Глава 10

Дарёна уже собиралась ложиться спать, когда услышала голоса и, решив, что в магазин заглянул поздний посетитель, поспешила спуститься вниз: «Мало ли, может, тятеньке понадобится моя помощь?» — размышляла она, но, не успев сообразить, что происходит, неожиданно оказалась в мастерской. Руки сами повернули ключ на два оборота, следуя приказу отца, и только теперь девочка вдруг осознала, что с другой стороны двери происходит что-то ужасное. Хотя в одном из визитёров она узнала того красавца, что не так давно покупал у них пуговицы, в душе поселился страх. Правда, теперь кавалер не показался Дарёне прекрасным принцем, его лицо больше походило на образину злобного хорька. Тут перед глазами возникли картины из магазина, и, вспомнив отрешённое лицо сидящей возле стены Лизы и алое пятно на её груди, девочка затряслась. Догадавшись, зачем пришли в их дом злые люди, Дарёна бессильно опустилась на пол, не в силах удержаться на ногах. «Божечки, что же делать?!» — размышляла она, прислушиваясь к возне за дверью. Вскоре кто-то осторожно постучал, и вкрадчивый голос попросил отворить мастерскую. На миг поверив ласковым словам, Дарёна потянулась к ключу, но отчаянный возглас отца заставил её остановиться, а последующий тяжёлый удар в дверь окончательно привёл в себя.

Слыша жуткие угрозы, ругань истязателей, топот ног и стоны отца, Дарёна зажмурилась и до боли закусила костяшку сжатого кулачка. От осознания того, что она ничем не может помочь дорогому ей человеку, девочка завыла, и из её глаз брызнули слёзы. Пытка за дверью продолжалась, и, стараясь избавиться от этого ужаса, она заткнула уши руками. «Не надо! Прошу вас, не надо!» — вздрагивая, будто те удары доставались ей, шептала Дарёна.

Казалось, кошмар за дверью не закончится никогда, но неожиданно всё стихло. «Может, они ушли?» — шевельнулась внутри надежда, и, осторожно поднявшись, девочка приложила ухо к двери, но нет, страшные люди оставались в доме. Разобрать, о чём говорили злодеи, она не могла, но чутьё подсказывало, в покое её не оставят.

Вскоре за окном послышался грохот, и Дарёна подсознательно бросилась к стене, откуда её не было бы видно. Ей казалось, от одного взгляда этого ужасного человека она может умереть. Мелкая дрожь сотрясла всё тело, и лишь когда злодей ушёл, девочка облегчённо выдохнула. «Тятенька, ты только потерпи. Они всё равно уйдут. Не могут же они здесь оставаться вечно? Тогда я выйду и тебя спасу», — прошептала она и вновь подкралась к двери.

Грабители в магазине вновь завозились, а когда из щелей повалил дым, Дарёна, догадавшись, что задумали негодяи, похолодела: «Разве так можно? Людей живьём жечь?» — захотелось ей закричать, но, глотнув едкого воздуха, она лишь закашлялась.

Девочке ещё никогда не приходилось сталкиваться с настолько неслыханной подлостью, и, не зная, что ей делать, она заметалась по мастерской. «Тятенька! Как же мне тебя спасти? — бормотала она, словно птичка бросаясь то к решётке окна, то к запертой двери. — Нет, через окно не выбраться. Через дверь тоже нельзя. Даже если злодеи ушли, огонь не позволит выйти, — вдруг её взгляд остановился на железном шкафе. — Как же я сразу не подумала?» — Дарёна тут же подскочила к шкафу и, стараясь вспомнить, на какие заклёпки показывал отец, провела ладонью по холодному металлу. Она нажала на нужные места, но силёнок справиться с тайным замком не хватило.

От дыма, всё больше заполнявшего комнату, першило в горле, щипало глаза, а в сердце заползало отчаянье. «Нет, я не могу здесь умереть! Я должна спасти отца!» — заявила себе девочка и, собравшись, двумя руками надавила на заклёпки. Внутри раздался щелчок, и шкаф со скрежетом сдвинулся с места, открывая заветный ход к спасению. Из тёмного подземелья дыхнуло холодом и сыростью. Дарёна на миг замерла, спускаться туда одной было страшно. Её замешательство пресёк забравшийся в горло кашель, и, понимая, что другого выхода нет, девочка подхватила со стола масляную лампу и смело шагнула в темноту. Потянув рычаг в каменной стене, она в последний раз взглянула на затянутую дымом мастерскую, дожидаясь, когда шкаф встанет на место. Дверь со знакомым скрежетом закрылась, окончательно отрезая все сомнения.

Подняв лампу повыше, Дарёна осторожно спустилась по крутым каменным ступеням и пошагала по подземному ходу. Стены и потолок подземелья поддерживали обтёсанные брёвна, под ногами оставалась утрамбованная земля, а сам ход был достаточно тесным, по нему свободно мог пройти лишь один человек, и то не очень высокий. Сердце девочки стучало набатом, словно поторапливая идти быстрее, и, кроме его биения, Дарёна не слышала ничего. Да ей и самой не хотелось задерживаться под землёй, и, глядя на дрожащее в лампе пламя, она то и дело вздрагивала: «Только не гасни! Прошу тебя, не гасни!» — умоляла она.

Сколько прошагала Дарёна по дедовскому ходу, она не понимала, только он неожиданно закончился, и беглянка обнаружила вход в просторную каменную галерею. «И куда теперь? Налево или направо?» — вглядываясь в темноту тоннеля, пробормотала она. Редкие капли скатывались со свода, превращаясь в скудный ручеёк на каменном полу, и, определив, что он стекает налево, Дарёна повернула туда: «Тятенька говорил, что ход выходит у реки. Надеюсь, ручеёк приведёт меня к ней».

Дорога казалась вечной, и порой девочку охватывало отчаянье: «Наверное, я здесь в подземелье и сгину», — приходила в голову страшная мысль, но старательно её отгоняя, Дарёна упорно шла дальше. Вдруг лица коснулось дыхание ветерка, и, тут же почувствовав прилив сил, девочка прибавила шаг. Вскоре воздух и правда стал свежее, и дорогу преградили заросли кустарника. Раздвинув ветви, Дарёна увидела на воде переливающуюся лунную дорожку. «Дошла!» — радостно встрепенулось сердце, и, цепляясь за ветви кустарников, девочка выбралась на высокий берег реки.

Жадно глотая воздух, Дарёна отдышалась и только тогда смогла оглядеться. Оказалось, что от дома она ушла не так далеко, через пару кварталов от неё небо полыхало заревом пожара. Вновь вспомнив об отце, девочка подскочила и стремглав побежала к своему дому, но с каждым шагом на душе делалось всё тяжелее, а когда она оказалась у знакомого забора, сердце вовсе оборвалось. Пожар бушевал во всю мощь, и надежда на спасение отца угасла, подобно искрам, тающим в черноте бездонного неба.

Оцепенев, Дарёна смотрела на охваченный огнём дом. Она не замечала суетящихся вокруг людей. Кто-то тащил багор, кто — лопату, кто — ведро. Люди кричали, суетились, старались сбить пламя, торопливо поливали водой заборы и стены соседних домов, не позволяя огню перекинуться и на них. Девочка не видела ничего. По её щекам текли слёзы, и этот поток не мог погасить пожар, выжигающий её сердце. И лишь когда крыша рухнула, погребая под собой всю её прежнюю жизнь, Дарёна вздрогнула и тоже осела на землю. Не сдерживая слёз, она на четвереньках заползла под растущий возле забора раскидистый куст смородины и, свернувшись под ним калачиком, беспомощно заскулила. Ревела она долго и горячо пока не обессилила и не забылась спасительным сном.

Сначала это было просто забытьё, ей ничего не снилось. Но затем перед глазами замелькали уродливые лица, в ушах зазвенел жуткий гул, и она побежала по тёмному длинному коридору, из которого никак не могла выбраться. Ей захотелось закричать, но, сколько она ни старалась, крик тонул где-то внутри, отзываясь лишь тихим хрипом. Вдруг тоннель оборвался, и в лицо дыхнуло жаром пожарища. В бессилии Дарёна упала на колени, и сквозь кровавое марево неожиданно показалось лицо отца: «Отомсти за меня!» — крикнул он, и этот крик был настолько явным, что Дарёна проснулась…