Глава девятая. Разрыв

Ивар пришел рано. Я только успела принять ванную, переодеться и сидела у зеркала, наблюдая как Криста сооружает на моей голове низкий пучок, украшая его незабудками.

Мне очень нравились эти цветы. Они хоть и мелкие, совсем не изящные и простенькие, но тем не менее любимые. Нежно-голубые соцветия с желтой сердцевиной и длинными стебельками, на моих волосах они смотрелись как россыпь звёздочек.

— Вы такая бледная, госпожа, — подала голос горничная, которой явно надоело наблюдать за кислым выражением на моём лице, и она решила попытаться завести хоть какой-то разговор. — Плохо спали?

— Отвратительно, — сообщила ей, стараясь не вспоминать о прошедшей ночи.

Кто бы мог подумать, что тело может так предавать и все доводы о ненависти исчезать под напором искушенного мужчины. Куда наивной северянке тягаться с опытным сердцеедом, о котором вздыхают все столичные дамы?

— Ох, я тоже почти глаз не сомкнула. Так переживала за герцогиню. Так волновалась, — защебетала Криста.

— Уверена, в Академии ей помогут, там лучшие специалисты.

— Молюсь Богине за неё. Вчера даже сходила на вечернюю службу. И не я одна. Герцогиня хорошая женщина и заслуживает счастья.

— Ты молодец, — рассеяно кивнула я.

Смотреть на собственное отражение, встречаться с тусклым взглядом серо-зелёных глаз было тяжело. В них читался укор и немой приговор в наказание за страшный грех, который я совершила во имя спасения Ивара. Но разве это оправдание?

«Элитная куртизанка», — пронеслась мысль, и я зажмурилась, дёрнув головой. Шпилька впилась в голову, заставив едва слышно зашипеть от боли.

— Ох, простите, госпожа, я случайно, — сразу же забормотала девушка.

— Всё нормально, — ответила ей и сосредоточилась на дыхании.

— С вами точно всё хорошо?

— Голова разболелась.

— Может, вам стоит отдохнуть? Полежать? Я могу принести специальный отвар, он снимет боль.

Стук в дверь не дал мне ответить. Напрягшись, я смотрела на появившегося лакея, ожидая дурных новостей.

— Госпожа, вас ожидает господин Гремзи, — сообщил он и я сдержанно кивнула.

— Спасибо. Я сейчас спущусь.

Путь от покоев до небольшого кабинета занял от силы пару минут, но сколько всего я успела передумать и вспомнить, пока к нему шла. Вспомнилась мне и красавица Мирта, дочь мельника, самого богатого человека в нашем городке. У него в отличие от большинства всегда была работа, еда и деньги, ведь обращаясь к нему с просьбой помолоть зерно, люди были вынуждены отдать часть своего урожая.

Самая богатая… но после меня. Наша ферма с отцом всегда была на отшибе, и мы не принадлежали к общей деревенской массе, но числились зажиточными, раз могли нанимать работников.

Почему семь лет назад я не подумала о том, как легко и просто Ивар обменял одну богачку на другую. Наивная дурочка, которая предпочла обвинить во всех грехах Мирту. Радовалась и даже немного злорадствовала, когда она оказалась не у дел, не понимая, что сама угодила в ловушку. И ребёнок.

Почему я отказывалась верить, что это был ребёнок Ивара? Мирте тогда пришлось прикрывать позор, по-быстрому выйдя замуж за парня из соседней деревни.

Не Ивар изменился, а я отказалась верить в его меркантильность и зависть к аристократам. Закрывала глаза, унижалась, чувствуя свою вину за отложенную свадьбу. Вина… как же жестоко я сама себя наказала, прощая Ивару всё и считая, что так и надо. Даже год назад, когда он приехал всего на неделю и лишь для того, чтобы забрать меня с собой, ведь уже тогда было видно, как он изменился. Дело было совсем не в больном отце, я просто предпочла не видеть правды, погрязнув в чувстве вины.

Ведь так казалось проще. Жить в выдуманном счастливом мире лишь для того, чтобы мечта стать женой Ивара сбылась.

— Айола! — молодой мужчина бросился ко мне и крепко обнял.

— Вот ты где. Я заждался.

— Здравствуй, — ответила я, высвобождаясь из его крепких объятий и не давая себя поцеловать, отходя в сторону.

Кабинет был выдержан в тёмно-зелёных тонах с тяжелыми шторами, которые не пропускали через себя солнечный свет. Всю правую стену занимал огромный шкаф доверху забитый книгами в дорогих тисненых переплётах с золочёной гравировкой.

— У тебя получилось? — нетерпеливо спросил он.

— Да. — Я протянула ему чек, который до этого сжимала в руке, и отошла к шкафу, касаясь переплётов и пытаясь прочесть хоть одно название. Но буквы расплывались перед глазами и отказывались складываться в слова.

— Торнтон? — удивлённо переспросил Ивар, разобрав подпись на чеке.

— Да. Здесь четыре с половиной тысячи, которые ты можешь обналичить уже сейчас. Долг в полторы тысячи прощен.

— Ха! Это просто невероятно! Как тебе это удалось? Я тоже собрал денег, ребята одолжили. Вот такие парни! Здесь около двух тысяч вместе с моими… Великие, до сих пор не верится. Мы справились!  Айола, у нас получилось!

— Да, справились, — осторожно ответила ему, пытаясь выдать хоть какую-то эмоцию.

— Айола? Ну что же ты? — Ивар наконец заметил моё состояние и снова попытался обнять, но я отступила и покачала головой, обхватив плечи руками.

— В чём дело? Злишься, да? Глубокий вдох и ощущение падения в пропасть, но пути назад не было.

— Всё кончено, Ивар.

Лучше так, резко, честно и спокойно, без чувств и истерик. Лучше так, чем растягивать это безумие, мучая нас обоих.

— Кончено, кончено. Я спасён!

— Ты не понял. Между нами всё кончено. Не поверил.

— Это всё из-за карт? Так я больше не буду так увлекаться. Это всё Торнтон, заманил, соблазнил, вывел из себя. Всё образуется. Айола, ты же меня знаешь.

— Нет. Как оказалось, я тебя совсем не знаю.

— Что за глупости? — наиграно рассмеялся он. — Тебя кто-то надоумил, да? Ты же любишь меня. Это всё твои аристократы?

— Ивар, хватит, — перебила его, не в силах сейчас слушать гадости про подругу и её мужа. — Не надо усугублять и без того сложную ситуацию.

— Какую ситуацию? Ты завелась на пустом месте. Наплевала на наше прошлое и мечты. Вспомни,

сколько мы всего пережили, сколько выстрадали, чтобы быть вместе. И вот теперь, когда счастье так близко, ты отступаешь в сторону, бежишь поджав хвост. Я не ожидал от тебя такого предательства. Одна трудность и ты сдалась, оставив меня один на один с проблемами. Разве так поступают? — он горестно вздохнул. — Я просто не узнаю тебя. Стала совсем чужой и холодной.

— Может, ты тоже не знаешь меня так хорошо, как думал?

— Так, я понял. Ты просто злишься. Ждёшь извинений? Отлично. Признаю, я был не прав, поступил глупо и опрометчиво, повёлся как мальчишка. Но я люблю тебя. Очень сильно люблю.

Признание, которое теперь не находило отклика в моём сердце, отзываясь глухой застарелой болью.

— А как же Ненси? Её ты тоже любишь?

Замер на долю секунды, потом с досадой отвернулся, потирая небритую скулу, но которой еще оставался желтоватый след от побоев.

— Фло растрепала.

— И ты хотел, чтобы я жила рядом с твоей любовницей? Разговаривала с ней, общалась и дружила? Выносила насмешки и издевательства? Ты как себе вообще представлял нашу жизнь? Что мы все будем жить большой и дружной семьёй и ждать тебя с охоты?! — выкрикнула я, сжимая кулаки.

— Не передёргивай.

— Ты мне лгал, Ивар. Лгал и изменял. Это после того, что между нами было.

— Я мужчина, — отрезал он, совершенно не чувствуя себя виноватым. — И у меня есть потребности. Если бы ты не осталась с отцом, то и Ненси бы не было в моей жизни. Виновата сама, а пытаешься повесить всё на меня. Но не выйдет.

— Я виновата? — потрясённо выдохнула в ответ.

— После того, что между нами было? Я отдалась тебе, Ивар, доверилась! Или для тебя мой позор пустяк? И мужские потребности важнее моих чувств?

— Я не принуждал тебя тогда.

— Конечно, — фыркнула я, уже не в силах остановиться. Великие, где была моя голова и сила воли еще год назад? — Но дал понять, что исчезнешь из моей жизни, если я не уступлю.

— Не надо делать из меня монстра, Айола! Решение принимала ты, вот себя и вини. И сейчас тебя совершенно не пугает мысль о том, что я могу уйти. Я замолчала, внимательно рассматривая его лицо, ища того мальчика, которого так любила.

— А были ли чувства с твоей стороны? Настоящие? Или просто ты гордился тем, что бедная аристократка бегала за тобой как собачонка?

— Я люблю тебя. Люблю и поэтому забуду этот разговор. Всему виной нервы и потрясение. Ты испугалась за меня и поэтому так среагировала. А то, что было с Ненси, останется в прошлом. Ведь без любви не считается.

— Без любви? — эхом повторила я.

— Да. Это просто животный инстинкт. Ну, не устоял мужик, соскучился по женским ласкам. Так этого больше не повторится, ты же рядом будешь. Это была не измена, а так, недоразумение.

— Правда?

— Конечно, — улыбнулся он, решив, что я вновь попалась на его крючок.

— Что ж, тогда тебе будет не обидно услышать о том, что я тебе изменила… Ведь без любви не считается.

Снова неверие и мой внутренний протест. Я уже не могу остановиться и не хочу. Хочу сделать ему больнее, чтобы он тоже почувствовал мою боль, хоть немного. И пусть это мелочно и некрасиво. Я имела право на маленькую месть. Она до такой степени захватила меня, что я совсем не подумала о последствиях своих действий, наивно веря, что это останется между нами.

Молодой человек некоторое время просто стоял, недоверчиво нахмурив брови, а потом тряхнул головой.

— Это шутка, — уверенно произнёс Ивар.

— Нет.

— Тогда розыгрыш.

— Правда.

— Нет, — упрямо повторил бывший жених. — Ты просто пытаешься мне отомстить, ударив побольнее. Мелочно и глупо, Айола. Я слишком хорошо тебя знаю. Ты никогда не опустишься до такого, аристократическое воспитание не позволит. Только не ты. Я столько лет уговаривал тебя о близости и чтобы кто-то другой. — Он тяжело сглотнул и сжал кулаки.

— Это неправда. Я зябко повела плечами и снова повторила.

— Думай, что хочешь, но я тебе изменила.

Всего лишь один удар сердца, и вот Ивар уже совсем рядом. Болезненно сжал плечи, встряхнул так сильно, что заныла шея, и зло сверкнул глазами.

— Лжёшь, — процедил едва слышно.

Я отлично видела, как побелели сжатые губы и лицо исказилось от едва сдерживаемой ярости, но не испугалась.

— Ты же знаешь, что это не так, — упрямо повторила в ответ, не боясь последствий. Даже наоборот, с каким-то болезненным предвкушением ожидая удара.

— Кто он? — прорычал Ивар и снова меня встряхнул. — Кто?

— Ты делаешь мне больно. Но он меня словно не слышал, до синяков сжимая плечи и нависая надо мной.

— Кто он?!

— Я всё равно не скажу.

— Ты!.. как ты могла?! Строила из себя недотрогу, кривила нос и смотрела заплаканными глазками… Лгала! Всё время лгала! Под кого легла?

— Ты не имеешь права так со мной разговаривать!

— Имею! Ты моя! И только моя!

И как доказательство жесткий болезненный поцелуй, чужой язык во рту и волна отвращения, накрывающая меня с головой. Попытка вырваться, жалкие удары по его спине и плечам, но всё бесполезно. Ивар слишком сильный и я лишь отбила руки.

— Моя! Моя! Только моя! — рычал мужчина, покрывая влажными липкими поцелуями лицо и шею, прикусывая до крови кожу.

— Ивар! Пусти! — испугано вскрикнула я, с отчаяньем понимая, что противопоставить ему мне сейчас нечего.

Руки, не таясь и даже не пытаясь быть мягче или нежнее, сжимали плечи, стягивая с них платье, обнажая и едва не разрывая на части, сжимали грудь и бёдра, прижимая к своему возбуждённому телу.

— Ивар! — вновь жалобно вскрикнула я и забилась, застучала кулаками по его спине.

Мне всегда казалось, что я собрана и могу быстро действовать в любых сложных ситуациях. Но вышло всё наоборот. Вместо того, чтобы призвать искру и отбросить мужчину от себя, как уже было когда-то, я безвольной птицей трепыхалась в его руках, глотая горючие слёзы.

Защита на мне стояла — крепкая и сильная. Но проблема была в том, что Ивар был своим и без соответствующего приказа вред ему никогда бы не был причинён. Я всё ещё верила ему, верила в то, что он не опустится до насилия и не причинит мне боль.

— Моя! — рычал молодой мужчина, покусывая нежную кожу на груди, лишая меня последних надежд на благополучный исход.

— Никому не отдам! Убью любого! Зажмурившись, начала призывать искру, которая тут же засеребрилась на руках. Еще немного и произошёл бы взрыв, но меня опередили. Неведомая сила оторвала Ивара от меня и швырнула в сторону.

Открыв глаза и прижимая руки к груди в жалкой попытке прикрыться, я видела, как граф Торнтон хладнокровно и методично наносит жестокие удары по лицу бывшего жениха, а тот от неожиданности даже ничего не может сделать, разве что попытаться прикрыться. Я видела капельки крови, вытекающие из разбитого носа и кровавой ссадины на щеке Ивара, алыми брызгами окрашивая костяшки сбитых пальцев на руках Элкиза.

— Не надо, — прошептала едва слышно, попятилась и упала на стул, приставленный к небольшому столику.

Дрожащими руками попыталась вернуть платье на место, но оно всё равно сползало с плеч. Не знаю как, но граф меня услышал, выпрямился, достал из кармана белоснежный платок и бросил в лицо Ивару. Только после этого взглянул меня. Я замерла, увидев обжигающий холод его голубых глаз.

— Вы в порядке?

— Д-да.

Смотреть ему в глаза было стыдно, а на бывшего жениха, который постанывая поднялся, встал на колени, дополз до кресла и с трудом в него влез, больно. Отвернулась, прижимая руку к лицу, стирая остатки слёз.

— Так вот значит кто он, — сплевывая кровь, прохрипел Ивар. — Продалась, Айола? Купилась на титул и деньги?

— Убирайтесь вон, — процедил Торнтон, подошёл ко мне и осторожно положил ладонь на плечо, вызывая у меня ступор. Слишком личным и ласковым было это прикосновение.

— Дура ты, Айола, — продолжил Гремзи, игнорируя графа и его приказ. — Просто дура. Он же попользуется тобой как игрушкой, отымеет и выбросит, сломав, растоптав и уничтожив. Неужели рассчитываешь на что-то серьёзное? И на это ты променяла нашу любовь?

— Если вы сейчас не уйдёте, то я позову слуг. В этом доме вам больше не рады.

Если бы голосом можно было заморозить, то в кабинете всё давно бы застыло от холода, таким ледяным был голос графа.

— Айола моя! — упрямо повторил Ивар, пошатываясь встал, вытер лицо и швырнул окровавленный платок на пол. — Никакие деньги не заставят меня отказаться от неё.

— Даже её собственное желание?

— Ивар, — подала я голос. — Уходи! Уходи и не возвращайся. Не хочу тебя больше видеть. Никогда.

— Ты еще пожалеешь, — буркнул он и вышел, громко хлопнув дверью.

А из меня словно весь воздух выпустили, сразу поникли плечи и рыданье заклокотало в горле, вышибая дыхание, мелкой дрожью сотрясая тело.

— Воды? — спросил граф, обходя столик и присаживаясь напротив.

— Нет, — я мотнула головой, пытаясь сдержать запоздавшие слёзы. — Всё нормально. Я сейчас приду в себя.

— Ты ему рассказала?

Я кивнула, проигнорировав его фривольное обращение. В конце концов, между нами столько всего было, что обращение на ты ничего не изменит.

— Может стоит обратиться в органы правопорядка?

— Нет. Я благодарна вам, граф, за помощь и спасение. Очень благодарна, но дальше разберусь сама.

Промолчал, продолжая сверлить взглядом, от которого становилось только хуже.

— Спасибо, — вновь повторила я и неловко поднялась, задев бедром стол.

Жалобно зазвенела фарфоровая чашка. Я бросила на неё непонимающий взгляд, пытаясь понять, как она тут оказалась. Наверное, кто-то из слуг принес чай Ивару, чтобы скрасить его ожидание.

— Айола.  Торнтон поднялся следом, но продолжить я ему не дала.

— Не надо, — прошептала, мотнув головой. — Пожалуйста, не надо.  Я не хочу ничего слышать. Ничего не хочу. Выскочив из кабинета, я едва не наткнулась на Архольда, который как раз шел по коридору.

— Айола, — он бережно и осторожно обнял меня за плечи (я вздрогнула от боли), не давая упасть, и тревожно заглянул в глаза.

— С вами всё в порядке?

— Да. Герцог, я так рада вас видеть. Мы можем поговорить?

— Ну, конечно.

А чёрный взгляд внимательно и цепко осматривал меня. От герцога не укрылись заплаканные глаза, алые пятна на щеках, испорченное платье, которое я продолжала прижимать к груди, и бледный цвет лица.

— Пройдёмте в мой кабинет.

Присев в кресло, я вымученно улыбнулась герцогу, пытаясь спрятать боль терзающую сердце как можно глубже.

— Айола, вы ничего не хотите мне сказать? — осторожно произнёс он, присаживаясь напротив.

Я всё-таки рискнула убрать руки от груди. Платье не сползло, но плечи так и остались обнажёнными. Кожа на них болезненно ныла, скорее всего, будут синяки. Я не видела, но чувствовала красные следы от рук, которые алели и горели огнем.

— Всё хорошо. Как Селина? — попыталась я перевести беседу в другое русло.

— Под заботой моей сестры и искрящих. Они посоветовали оставить её на пару дней в Академии. Будут следить за самочувствием.

— Что-то серьёзное? — сразу встревожилась я.

— Они говорят, что это последствия того случая, — Архольд запнулся и чёрные глаза вспыхнули от застарелой боли, следы которой не исчезли даже спустя столько лет. — Когда она пыталась выжечь чувства.

Я быстро кивнула, показывая, что поняла, что о чём он говорит. Тогда пять лет назад Торнтон и дед Архольда пытались разлучить влюблённых, подставив Корвила. Селина, пытаясь выжечь любовь к

Дереку, едва себя не убила. Лишь вмешательство искрящих не дало ей умереть. И пусть Селина выжила, но смотреть на неё было тогда страшно — почерневшая и поникшая, как пустая оболочка, оставшаяся от некогда весёлой девушки.

— И что теперь? — осторожно спросила у него.

— Сказали, что всё будет хорошо. Сэм и ребёнку ничего не угрожает.

— Но вы всё равно волнуетесь, — мягко улыбнулась ему. — Это нормально и естественно.

— Я здесь, а сердце там, — просто ответил герцог, чуть приподняв уголки губ. — Сэм и за вас волнуется.

— Со мной всё хорошо, — быстро ответила я, резко выпрямляясь.

— Айола, вам не стоит бояться Элкиза. Если этот… мужчина что-то вам сделал или попытется сделать, то вы только скажите. Поверьте, я найду, чем его достать и приструнить.

Выражение лица мужчины было таким красноречивым, что я ни на секунду не усомнилась, что сможет и достанет.

— Нет, — поспешно произнесла я. Становиться причиной новой затяжной войны между мужчинами я точно не хотела. — Вы не так всё поняли. Граф помог мне.

— Торнтон? — Чёрная бровь поползла вверх.

— Торнтон вам помог?

— Да.

— И что потребовал взамен? Душу?

Вот зря он так сказал, потому что я замерла и сердце тревожно забилось, напоминая о собственных словах, которые произнесла этой ночью графу.

«Тело получите, но душа останется при мне…»

— Ничего, — быстро ответила я и снова попыталась поправить платье, которое так и норовило сползти с плеч, открывая грудь. Пусть вырез всё равно был скромным, но я чувствовала себя неловко.

— Айола, вы можете довериться мне. Поверьте, мне не безразлично ваше состояние. И дело не только в том, что вы лучшая подруга Сэм, хотя это даже даёт вам сто очков вперёд. Вы добрая, открытая и честная. Таким сложно в этом мире. Я хочу помочь.

— Спасибо, — смущенно улыбнулась я, тронутая его словами и поддержкой. — Но всё хорошо. Правда.

— А ваше платье? Кто вам порвал его? — устав ходить вокруг да около, прямо спросил герцог.

— Ивар Гремзи, — немного подумав, ответила ему.

— Ваш жених? — поднял брови Корвил.

— Бывший. Я разорвала помолвку. Удивился и даже не попытался этого скрыть.

— Вы уверены?

— Более чем. Скажите, я могу отправиться к Селине? Мне хотелось бы быть с ней рядом, помочь. Вы не переживайте, тревожить или нагружать её своими проблемами я точно не стану. Мы пять лет прожили в Академии, там столько воспоминаний.

— Когда вы хотите отправиться?

— Как можно быстрее.

Сбежать из этого дома, проблем и воспоминаний. Сбежать от графа, один взгляд на которого путает мысли и заставляет совершать ошибки.

Мне просто необходимо прийти в себя и принять случившееся. А для этого надо время. Пара дней в Академии вернёт мне душевное спокойствие.

— Хорошо, — немного подумав, произнёс герцог. — Мы с вами отправимся после обеда. Уверен, ваше присутствие пойдёт Сэм на пользу.

— Спасибо. Большое спасибо. Я соберу вещи, — я вскочила со стула и поспешила к двери.

— Айола? — Голос герцога остановил меня у самого выхода. — Помните, что вы не одна и вам есть кому помочь. Вы нам не чужая.

— Я помню. Спасибо.   Белфор сбежала в Академию.   Граф лично видел, как её небольшой чемодан грузили в карету. Как она сама, взволнованная и покрасневшая от ярких летних лучей, улыбаясь, разговаривала с Архольдом, наблюдая за погрузкой.

Уехала…

Это даже хорошо. Будет время прийти в себя и понять, что происходит в его жизни. Как, когда и почему всё так изменилось, вытаскивая его из скорлупы отчуждения, в которой он надежно жил и существовал  столько лет?

Торнтон поднёс руку к лицу, рассматривая разбитые до мяса костяшки. Натянувшись, кожа заныла и от сжатия пальцев в кулак вновь выступила кровь. Можно было обратиться к лекарю или выпросить у кухарки лечащую мазь, но он не стал. Пусть эта боль и ссадины будут живым напоминанием его ошибки и несдержанности.

Не стоило поддаваться гневу и так реагировать. Но жалобный вскрик Айолы, её тонкие руки, которыми она пыталась отбиться от бывшего жениха, и полные ужаса глаза заставили мужчину потерять контроль.

Никогда и никого до этого Леонард не бил с таким остервенелым удовольствием. Если бы она не остановила, то всё могло зайти слишком далеко. И угрызений совести по этому ублюдку Торнтон бы точно не испытывал. Нахмурившись, провёл пальцами по лбу, пытаясь прогнать воспоминания, выбросить образ северянки из головы. Нет, так не пойдёт. Он же решил забыться, значит так и будет.

Балы и рауты, полные блеска и фальшивых улыбок. Забыться, окунуться в это с головой, вытравить не нужные мысли и забытые чувства.

Ночь и очередная попойка. Но на этот раз только для избранных. Дом Армель был открыт лишь для высшей знати. Всё те же лица и давящая тяжесть чужих взглядов.

Глотнул обжигающий бренди и откинулся на спинку мягкого кресла, закрыв глаза и пытаясь унять пульсирующую боль в висках, которая лишь с каждой секундой усиливалась. Следом заныла нога, а трость, как назло, осталась в особняке. Разговаривать не хотелось и когда в нос ударил знакомый приторно-сладкий запах роз, он едва не скривился от отвращения.

— Граф, — промурлыкала Констанци, проведя пальцами по его напряженным плечам и присаживаясь на подлокотник.

— Я так рада вас видеть. И даже готова простить вашу забывчивость и не выполненные обещания. Пальчики коснулись его лица, вызывая непреодолимое желание отвернуться. А еще лучше умыться. Ощущение грязи стало таким сильным, что Леонард быстро поймал её руку, отводя ладонь от своего лица, и открыл глаза.

— Не слишком ли много внимания для одного меня, маркиза? Ваши гости могут обидеться.

— Моё право как хозяйки. Да и поздравить вас хотелось одной из первых.

— С чем?

— Или посочувствовать, — продолжила она насмешливо, но его было не обмануть, Леонард видел, как  зло сверкали её глаза.

— Не думала, что ваш вкус может настолько испортиться. А с другой стороны, ваша смелость не может не вызывать восхищения.

— В бездну, Констанци, эти игры. О чём вы сейчас?

— Затащить в постель чужую невесту и протеже вашей сестры, которая к тому же является герцогиней, — прошипела маркиза.

— Такое безрассудство не может не восхищать!

— Что за глупости, — спокойно отозвался граф, не выдавая ни голосом, ни взглядом своих истинных эмоций.

— Я не настолько самоуверен.

— А вот её жених утверждает обратное, — выдернув руку из его захвата, парировала женщина.

— Уже пару часов пьёт в лучшем кабаке столицы и рассказывает всем и каждому, как граф Элкиз увёл и соблазнил его простушку-невесту.

«Убью…»

Торнтон медленно встал и быстро огляделся.

На него все смотрели. И как он раньше не обращал на это внимание. Кто-то ехидно, кто-то осуждающие, а кто-то зло. Такой скандал никого не мог оставить равнодушным. И они жаждали продолжения.

Резко повернулся и подошёл к журнальному столику. Схватил бумагу, написал всего пару строчек и быстрым росчерком поставил подпись, после чего сложив несколько раз листок. На титульном обороте еще одна строчка с именем главного редактора сангорианского «Сплетника». Капли воска и личная печать, чтобы не вскрыли конверт раньше времени.

— Ты, — мужчина взглянул на застывшего слугу.

 — Живо передай это записку в редакцию «Сплетника». Скажи, очень срочная новость, требующая выхода уже в завтрашнем номере.

— Да, милорд, — склонив голову, произнёс он и бросился к выходу.

— Граф, объяснитесь! — потребовала маркиза, но была проигнорирована.

— Валкот, — Леонард увидел лучшего друга Архольда, который стоял у окна и был одним из немногих, кто не смотрел на него.

— Вы завтра свободны утром?

— Смотря для чего, — медленно ответил тот.

— Леонард, что происходит? — Армель никак не хотела отставать и просто пылала от гнева. Ситуация выходила из-под контроля и пошла совершенно по другому сценарию.

— Мне нужен секундант.

— Дуэли в Сангориа запрещены, кроме самых серьёзных случаев, — напомнил тот, не спеша соглашаться.

— Защита чести моей невесты достаточно подходящий случай? — зло выдал Торнтон, игнорируя потрясённый вскрик любовницы и шум присутствующей знати, которая жадно ловила каждое его слово.

Рано утром на первой полосе сангорианского «Сплетника», в самом его центре расположилась витиеватая рамка, внутри которой сообщалось о помолке и скорой свадьбе Леонарда Торнтона графа Элкиза и некой Айолы Белфор.