Глава 20

В назначенный день графиня Лещинская пожаловала в особняк Пушнова. Разливающиеся по анфиладе звуки виолончели и скрипки создавали полную иллюзию того, будто здесь проходит чинный музыкальный вечер, только Даша прекрасно понимала: весь этот светский блеск лишь фальшивая декорация, призванная отвлечь внимание служителей порядка от главного действа.

Встречая гостей в парадной зале, Сергей Алексеевич приветливо улыбнулся молодой вдове и, запечатлев пылкий поцелуй на её руке, лично провёл гостью за скрытую плотными бархатными шторами потайную дверь. Оказавшись в полумраке игорного зала, Дарёна прищурилась. Время здесь словно замерло. Густой дым от трубок тяжёлым облаком висел под потолком, путаясь в изящной лепнине, а единственным ярким островком оставалось зелёное сукно стола, истерзанное мелом, безумными ставками и игровым азартом. Здесь гости не делились на чины: всех объединяли лихорадочный блеск глаз и шуршание карт.

При виде дамы присутствующие мужчины галантно поднялись со своих мест. Приветствовав каждого сдержанным кивком или протянутой для поцелуя ручкой, графиня Лещинская, наконец, присела в уголке, ожидая начала партии. Элегантным жестом поправив высокую куафюру, она неторопливо раскрыла веер и, спрятавшись за его пластинами, украдкой проверила припрятанную за поясом колоду, заранее помеченную её собственной рукой. Рубашка краплёных карт точь-в-точь походила на те, что Дарёна видела в кабинете Пушнова и которая прямо сейчас покоилась на зелёном сукне. Разумеется, о своих приготовлениях девушка друзьям из сыскной части ничего не сказала, прекрасно понимая, что они её воровского начинания категорически не одобрят.

Исподволь разглядывая игроков, Даша не испытывала ни к одному из них ни капли жалости, оставаясь уверенной, что порядочные люди не станут метать банк в тайных притонах, а тем более в доме такого проходимца, как Пушнов. Готовясь проучить местную публику, Графиня не терзалась угрызениями совести, да и страх её не тяготил, хотя она прекрасно понимала, чем грозит дворянину разоблачение в нечестной игре. Шулера ждал вовсе не арест, а жестокая расправа прямо у карточного стола: его могли до полусмерти избить подсвечниками или вызвать на дуэль, которая часто заканчивалась смертью. Только Дарёна не опасалась ни первого, ни второго, и вовсе не оттого, что она — женщина, просто она вовсе не собиралась попадаться.

Несмотря на внешне скучающий вид, её сердце азартно вздрагивало, Даша с нетерпением ожидала минуты своего триумфа. «Если сегодня я не оберу вас до нитки, господин Пушнов, то только потому, что я приготовила для вас более изощрённую кару, — размышляла она, мило улыбаясь хозяину дома. — Ты видишь во мне лишь «прелестную вдовушку», решившую развеять скуку? О, да! Скучать тебе я точно не дам!»

Наконец, все расселись по местам, и понтиёры[1]* начали делать первые ставки. Приняв карты из рук сдающего, Дарёна неожиданно обнаружила, что хотя колода оставалась той же, что находилась в кабинете, но с того времени рубашка карт претерпела изменения: «Ах, Сергей Алексеевич, Сергей Алексеевич! Передёргивать вздумали? Метки нанесли… Ну-ну…» — ехидно констатировала она про себя, окончательно отбрасывая крохи сожаления.

Графиня Лещинская не торопилась. В игру она вошла осторожно, позволяя себе проиграть несколько мелких ставок.

— Ах, сегодня явно не мой день, — разочарованно вздохнула она.

— Графиня, фортуна бывает чрезвычайно переменчивой, — записывая свой выигрыш мелком прямо на зелёном сукне, проговорил Пушнов и послал «вдовушке» многозначительную улыбку. — Главное — успеть ухватить удачу за хвост. Тем более что в вашем арсенале имеется самый весомый козырь, — он придвинулся почти вплотную, обдав её удушливой волной самодовольства. — И этот козырь — ваше очарование... Один ваш поцелуй стоит больше всех сокровищ мира, — вкрадчиво проворковал ловелас, накрывая своей ладонью её тонкие пальцы.

Хотя его прикосновение вызывало ощущение брезгливости, Дарёна сдержалась и, изобразив наигранное волнение, кокетливо взмахнула ресницами.

— Что вы, сударь, вы слишком преувеличиваете мои достоинства, — прошептала она, мысленно усмехаясь. Этот показной жест галантности дорого стоил хозяину дома, аккурат в этот момент Дарёна технично «увела» нужного туза вниз колоды. — Но давайте вернёмся к игре, Сергей Алексеевич… У меня ещё осталось кое-что в кошельке, кроме моего… приданого, — едва слышно проговорила она.

Пушнов начал сбрасывать карты и, вновь выиграв, блеснул глазами, полными алчности и похоти.

— А теперь что скажете, ваше сиятельство? — прохрипел он, и молодая «вдовушка», деланно смутившись, опустила длинные ресницы.

— Да, теперь ставки будут высоки, как никогда, — пролепетала она и заворожённо уставилась на соперника, чем окончательно усыпила его бдительность. Дарёне требовалось убедить Пушнова в его исключительной удаче, а главное, в её внезапном влечении к нему, и, похоже, она своего добилась. «Ну что ж, Сергей Алексеевич, осталась финальная игра, — подумала она, глядя на его самодовольное лицо. — Поверьте, для вас она станет весьма неприятным сюрпризом».

Пока Пушнов лелеял близкую победу, Дарёна украдкой коснулась края деревянной рамы под столешницей, и её пальцы нащупали скрытый пружинный рычаг для подмены игровой поверхности. «Хм. А вот и ещё одно доказательство. Я так понимаю, с помощью этого хитрого устройства сукно в одно мгновение переворачивается, превращаясь в скромный столик для невинного чаепития? — она мысленно усмехнулась. — Надеюсь, для сыскной части этого будет вполне достаточно, чтобы отправить нашего хозяина в Сибирь за злостное мошенничество и содержание притона? Или высокопоставленный братец снова подсобит?»

Стоило ей вспомнить о влиятельном родственнике Пушнова, как тяжёлые портьеры раздвинулись, и в комнату вошёл представительного вида господин в безупречном форменном мундире, парадном напудренном парике и с яркой орденской лентой через плечо. Презрительно оглядев разгорячённую азартом публику, вновь прибывший на секунду зафиксировал взгляд на единственной даме и, сделав ей почтительный кивок, властно обратился к хозяину дома.

— Сергей, ты, кажется, хотел обсудить со мной важные дела? — проговорил он.

— О да, Мишель! — воскликнул Пушнов-младший, поднимаясь из-за стола. — Пройдём в кабинет.

— Сергей Алексеевич, а как же я? — капризно надув губки, проворчала Дарёна. — Вы обещали дать мне возможность отыграться.

— Обязательно, ваше сиятельство, но чуть позже, — торопливо приложившись к её ручке, Пушнов-младший виновато улыбнулся. — Сами понимаете, государственные дела не терпят отлагательств. Но, как только мы закончим, я сразу же вернусь к вам, — и бросив на прощание сальный взгляд, он вместе с братом направился к выходу.

— Я буду вас ждать, — кокетливо помахав пальчиками, ответила Дарёна прежде, чем мужчины покинули игорную залу.

Её место за сукном тут же заняли другие понтиёры, а графиня Лещинская, опустившись на глубокий диван в углу, скучающе вздохнула. Спустя минуту из комнаты незаметно выскользнул и Бротар, тогда дама, активно обмахиваясь веером, демонстративно воскликнула:

— Боже, до чего здесь душно! Похоже, от этого невыносимого свечного нагара у меня разыгралась мигрень, — она картинно приложила ладошку ко лбу. — Простите, господа, я ненадолго вас покину. Мне решительно необходимо освежиться, — заявила Дарёна и, поднявшись, грациозно направилась к выходу. Сердце её бешено колотилось, но не от страха, а от охотничьего азарта.

Стоило ей оказаться в пустом коридоре, как маска томной светской львицы мгновенно сползла с её лица, и бесшумной тенью Графиня заскользила по анфиладе. Её шаги по дубовому паркету казались тише кошачьих, подошвы туфелек из тонкой замши не выдали бы её, даже если бы в особняке воцарилась гробовая тишина. Навык, полученный в трущобах Трубной, где за неосторожный скрип половицы платили жизнью, не подвёл и в дворянских покоях.

В скором времени она оказалась на месте и прошмыгнула в соседствующую с кабинетом библиотеку. Сегодня потайная дверь-обманка оказалась плотно прикрытой: «Это даже к лучшему, мне не придётся таиться у стены», — подумала Дарёна и, безошибочно отыскав нужный стеллаж с наклеенными корешками фолиантов, приникла ухом к тонкой перегородке. Камин в кабинете молчал, и отсутствие огня лишило комнату привычного гула, теперь каждое слово, каждый шорох и скрип половицы доносились до неё с кристальной чёткостью.

— Всё сделаем в обход таможни, — раздался глухой голос Бротара. — Бумага такая, что сам казначей государыни не отличит от настоящей.

— Сергей, твой друг предлагает слишком опасную игру, — проворчал Пушнов-старший. — Вы оба понимаете, что это эшафот? Если императрица прознает, что под самым носом у Сената зреет подрыв рубля...

— Подумай, Михаил, какие перед нами откроются перспективы! — перебил брата Пушнов-младший. — Триста тысяч! Мы станем баснословно богатыми людьми! Да, взятки и благодарность от владельцев мануфактур дают тебе стабильный доход, но сам знаешь — денег вечно не хватает. Ты сам точь-в-точь, как и я, обожаешь шикануть и переброситься в картишки в Английском клубе.

На минуту повисло напряжённое молчание, и тогда в разговор вновь вступил Бротар.

— Михаил Алексеевич, уверяю вас: дело беспроигрышное. Все приготовления мы произведём за границами Российской империи. Бумагу, штампы, краски, химикалии и прочее — необходимое для напечатания ассигнаций — мы намерены заказать в разных городах Европы. Преимущественно в Голландии. Был у нас один тамошний знакомый, господин Дирк, который одно время снабжал нас отличными подделками. Но он неожиданно исчез, не оставив адреса. Увы... Подозреваю, почуяв неладное, Дирк сбежал обратно в Амстердам. Мы поищем его там, а коли не найдём, и без него обойдёмся. Раз он сумел и бумагу, и клише раздобыть, значит, и мы сумеем.

— Хм. Заманчиво… — пробормотал Пушнов-старший. — Ну хорошо, а как вы переправите ассигнации в Россию? — поинтересовался он.

— В музыкальных инструментах, — ответил Сергей. — У нас в России не делают клавикорды. Вот мы и выпишем их из-за границы, устроив внутри двойное дно. Или же используем потайные ящички скрипичных футляров.

— Да, план прост, — поддакнул Бротар. — Вышлем инструменты на имя любого из нас в Москву.

— Ишь, всё им просто, — буркнул Михаил Алексеевич. — А как реализовывать бумаги собираетесь? Как фальшивки на настоящие рубли менять намерены?

— А вот тут-то нам и необходима твоя помощь, дорогой брат, — вкрадчиво проговорил Пушнов-младший. — Ты сидишь на казённых сборах и волен подменять подлинные рубли и купеческое золото в сундуках коллегии на наши ассигнации. Купцы платят пошлины за ввоз товаров, казна получает бумагу, а чистое золото и серебро отправляются в наши карманы! Мы переведём этот капитал в надёжные векселя амстердамских банков, а затем оба подадим в отставку «по причине расстроенного здравия» и уедем в Швейцарию. Там заживём свободными людьми!

— Что, вот так насовсем покинуть отечество? — с тревогой спросил Пушнов-старший.

— Ну почему же насовсем? Выждем несколько лет и, когда убедимся, что подлог не раскрыт, вернёмся в Москву знатными богатеями!

Михаил замолчал, похоже, взвешивая все «за» и «против», и, видя его колебания, Сергей нажал сильнее:

— Поверь, всё пройдёт как по маслу! Я уже до тонкостей освоил подписи сенаторов и директоров на банковских билетах. Сперва тренировался на стекле под свечу, а теперь без всяких приспособлений вывожу росчерк Вяземского точь-в-точь!

— Да-а-а, заманчиво, — наконец пробормотал Михаил Алексеевич. — Ну хорошо. И когда же мы увидим первую «партию»? Каков наш ближайший план?

— Я не сомневался, что твой разум победит страх! — ликующе воскликнул Сергей, и Даша за перегородкой представила, как он в этот момент потирает руки.

— Для закупок казённой бумаги и подготовки станков мы с Сержем поочерёдно выедем за границу, — охотно пояснил Бротар. — Я отправлюсь первым. Уже испросил заграничный паспорт «по случаю возвращения на родину». Сергей же поедет следом, якобы для лечения на немецкие воды.

— Тебе же, Мишель, придётся пустить в Москве слух, будто мне на европейских курортах баснословно везёт в карты, — проговорил младший брат и добавил. — А ещё, что я со дня на день женюсь на невероятно богатой вдове, которую повстречал на водах.

— Опять вдове? — тихо хихикнул Бротар, но Пушнов-старший, не обратив внимания на реплику француза, хмыкнул:

— Ну, пустить светскую сплетню — дело нехитрое.

— Вот и отлично, господа, теперь за дело! — подытожил Сергей Алексеевич.

— Наш союз определённо стоит скрепить хорошим вином, — предложил Бротар, звеня хрустальными рюмками.

— Разумеется, но давайте поторопимся, — отозвался младший Пушнов. — Пригубим по бокалу малаги, и я немедленно вернусь в игорную залу. Меня там дожидается прелестная графиня…

— Надеешься, что глупенькая вдовушка совсем скоро проиграет тебе не только своё поместье, но и соблазнительное тело? — хохотнул Михаил.

— Полагаю, она будет совсем не против согреть мою постель. Тем более после стольких лет унылого вдовьего воздержания, — самодовольно отозвался младший брат.

Дарёна за перегородкой зловеще усмехнулась. «Глупенькая вдова скоро заставит тебя пожалеть о том, что ты родился на свет», — подумала она, теперь зная, как можно сжечь жизнь человека, стоящего за дверью.

[1] Понтёр (устаревшее) — это игрок в азартных карточных играх, который делает ставки против банка (то есть играет против банкомета — того, кто держит банк и раздаёт карты).