Глава 1

В ювелирной лавке на Кузнечном мосту мелодичный перезвон колокольчика сообщил о появлении посетителей. Две женщины переступили порог, и та, что постарше, с интересом оглядела довольно просторную, обставленную с претензией на роскошь комнату.

— И ты хочешь сказать, Мари, что именно здесь ты купила свои серьги? — поджав губы, проговорила пожилая дама, разглядывая кресла с гнутыми ножками в стиле барокко и зеркала, расставленные по периметру. — Да, Москве ещё далеко до салонов Санкт-Петербурга. Ни позолоты на рамах, ни утончённого шика, да и обивка на мебели дешёвенькая. — Она скептически усмехнулась и устремила взгляд на высокие витрины из полированного дерева и добротного стекла, где поблёскивали ювелирные украшения. Женщина подошла ближе, и чем дольше она изучала содержимое витрин, тем выше поднимались её тонкие брови. — Однако… — наконец, выдохнула она и взглянула на спутницу.

— А я что говорила! — воскликнула компаньонка. — Ирина Михайловна, вы только взгляните на работу! — Она тряхнула хорошенькой головкой, демонстрируя свои серьги, отчего камни в витиеватой оправе вспыхнули голубыми огоньками в цвет глаз женщины. — А мастер обещал ещё и колечко к ним сделать. — Мари горделиво вскинула носик.

— Да-а-а… Право, не ожидала, что ты говоришь правду. Я и правда думала, что тебе эти серьги преподнёс тайный поклонник, — дама лукаво покосилась на компаньонку, но тут в комнату вошёл невысокий мужчина в простеньком камзоле и достаточно добротном парике.

— Михаил Яковлевич Золотарёв, — поклонившись, представился он. — Сударыни, чем могу услужить? — хозяин мастерской с интересом оглядел посетительниц и, остановив взгляд на голубоглазой компаньонке, воскликнул: — Ах, это вы, мадам! Как раз вовремя! Ваш гарнитур готов. — Человек ненадолго скрылся за дверью и вновь появился с небольшой коробочкой в руках. — Вот, взгляните.

Распахнув бархатную крышечку, Мари расцвела в улыбке:

— Какая прелесть! То, что я хотела, — воскликнула она. Тут же выудив колечко, женщина надела его на пальчик и с любопытством взглянула на Ирину Михайловну. — Что скажете, княгиня?

— Просто восхитительно! — согласилась та.

— А ещё кулон, — проговорил ювелир, вынимая из футляра цепочку. — Обратите внимание.

Оценив и второе украшение, пожилая дама с живым интересом вновь оглядела витрины.

— Может, и мне подобрать здесь для себя что-то милое? — проговорила она.

Профессиональным глазом оценив платье и украшения посетительницы, хозяин, улыбнувшись, проговорил:

— Мадам, эти украшения вас недостойны.

— Что значит «недостойны»? — она возмущённо нахмурилась, и Михаил Яковлевич поспешил пояснить:

— Это всего лишь медь и серебро, — он виновато пожал печами. — А камни в оправе на самом деле не камни, а стекло.

Дама изумлённо заморгала, и компаньонка ехидно хихикнула.

— Что, ваше сиятельство, вы даже не поняли, что это стекляшки?

Ирина Михайловна недовольно нахмурилась:

— И у тебя тоже стекляшки? — скептически поджав губы, она кивнула на украшения. — Или простой хрусталь?

— О, у мадам не стекло и не хрусталь, — вновь вступил в разговор Михаил Яковлевич. — Это наш Уральский топаз. Исключительно ценный камень! Топазы бывают самых разных оттенков: розовые, жёлтые, красные, фиолетовые, коричневые, золотистые, а также бесцветные, — с азартом сверкая глазами, рассказывал он. — Но самой большой гордостью являются нежно-голубые, которые встречаются очень редко. Вот такой топаз в гарнитуре вашей компаньонки.

— А-а-а… — только и выдохнула Ирина Михайловна, а ювелир любезно показал на витрины справа от входа:

— Пройдёмте туда, там украшения с гранатами, горным хрусталём, ониксом и янтарём, а также лунным камнем. Есть бирюза и речной жемчуг. Но всё самое ценное находится вон в той витрине, — ювелир показал на стеклянный шкаф, расположенный в дальнем от входа в лавку углу. — Именно там достойные вас изделия, мадам. Аметисты и топазы. Есть даже рубины и изумруды.

— А брильянты? — Ирина Михайловна с интересом приподняла бровь.

— Бриллианты есть, но совсем немного. Сами понимаете, материал дорогой. Чтобы закупить достойные обработки камни, нужно приличное состояние, — он тяжело вздохнул, но вновь встрепенулся и распахнул шкаф. — Вы всё же взгляните!

Разглядывая поблёскивающие в изысканных оправах камни, Ирина Михайловна одобрительно улыбнулась.

— Недурственно, очень даже недурственно. Даже больше скажу. Вы — великолепный мастер! Я такую работу видела, пожалуй, лишь у придворных ювелиров. Например, у Позье.

— Мне приятно это слышать, мадам, — пробормотал хозяин мастерской, раскрасневшись от похвалы. — Сравнение с великим мастером мне весьма лестно, хотя оно и небезосновательно. — Он гордо вскинул голову. — Мой отец почти десять лет был учеником французского ювелира Бенуа Граверо, того самого, который обучал и Позье.

— Да что вы говорите?! — воскликнула Ирина Михайловна. — Тогда понятно, как вы достигли такого мастерства.

— Спасибо, мадам, — Михаил Яковлевич вежливо поклонился. — Не без ложной скромности скажу, что в ювелирном искусстве я превзошёл своего отца.

— Не знаю, каким мастером был ваш батюшка, но ваши изделия изумительны, — заявила дама, внимательно разглядывая полки с украшениями. — О! Какая прелесть! А вы говорили, что у вас нет бриллиантов? — она указала на небольшую табакерку, искрящуюся от перелива мелких камней.

— Простите, мадам, но это не бриллианты, — улыбнувшись, возразил хозяин. — Это гранёная сталь, обработанная особым способом, после которого она сияет даже ярче бриллиантов, — он извлёк вещицу из шкафа и передал её посетительнице.

— Просто восхитительно! Я покупаю эту табакерку! И ещё вот ту брошь в виде бабочки.

— Мадам, но это всего лишь горный хрусталь. Позвольте я покажу вам что-то более интересное. Я только закончил работу над новой вещью и не успел её ещё вставить на продажу. Дарёна! Принеси букетик! — крикнул он в сторону двери.

Спустя несколько мгновений в комнату вбежала девочка:

— Держите, тятенька, — она передала искрящийся букетик цветов, а увидев посетительниц, смущённо улыбнулась.

— Ваша дочь? — спросила Ирина Михайловна, мельком взглянув на девочку. — Какая милая. И маленькая.

— Вообще-то ей уже двенадцать. Это после болезни она плохо растёт, — пояснил хозяин.

— Болезни? — дама насторожилась.

— Да, помните чуму, что свирепствовала десять лет назад?

— Ох, как же не помнить. Ещё бунт какой страшный тогда случился, — проговорила Ирина Михайловна, и обе женщины перекрестились.

— Свят, свят, — прошептала Мари.

На мгновение повисло тягостное молчание, но ювелир встрепенулся и поспешил передать даме вещицу.

— Не будем о печальном. Лучше взгляните на эту брошь. Видите, красные лепестки у цветов — это рубины, а вот эта роза выточена из родонита[1].* Редкостной прозрачности камень! А вот листочки — то изумруды, а на них маленькие капельки и есть бриллиантики.

— Боже над цветами даже пчёлка летает! — воскликнула Мари, разглядывая брошь из-за плеча Ирины Михайловны.

— Пчёлка прикреплена на золотую спираль, — поспешил объяснить ювелир. — Оттого так и подрагивает. Крылышки у неё тоже с брильянтами.

— Боже! Боже! Это восхитительно! Беру! — воскликнула Ирина Михайловна и, улыбнувшись, указала пальчиком на вещицы. — И букетик, и табакерку, и бабочку из хрусталя тоже!

К великой радости ювелира дамы, не торгуясь, расплатились за покупки и, весело переговариваясь, покинули лавку. Проводив благородных покупательниц до кареты, хозяин вернулся в салон и, сияя, проговорил:

— Какая удача, Дарёнушка! Надеюсь, теперь-то наше дело пойдёт в гору. Надеюсь, следом за этой дамой к нам потянутся состоятельные клиенты.

— Я всегда говорила, батюшка, что ты — самый лучший мастер на свете! — воскликнула дочь.

— Да-да, я и сам это знаю! — засмеявшись, ответил отец и важно выпятил грудь. Правда, дурачился он недолго, а взялся пересчитывать полученные монеты. — Это на продукты и на жалованье горничной. Это на закупку новых материалов, а это на «чёрный день», — бормотал он.

Поделив деньги, Михаил Яковлевич направился в соседнюю комнату, служившую ему мастерской. Здесь стояли верстаки с разложенными на них инструментами для работы с металлами и всякие приспособления для изготовления чеканки, ковки, филиграни[2]*, а также чернения[3]* и зернения[4].* Кроме огромного окна, дающего много света, на рабочих столах стояли подсвечники со свечами, а с потолка на цепочках свисали масляные лампы. Мастерская служила одновременно и местом создания украшений, и складом материалов, а потому окно защищала прочная кованная решётка, а на ночь оно закрывалось ставнями. Если стеклянные бусины, недорогие самоцветы и не особо ценные сплавы хранились в коробочках и ящичках здесь же на полках, то серебро, золото и драгоценные камни Михаил Яковлевич прятал в большой металлический шкаф.

— Его ещё мой прадед смастерил! — любил повторять он.

Открыв шкаф замысловатым ключом, ювелир сложил монеты в шкатулку и, вновь заперев дверь, провёл ладонью по царапинам и вмятинам на двери.

— Здесь-то надёжнее будет. Его даже лиходеи во время бунта не смогли вскрыть.

Он вернулся к работе, а дочь, присев напротив, с интересом следила за каждым его движением.

Не желая вступать в артели под подчинением купцов, Михаил Яковлевич работал над каждым изделием сам, начиная от создания эскиза до финальной полировки. Ещё его дед стал самостоятельным мастером и, освоив модный европейский стиль со сложными по построению асимметричными орнаментами, достиг особой виртуозности, передав умение сыну и особенно внуку. Процесс изготовления украшений был делом долгим и кропотливым. Аккуратно вставляя камень в узорчатую оправу, Михаил Яковлевич сосредоточено щурился, но голос дочери заставил его отвлечься.

— Батюшка, а что ты там про лиходеев говорил? Что твой шкаф хотели сломать? Расскажи!

Оторвавшись от дела, Золотарёв взглянул на девочку и грустно улыбнулся.

— То не для детских ушей история, — проговорил он.

— Тятенька, я уже большая. Сам сказал, мне уже двенадцать, — она обиженно надула губы.

Немного подумав, он вздохнул:

— Пожалуй, ты права… Ну, слушай…

[1] Родонит — это красивый поделочный камень, силикат марганца, известный своим розовым, малиновым или вишневым цветом с черными прожилками и дендритами. Его часто называют «орлец» или «камень утренней зари», он высоко ценится за уникальный оттенок, плотность и способность просвечивать на краях.

[2] Филигра́нь — ювелирное изделие в виде узорчатой сетки из тонкой кручёной проволоки.

[3] Чернь ювелирная — это древняя техника декора, заключающаяся во вплавлении чёрного сплава на основе серебра, меди, свинца и серы в углублённые узоры на поверхности изделия из драгоценного металла (чаще всего серебра). После нагревания изделия сплав расплавляется, заполняет углубления, а при полировке образуется контраст между блестящим металлом и матовым чёрным рисунком.

[4] Зернь в ювелирном деле — это техника украшения изделий, при которой на поверхность напаивают мелкие шарики из драгоценных металлов (золота, серебра, платины), чаще всего на узоры из тонкой проволоки (скани). Эта технология позволяет создать объёмный узор и добавляет изделию фактурность и игру света-тени.