Глава 9

Очередной день подходил к концу. На Москву опустилась ночь, и, закончив огранку очередного камня, Михаил Яковлевич аккуратно уложил его в шкатулку и спрятал в железный шкаф.

— Лизонька! Пора закрываться, на сегодня посетителей, поди, уже не будет, — воскликнул он, прибирая рабочее место.

— Сию минуту, Михаил Яковлевич, — отозвалась горничная и вышла на улицу прикрыть ставни на витринных окнах.

Лиза уже собралась запереть и дверь, как она распахнулась и в магазин ввалилось двое мужчин в надвинутых на глаза треуголках и закрывающих лицо тёмных платках.

— Ох, — прижавшись к стене, выдохнула горничная.

Оттолкнув её подальше от входа, более щуплый повернул торчащий в двери ключ.

— Сиди тихо! — воскликнул он, и оба грабителя бросились опустошать витрины.

Топот ног и звон стекла привлекли внимание хозяина лавки:

— Лизонька, ты что-то разбила? — спросил он, поспешив выйти из мастерской. — Что здесь происходит? — Золотарёв изумлёнными глазами уставился на орудующих в магазине прилично одетых грабителей.

— Михаил Яковлевич, да что же это? — не смея пошевелиться, пискнула Лиза.

— Сейчас же прекратите! — возмутился Золотарёв.

К нему тут же подскочил более щуплый разбойник и, размахивая перед лицом кинжалом, зашипел:

— Где камни Юсупова? Показывай! — с французским акцентом потребовал он.

— Какие камни? О чём вы? — протестующе замотав головой, ювелир попятился к двери в мастерскую.

— Шутки шутить надумал? — рявкнул щуплый. — Мы точно знаем, что они у тебя! Или ты отдашь их по-хорошему, или... — его голос стал зловещим. — Или, может, нам порезать на куски твою девку? — он кивнул в сторону горничной.

Для пущей убедительности к Лизе тут же направился высокий грабитель. Глядя на надвигающегося на неё мужчину, бедняжка всхлипнула.

— Михаил Яковлевич, миленький… — пролепетала она.

— Ну?! Будешь говорить?! — снова рявкнул француз, но Золотарёв только нахмурился.

— Ну что ж… Начинай, — проговорил щуплый, и второй грабитель навис над горничной.

— Ну что ты, милая... — промурлыкал он и провёл пальцами от скулы до ключицы женщины. — К чему слёзы? Какая шейка... Так бы и съел, — он потянулся губами к её ушку.

На лице Лизы вместо страха появилось удивление:

— Сергей Алексеевич? — прошептала она. — Разве ж так можно?

Разбойник замер и озадачено переглянулся с щуплым.

— Меня зовут иначе, — возразил он.

— Нет, — затрясла головой Лиза. — Голос… Ваш голос. Я его ни с чьим другим не спутаю.

— Каналья! — воскликнул щуплый. — Наблюдательная нашлась!

— Лизонька, но вы же никому не скажете? — на ушко женщине проговорил Пушнов.

— Не скажу, — зашептала она, испуганно моргая. — Если вы сейчас же уйдёте, никому не скажу.

— Не скажешь, — он ухмыльнулся, и в следующее мгновение Лиза, охнув, сползла по стене на пол.

— Ты что наделал? — зашипел француз, увидев растекающееся на груди женщины кровавое пятно. — Мы же не собирались никого убивать…

— А ты веришь, что она бы молчала? — огрызнулся подельник.

— Нечего было с бабами ворковать… — фыркнул Бротар.

Глядя на замершую на полу горничную, Золотарёв растеряно заморгал:

— Господин поручик, как же так? Я думал, вам Лизонька нравится, — воскликнул он, и Пушнов резко обернулся:

— И как же вы меня узнали, любезнейший? — нехорошо прищурившись, спросил он. — Тоже по голосу? — и, понимая, что полностью раскрыт, стянул с лица платок. Заметив на губах поручика хищную ухмылку, Михаил Яковлевич тут же пожалел о своих словах, но отступать было уже поздно.

— Перстень, — он кивнул на руку Пушнова. — Уж очень рубин приметный. — Красный камень вспыхнул кровавым всполохом, и поручик поспешил спрятать руку за спину. Золотарёв, с горечью взглянув на Лизу, вздохнул и, хватаясь за последнюю соломинку спасти свою жизнь, предложил: — Лучше уходите. И так вон дел натворили. А я полицейским скажу, что вовсе не рассмотрел грабителей.

Тут в комнату вбежала Дарёна:

— Тятенька?! — воскликнула она, но, увидев чужих людей, тут же замолчала.

Воспользовавшись замешательством грабителей, Золотарёв со всей силы отпихнул щуплого и бросился к дочери. Схватив её за плечо, он затолкнул девочку в мастерскую, но сам скрыться за дверью не успел, на его плечах повис француз.

— Закройся! — крикнул Золотарёв, заслоняя собой дверной проём и не позволяя грабителю подобраться к дочери. — Запри дверь! — зарычал отец на Дарёну. На помощь к подельнику бросился Пушнов, но разъярённый отец отчаянно сдерживал напор двух молодых мужчин, пока не услышал в замке лязг ключа. Михаил Яковлевич тут же обмяк, а поручик со злостью ударил кулаком в дверь.

— Чёрт! Как же мы не подумали, что он в мастерской юсуповские брильянты прячет! — воскликнул Пушнов и, взглянув на ювелира, заскрежетал зубами. — Скажи ей, чтобы открыла!

Золотарёв в ответ лишь усмехнулся, и тогда следующий удар кулака угодил ему в лицо. На ногах ювелир устоял, но из его носа брызнула кровь.

— И не подумаю! — утерев ладонью нос, проговорил он. — Убирайтесь отсюда! И я постараюсь не вспомнить вашего имени, господин поручик.

— Э не-е-ет, просто так мы не уйдём, — процедил сообщник Пушнова и, прижавшись ухом к двери, за которой скрывались вожделенные драгоценные камни, прислушался. В мастерской царила тишина. Осторожно постучав, француз лилейно пропел: — Детка, открой дверь. Открой… И всё будет хорошо. И с тобой, и с твоим отцом...

За дверью ничего не происходило, и, подскочив к товарищу, Пушнов с силой ударил кулаком по дереву.

— Открывай! — рявкнул он. — Иначе твоему отцу придётся несладко! Не веришь? — следующий удар вновь пришёлся Золотарёву в лицо. На этот раз ювелир рухнул. — Слышишь?! Открывай! Иначе я забью его до смерти! — и в подтверждении своих слов он пнул упавшего.

— Не открывай! — превозмогая боль, воскликнул Золотарёв. — Я запрещаю! И меня не спасёшь, и сама сгинешь!

— Заткнись! — рявкнул француз, присоединяясь к истязанию несчастного.

— Открывай! Слышишь открывай! Иначе мы прикончим твоего отца! — орал Пушнов, нанося удары.

За дверью послышалось жалобное завывание, и сквозь стоны ювелир выкрикнул:

— Не смей! Они и тебя не пожалеют!

В грабителей словно вселился дьявол, они остервенело колотили лежащего на полу человека, вымещая на нём всю свою злость и досаду. Остановились оба, лишь когда Золотарёв перестал стонать и окончательно затих.

Вытирая со лба выступивший от усердия пот, Пушнов прохрипел:

— Чёрт! Похоже, сдох!

— И что нам теперь делать? — не успев отдышаться, задался вопросом Бротар, и оба покосились на запертую дверь.

— Выломать. Другого выбора нет, — ответил подельник и первым попытался навалиться на дверь, но она не поддалась. Затем его сменил француз, с разбега ударившись в прочное полотно.

— Чёрт, даже не шелохнулась, — проворчал он, потирая плечо.

— Просто так её не выломать, — отметил поручик. — Дубовая, да ещё вон металлом укреплена. Тут топор надо.

— С ума сошёл? — воскликнул Бротар. — Мы здесь такой шум поднимем, что всю округу разбудим.

— Ты прав, — проворчал Пушнов и задумался. — Чёрт... А может, с заднего двора попробовать? Наверняка в мастерской окно есть, — предположил он и встрепенулся. — Вот что, ты здесь девчонку карауль, чтобы не убежала и на помощь кого не позвала, а я с другой стороны дома зайду.

Приоткрыв входную дверь и убедившись, что улица пустынна, поручик выскользнул наружу. Сделав несколько шагов, он остановился у ограды и, перемахнув через неё, оказался в небольшом саду. Прокравшись вдоль дома, он направился к светящемуся окну. Тут под ногами громыхнуло ведро, и за стеклом в сторону стены метнулась тень девочки. «Дрожишь? И правильно, — удовлетворённо хмыкнул проходимец, но, подобравшись ближе, поморщился. — Чёрт! Решётка, — Пушнов дёрнул прутья и, убедившись в их прочности, грязно выругался. — Дьявол его побери этого ювелира! Не дом, а крепость! Но ничего, и девчонке отсюда не выбраться», — пробормотал он и, задержавшись у окна, рассмотрел мастерскую. Перед окном стояли столы с инструментами, по всем стенам были развешаны полки с различными вещами, а справа от окна возвышался огромный железный шкаф. Дочери ювелира поручик не увидел, лишь заметил её замершую тень. Ещё раз убедившись в крепости решётки, он с чувством выполненного долга отправился обратно.

— Ну что там? — спросил Бротар, стоило товарищу перешагнуть порог, а выслушав его, с досадой ударил кулаком о дверь. — Понятно. В том шкафу ювелир и хранит всё самое ценное.

— Чёрт. И драгоценности не получили, и двоих людей угробили, — проворчал Пушнов.

— Подумаешь, двумя простолюдинами меньше, — отмахнулся француз. — И потом кое-что мы всё же получили, — он тряхнул объёмной мошной. — Это, конечно, не бриллианты Юсупова, но некоторую ценность наша добыча имеет.

— А с девчонкой что делать? — Пушнов кивнул на дверь. — Она нас видела.

— Прежде всего тебя, — напомнил француз.

— Отстань, и без тебя тошно.

— Ладно, — Бротар примирительно улыбнулся, но тут же покосился на мастерскую. — Но оставлять её в живых нельзя.

— Понимаю. И что нам делать? — поручик поморщился. — Дверь не взломать, окно тоже.

Француз глубокомысленно нахмурил лоб.

— А может, спалить девчонку вместе с домом? — вдруг предложил он.

— Хм, отличная идея, — встрепенулся подельник. — После пожара найдут несгораемый шкаф и трупы. Никто и не подумает, что дом кто-то ограбил, а жильцов убил.

— Да, да! Огонь скроет всё. Ночь. Люди спали. Пожара не заметили. А когда заметили, выбраться уже не смогли. Такое бывает... — Бротар насмешливо пожал плечами. — Что поделать?..

— За дело! — воскликнул Пушнов, и приятели принялись осуществлять задуманное.

Полностью опустошив витрины, они огляделись:

— Ну что, вроде, всё собрали? — проговорил Бротар.

— Из ценного всё, — отозвался Пушнов. — Стекляшки и медь пусть полицейским достанутся.

Переглянувшись, оба засмеялись. Закончив с грабежом, они подтащили к двери в мастерскую объёмное кресло.

— Тогда я поджигаю? — Бротар потянулся к канделябру со свечами.

— Подожди, — остановил его Пушнов. Оглядевшись, он снял с крюка под потолком масляную лампу и вылил её содержимое на кресло. — Так надёжнее будет. Вот теперь давай!

Бротар поднёс канделябр к бархатному сиденью. Пламя не разгорелось — оно прыгнуло на обивку. Сухая морская трава внутри кресла отозвалась на огонь яростным треском, словно в набивку был зашит хворост. В нос ударил тяжёлый дух йода и палёной шерсти. Через десять секунд бархат лопнул, и из чрева кресла вырвался рычащий столб огня, лизнувший дешёвую ткань на стене. Пламя упорно стучалось в дверь. Вскоре воск на ней побежал вниз огненными ручьями, захватывая всё новые участки деревянного полотна, разбегаясь по обивке стен и рассыпая вокруг дождь из обгоревших нитей шёлка. Воздух сразу стал горячим и густым, как сироп, превращая каждый вдох в пытку.

— Пора уходить, — прикрывая нос платком, проговорил Пушнов.

— Согласен. А то скоро люди со всей округи набегут, — отозвался Бротар.

Сообщники поспешили к выходу, но прежде чем закрыть за собой дверь, подожгли ещё портьеры на окнах.

— Чтобы наверняка, — хмыкнул Пушнов.

Оба выскочили за дверь, и, в последний раз взглянув на полыхающий пожар, Бротар хохотнул:

— Теперь туда уже точно никто нос не сунет! Девчонке не выжить!

Вскоре грабители скрылись в тёмных переулках Москвы.