгидии уверены, что Кейт сама лично остановила прорыв нежити, то ни потеря ею некромантского дара, ни потеря памяти никого не удивила, — объяснил Арон.

И как пара минут назад это сделала зеленоглазка, махнул рукой в сторону зеркала. В котором Екатерина Алексеевна увидела грустную девушку, умоляющую Сияна, любым способом связаться с Дардьяном, но вернуть её назад к её семье и возможности выступать на сцене. Сиян же в ответ лишь тяжело вздыхал и кивал, говоря, что он попытается.

— Как видишь, все, включая тебя, несчастны, — вздохнула малышка. — И мне это очень не нравится. Потому что сказки не должны так заканчиваться.

— Включая родителей той девушки, в теле которой была Кейт, — понимающе кивнула Екатерина Алексеевна. — Вы правы, — согласилась она. — С таким концом, это худшая сказка в мире. И если к этому ещё и добавить, что Кейт приходится жить в одном доме со сводными сёстрами и мачехой, которые спят и видят, чтобы избавиться от неё…

— Нет, нет, за это не беспокойся, — поспешила успокоить её малышка. — Мачеха погибла ещё во время ритуала вызова демона, а сводных сестер осудили и приговорили к пожизненным исправительным работам при монастыре богини Нибе.

— После того, как стало известно о связи Рогнеды с Таланом, Стефан санкционировал ментальный допрос Улитты и Мальфриды. И Верек получил из их памяти все подробности и о том, как и почему умер отец Кейт и о том, как эта дружная, злобная семейка пыталась избавиться от самой Кейт, — дополнил рассказ Вари Арон. — В общем, как я и сказал, злодеи наказаны, но героям это счастье не принесло.

— И что вы предлагаете? — поинтересовалась Екатерина Алексеевна, уверенная, что именно этого вопроса от неё и ждут.

— Мы ничего, — улыбнулась зеленоглазка. — Предложить должна ты.

Сумасшедшая, совершенно нереальная надежда, о которой Екатерина Алексеевна боялась даже помыслить, вдруг озарила её.

— Стефан… он ведь и есть мой Станислав? — спросила она, затаив дыхание.

Арон посмотрел на неё и усмехнулся.

— Прошу прощения, агент, но это настолько секретная информация, которую не только вам, но и мне знать не положено, поэтому я не могу ответить на ваш вопрос.

— Зато на него может ответить твоё сердце, — улыбнулась Варя.

— Спасибо… — улыбнувшись, прошептала Екатерина Алексеевна.

— За что? — совершенно искренне удивилась Варя и озорно улыбнувшись.

— Прежде чем, я что-то предложу, могу я поговорить со Стефаном? — поинтересовалась Екатерина Алексеевна.

— Думаю, это можно устроить, — кивнула зеленоглазка. — Да, Арон?

— Ну-ууу, хммм… — задумчиво усмехнулся психопомп. — Хорошо, — кивнул он. — Я тут как раз начал осваивать новые способности, доставшиеся мне, так сказать, по наследству. Поэтому да, это можно устроить, — снова кивнул он. — Только, ваша встреча произойдёт не в реальной жизни, а во сне.

— Хорошо, во сне, так во сне, — согласно кивнула Екатерина Алексеевна.