Глава десятая. Невеста

— И всё-таки я вижу, что у тебя что-то случилось, — произнесла Селина на следующее утро.

Мы с ней расположились во внутреннем дворике, сидя в плетёных креслах из гибкого ротанга. Перед нами расположился небольшой низкий столик, на котором стоял поднос с запотевшим графином, до верха заполненным прохладным чаем с мятой и лимоном, высокие стаканы и большая чаша с сочными фруктами. В паре метров от нас был небольшой фонтан, в котором мягко журчала вода, над головами пели птицы, привезённые из разных уголков Киа.

Оказывается быть герцогиней очень выгодно. Простым студентам таких почестей не воздавали. А тут тебе уют, покой и комфорт.

Всё вокруг дышало покоем и умиротворением. Я бы с радостью поддалась этому чувству, расслабились, наслаждаясь незапланированным отдыхом, если бы каждый раз закрывая глаза не видела перед собой перекошенное от гнева лицо Ивара, не слышала его слова в голове и не сгорала медленно от чувства тоски.

Клянусь, я пыталась улыбаться и была искренне рада общению с подругой, но играть роль так сложно, почти не выносимо.

И было глупо считать, что Селина этого не заметит. Мы слишком хорошо друг друга знали. Но я всё продолжала притворяться и прятаться за отрешённой маской.

— Всё хорошо, — отмахнулась я, усаживаясь поудобнее и закрывая глаза.

Лишившись одного органа восприятия, организм обострял другие. Я постаралась сосредоточиться на окружающих нас звуках, вдыхала дурманящий аромат цветущего сада и наслаждалась солнечными лучиками, что каким-то чудом пробились сквозь густую листву дерева, под которым мы сидели. Вот только Селина отказывалась сдаваться так просто.

— Это Дерек запретил тебе меня волновать?

— Нет.

Герцог Архольд бесед со мной не проводил, правила поведения не расписывал и вообще вёл себя максимально корректно и дружелюбно. Я сама не хотела волновать подругу, да и представить было сложно, что я начну с ней обсуждать последние события моей личной жизни. И пусть мы всегда были очень дружны, есть вещи, которые обсуждать не принято. Как я могла предугадать реакцию Селины, когда сама не знала, как должна ко всему относиться и как с этим жить.

— Нет, — задумчиво повторила молодая женщина, явно обдумывая новые вопросы и догадки.

Я услышала, как зашуршала одежда, когда подруга потянулась к графину, как мелодично звякнули кубики льда и прохладный чай разлился по стаканам.

— Ты поссорилась с Иваром?

— Нет.

Позу я не сменила и глаза не открыла, боясь, что она может увидеть в их глубине все мои эмоции и чувства. С каждым часом их всё труднее скрываться. Может, это была ошибка? Приезжать сюда, пытаясь сбежать от проблем?

— Тогда что? Я же вижу, что тебя что-то гложет, сжирает изнутри. Ты несчастна и это делает несчастной меня.

— А вот этого не надо, — я выпрямилась и обеспокоенно посмотрела на подругу. — Никаких волнений, тревог и сомнений. Тебе надо думать о ребёнке. И только о нём.

— Я думаю, — молодая герцогиня вздохнула, касаясь совсем небольшого и едва заметного живота. — И чем больше я думаю, тем тоскливее становится. Это ведь я виновата…

— Остановись, — я подалась вперёд, накрывая ладонью её руку, которая лежала на подлокотнике

кресла. — Даже не смей так думать. И себя винить не стоит. Уж если и кто виноват в случившемся, так это старый Архольд, да простят Великие его грешную душу, и твой братец. Но не ты.

— Я так понимаю, ваш конфликт с Леонардом вступил в новую фазу? — слабо улыбнулась Селина.

— Ошибаешься, — отвела взгляд в сторону и убрала руку, сцепив пальцы в замок, пытаясь скрыть накатившее смущение и злость.

— У нас перемирие.

— Даже так?

Я взяла стакан и сделала глоток, чувствуя, как подруга внимательно за мной наблюдает. Как я не подавилась, не знаю.

— А где Одетт? — быстро перевела тему, вспомнив, что со вчерашнего дня не видела золовку подруги.

— Не знаю. Скорее всего дуется в своей комнате. Переходный возраст и упрямый характер Дерека.

Никто не хочет уступить другому, уверенный в своей правоте. Одетт я еще могу понять, она совсем ребёнок, но Корвилу стоило бы быть умнее.

— Они вчера опять поругались?

— Мне, кончено, никто ничего не сказал, но я почти уверена, что так оно и было. Они слишком похожи.

— Знаешь, мне кажется, что Одетт слишком упорно и рьяно открещивается от кандидатуры Валкота.  Селина согласно кивнула:

— Я тоже так думаю. Валкот красивый, обаятельный мужчина. И пусть разница между ними  внушительная, он производит впечатление умного и понимающего человека. И он ведь нравится Одетт.  К сожалению, это видит еще и мой муж, у которого такта как у слона в посудной лавке. Если бы Дерек так сильно не давил, то Одетт приняла бы свои чувства, осознала и смирилась. А сейчас она просто  действует всем на зло, стремясь поступать с точностью до наоборот. И это меня пугает.

— Не стоит волноваться, — напомнила ей.

— Мне тревожно от мысли, что Одетт совершит какую-нибудь глупость, пытаясь разрушить помолвку.

И у неё это получится, только когда эйфория спадёт, придёт боль и разочарование. Она ведь пожалеет, хотя никогда и не признается в этом, а будет поздно.

— Уверена, что всё будет хорошо. У Одетт есть любящая её семья. Вы не дадите ей совершить глупости.

— Хочется в это верить. — Подруга допила чай и поставила пустой стакан на столик. — Ценю твою  попытку перевести разговор на другую тему для того, чтобы меня лишний раз не волновать, но незнание тревожит куда больше. Фантазия у меня всегда хорошо работала, и я могу напридумывать таких ужасов…

— Вместо того, чтобы сосредоточиться на ребёнке и собственном здоровье, — мягко пожурила её.

— Ты мне не чужая, Айола. И я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Я и так счастлива, — фальшиво улыбнулась подруге.

— Но твои глаза говорят о другом. Меня тревожит этот взгляд, — призналась Селина. — Ты никогда не  была такой, даже в самые тяжелые мгновения жизни… Сейчас из тебя словно вытянули саму душу.

— Я просто стала другой.

— И что послужило тому причиной?

— Взросление, — ответила ей и, подумав, добавила.

— И прозрение.  Селина нахмурилась.

— Мне это не нравится. Совсем не нравится.

— А должно быть наоборот. Я думаю принять твоё предложение и остаться в Сангориа. Разве это не чудесно?

— Я очень рада, — осторожно ответила молодая женщина. — Но надеюсь из-за этого вы с Иваром не  поругались? Мне не хотелось бы стоять между вами, даже неясной тенью.

— Ты не стоишь, — поспешила уверить её. — Мы просто другие.

— Вы поругались, — подытожила Селина. — Я так и знала. Ну ничего, всё будет хорошо. Остынете, успокоитесь вдали друг от друга. Всё обдумаете и помиритесь.

Я промолчала, не желая вдаваться в подробности. Пусть думает так, правду я всё равно не смогу ей сказать.

Именно в этот момент в саду появилась Одетт. Девушка так спешила к нам, что едва не бежала по узкой дорожке, громко стуча каблучками по разноцветной плитке. Чёрные волосы, заплетённые в косу, растрепались и падали на глаза.

— А вот и Одетт, — улыбнулась Селина, смотря на золовку, которая приближалась к нам. Улыбка сползла с её лица, когда подруга разглядела выражение лица девушки.

— Великие, что произошло?

Описать его было сложно. Это была какая-то фантастическая смесь ужаса, шока, удивления, изумления и недоверия.

— Что-то с Дереком?

— Что? Нет, с ним всё хорошо, — Одетт быстро села в свободное кресло, откидывая косу назад и

протянула Селине измятую газету.

 — Вот!

Кажется, это был сангорианский «Сплетник», хотя я могла и ошибиться.

Не знаю, что именно Селина там прочитала, но чем больше проходило времени, тем тревожнее мне становилось. Особенно, когда, закончив чтение, а вчитывалась в напечатанное она очень долго, подруга взглянула на меня.

— Странно, когда ты говорила о перемирии между тобой и Леонардом, я думала, что ты имела в виду нечто другое.

Внутри словно что-то оборвалось. Неужели кому-то стало известно о той ночи? Нет! Этого не может быть. Торнтон обещал, что никому ничего не скажет и я почему-то ему верила. Оставался еще Ивар, но он не мог быть настолько подл. И пусть бывший жених обещал отомстить, но он не мог опуститься до такой низости. Не мог уничтожить меня.

— Селина, — выдохнула едва слышно.

— Я всё объясню.

— Ты не обязана, хотя я не понимаю, почему такие тайны. Ты вообще уверена в том, что делаешь? Я, кончено, буду рада такому повороту событий, это же мой брат. Но ты же его едва терпишь, а теперь…  эта новость, — она беспомощно указала на газету. — Вы что заключили какое-то соглашение? Он тебя заставил? Угрожал?

— Соглашение было, — призналась я, едва не задыхаясь от жгучего стыда. — Но это был мой выбор и отвечать за него тоже мне. Прости, если разочаровала тебя… если ты не захочешь меня больше видеть,  то я пойму и не обижусь. Сейчас же вернусь в особняк и уеду.

— Кажется, она не в курсе, — неожиданно произнесла Одетт, которая всё это время молча за нами  наблюдала.

— Такое ощущение, что вы говорите о разных вещах.

— Мне тоже так кажется, — вздохнула Селина и подала мне газету.

— И это очень странно.

Большую, узорчатую рамочку с завитушками и жирным текстом внутри было очень трудно не заметить. Она притягивала взгляд, обращала на себя внимание. Прочитать поздравления тоже не составило труда. А вот с осмыслением всё было намного сложнее.

У меня в голове никогда не было такого грохота. Такое ощущение, что там началась глобальная перестройка, в связи с полученной информацией. Потому что в нормальном состоянии осмыслить прочитанное было просто невозможно.

— Это что? — прошептала я, взглянув на подругу.

— Объявление о вашей с Леонардом помолвке и скорой свадьбе, о которой ты явно была не в курсе.

— Н-нет! — Я снова взглянула на газету. — Великие! Этого… этого просто не может быть. Я не понимаю, как и зачем? Я вообще ничего не понимаю. Это какая-то ошибка или розыгрыш.

— На розыгрыш похоже мало, — заметила Одетт. — Сплетник дорожит своей репутацией и с потолка такие сведения не берёт. Боюсь, всё очень серьёзно.

— Значит стоит вернуться в особняк и всё узнать самостоятельно, — решительно произнесла Селина.

— Дерек будет против, — заметила молодая девушка, не делая попыток остановить невестку.

— Ничего, я сама с ним разберусь. Но стоять в стороне, когда дело касается моего брата и лучшей подруги, я не могу. Айола, ты как?

— Феерично.

Грохот в голове стал стихать и сейчас я не знала, чего хочу больше: сбежать в Изгар или вернуться в Сангориа, найти Торнтона и отвесить ему еще одну пощечину. Кровожадные мысли об убийстве пришлось на время отложить в сторону, трупы не разговаривают. А я хотела узнать, что именно двигало графом, когда он решался на такое. Вот выясню, а потом можно будет и пустить кровь.

Селина не стала откладывать дела в долгий ящик. Благодаря её влиянию и социальному статусу мы оказались в особняке уже через три часа, где меня ждали еще одни новости и не слишком радостный приём.

— Ты! — Элодия вылетела в холл, стоило мне только войти внутрь особняка. Такое ощущение, что она ждала меня у окна.

— Ах ты, лицемерная дрянь!

И бросилась на меня с кулаками. Признаюсь, зрелище было то еще: золотистые волосы торчали в разные стороны, глаза сверкали от ненависти, а лицо перекосила гримаса гнева.

Защита на этот раз сработала как надо, и дорогая кузина с громким хлопком отлетела в сторону, падая на пол. Надо сказать, такое болезненное приземление нисколько не ослабило желание девушки и дальше посылать проклятья в мою сторону:

— Лицемерка! Лгунья! — кричала она, растирая по лицу горючие слёзы, размазывая уродливыми

потёками косметику.

— Учила меня морали, а сама легла под графа! Он всё равно на тебе не женится! Никогда! Ты пустышка! В тебе нет изящества аристократки! Глупая деревенщина! Дура!!

— Элодия? — тётушка вбежала в холл и бросилась поднимать с пола зареванную дочь. — Милая, как же так?

— Это она! — Обвинительный тычок в мою сторону. — Это всё она! Она виновата! Бросила меня Шеридану, избавилась и заняла моё место! Это моё место!

— Замолчи, — тихо сказала я.

Меня еще немного потряхивало от использования щита. Искры магии серебрились на пальцах, не желая успокаиваться, чувствуя исходящую от кузины угрозу.

— Элодия, вам стоит взять себя в руки, — вмешалась Селина, которая до этого молча стояла за моей спиной.

— Где Леонард?

— Она отняла его у меня! Отняла! — всё никак не желала отступать девушка, ища поддержки у герцогини. Кузина оттолкнула мать и встала на колени, не сводя жалобного, просящего взгляда с Селины. — Это ведь неправильно. Нечестно. Граф должен был стать моим. Я же лучше. Понимаете, лучше! Я образованна, умна и красива. Она не подходит графу. Вы же видите это! Должны видеть!

— Элодия. — В голосе герцогини прорезались металлические нотки, которые даже меня заставили вздрогнуть.

— Успокойтесь. Леди не пристало себя так вести и унижаться. За её спиной одобрительно хмыкнула Одетт, но от дальнейших комментариев удержалась.

— Дочка, вставай, — тётя Полин засуетилась вокруг кузины, которая вновь упала на пол, сотрясаясь от рыданий.

— Герцогиня права. Не надо тебе так делать… что скажут слуги.

— Так, где мой брат?

— Граф у себя в покоях, — ответила Делайн, застыв в проёме.

— С ним лорд Валкот.

— А этому что тут надо? — сразу вспыхнула Одетт и нахмурилась.

— Он доставил графа, — пояснила тётя, которой всё-таки удалось поднять Элодию с пола.

— Что значит доставил? — тут же встревожилась Селина. — Чего я еще не знаю?

— Ой, — охнула Делайн, прижимая руку к губам и тревожно взглянув на меня.

— В чём дело? — тут же спросила я. — Не молчи же.

— Вся столица гудит.

— О помолвке? — вставила Одетт. — Так мы знаем уже. Поэтому и вернулись так рано. Поддерживая рыдающую дочь, тётя повела Элодию в гостиную.

— О дуэли, — пояснила кузина.

— Граф Элкиз дрался на дуэли с твоим Иваром.

— Что? — мне пришлось сделать шаг в сторону и схватиться за стену, чтобы не упасть.

— Что ты  сейчас сказала?

— Какая дуэль? — судя по голосу, Селина тоже прибывала в глубочайшем шоке.

— За честь Айолы, — пояснила, смутившись, Делайн.

— Ничего себе поворот, — совсем не аристократически присвистнула Одетт.

— Он жив? — быстро спросила я.

— Кто?

— Граф, конечно!

В живучести Ивара я не сомневалась. Охотник и деревенский парень, который много времени проводил в кузне, куя металл и размахивая огромной кувалдой.

— Ох, Великие, — простонала Селина, и я тут же подбежала к ней, обнимая за талию.

— Воды? Врачей? Тебе не стоило возвращаться с нами.

— Всё хорошо, — мотнула она головой, но я видела, как на пару секунд побледнело её лицо. — Что с Леонардом?

— Жив и относительно здоров, — тут же успокоила нас Делайн, до которой только стало доходить, какую глупость она только что произнесла.

— Помят немного. Совсем чуть-чуть. Искрящих вызвать отказался. Поэтому с ним лорд Валкот.

— Идём, — распорядилась Селина, уже придя в себя.

— Я вас тут подожду, — крикнула Одетт.

Вверх по лестнице, едва сдерживаясь, чтобы не броситься бежать, и застывая у двери в его покои, так, словно наткнулась на невидимую стену.

— Всё будет хорошо, — шепнула я подруге, не зная, кого хочу убедить больше — себя или её.

— Да, всё будет хорошо. Плохие новости обычно быстро распространяются. Открывай. Клянусь, если это всё розыгрыш, то я сама лично его покалечу.

— Становись в очередь, — мрачно сообщила ей, осторожно постучав. Дверь открылась почти сразу.

— Герцогиня, — лорд Валкот улыбнулся, увидев нас на пороге и посторонился, давая пройти.

— Не ожидал, что вы так быстро вернётесь. Дерек в курсе?

— Пока нет. Где Леонард? — Селина первой зашла внутрь. — Почему вы не настояли на лекарях?

— Граф весьма категорично о них высказался, но может у вас получится его уговорить, изменить своё мнение. Госпожа Белфор, — Валкот повернулся ко мне, и его улыбка стала еще шире. — Поздравляю с помолвкой и скорой свадьбой.

— Спасибо, — промямлила я, стараясь не вдаваться в подробности. Сделала всего пару шагов и замерла, сжимая ткань платья и тревожно смотря на закрытую дверь спальни.

— Ты чего? — Селина обернулась и недоумённо на меня посмотрела.

— Пошли.

Войти туда, начать разговор, потом не сдержаться, сорваться на крик, весьма красноречиво высказать графу всё, что о нём думаю, подтверждая слова Элодии о своём грехопадении и той проклятой ночи… И всё это на глазах у Селины. Нет, этого допустить нельзя.

— Ты иди. А я тебя тут… подожду. Если не сбегу.

Подруга задумчиво посмотрела на дверь, потом на меня, снова на дверь, а затем перевела взгляд на Валкота.

— Как вы говорите его состояние?

— Удовлетворительное. Волноваться не стоит.  Она кивнула и снова взглянула на меня.

— Тогда будет лучше, если ты войдёшь туда одна.

— Не думаю, что это хорошая идея, — пошла на попятную я.  Это выглядело неправильно, странно и двусмысленно.

— Наоборот. Мне же нельзя нервничать и волноваться. Да и пользы будет мало. Вылечить я его всё  равно не смогу, мне пока запрещено вызывать искру. Вот подлечишь его, уберёшь синяки, а потом уже я  с ним поговорю. А сейчас будет лучше спуститься вниз и отправить Дереку сообщение о том, что я здесь.

— Селина. — Я поймала подругу за руку и покачала головой.

— Не надо.

— Я прошу тебя помочь моему брату. Ты можешь это сделать для меня?

— Да, — сдалась я.

— Спасибо, — молодая женщина улыбнулась и крепко обняла меня. — Всё будет хорошо. Ты должна с ним поговорить и всё выяснить. Первая. А я в любом случае тебя поддержу. Только не убивай его, оставь и мне кусочек.

— Ты не понимаешь…

— Не понимаю, — посерьёзнев, призналась она.

— Как и ты. Не уверена, что сам Леонард понимает, что сделал.

— О чём ты?  Та отмахнулась, отступая к Валкоту.

— Буду ждать тебя внизу.

Дверь за ними тихо закрылась, я все никак не могла войти в спальню. Для того, чтобы собраться с духом, мне понадобилось секунд тридцать.

В спальне было светло, шторы распахнуты, впуская солнечные лучи. Торнтон лежал на кровати и при моём появлении даже не дёрнулся. Голова откинута, пара светлых прядей упали на лицо, а брови нахмурены. Рубашка с алыми пятнами на воротнике расстёгнута, обнажая грудь.

Подойдя ближе, я присела на краешек кровати и принялась осторожно рассматривать синяки и ссадины, которые украшали лицо графа. Признаюсь честно, я ожидала худшего, но Торнтон выглядел неплохо.  Кажется, у меня входит в привычку лечить пострадавших в драке.

Можно было, конечно, разбудить мужчину, поговорить, а уж потом лечить, но мне стало его жалко. Осторожно протянула руку, ладонью вниз, задержав над его лицом и призвала искру для полного осмотра.

Она лишь засеребрилась на кончиках пальцев, когда Торнтон тихо вздохнул, дёрнул головой и открыл глаза, посмотрев прямо на меня.

— Белфор, — беззвучно прошептали губы, в уголке которых запеклась кровь.

— Она самая.

— Пришла добить меня?

— Стоило бы так и поступить, но это было бы бесчеловечно. Так что лежите спокойно, граф, мне надо проверить ваш организм на наличие переломов, трещин и ушибов.

— Не надо, — он попытался поймать мою руку, но я увернулась, сердито на него уставившись.

— Это было крайне глупо!

— Что именно? — хмыкнул он, приподнимаясь и усаживаясь поудобнее, при этом его лицо скривилось от боли.

Я задумалась всего на мгновение.

— Всё. Давать это глупое объявление, вызывать Ивара на дуэль, драться с охотником и после отказываться от лекаря. Я еще удивляюсь, как он вас не покалечил.

— Лекарь? — невинно уточнил он, наблюдая за мной сквозь полуприкрытые веки.

— Ивар.

— Знаешь, твоё неверие в мои силы и способности раздражает. Считаешь меня слабее? Изучая рёбра внутренним взглядом, я не сразу поняла суть вопроса.

— Ивар охотник, — дипломатично ушла от ответа.

— Профессиональный борец против нечисти.

— А я изнеженный аристократ, — догадался тот.

— Видела бы ты своего женишка сейчас. Ему досталось больше моего. Не всё так просто, как может показаться на первый взгляд.

— Он не мой и уже не жених, — поправила я.

— Переломов нет, трещин тоже. Вы легко отделались, граф.

— Да, — медленно повторил мужчина. — Теперь твой жених я. И ты моя. Руки дрогнули, и я быстро опустила их на колени, пытаясь скрыть свои эмоции.

— Объявление будет опровергнуто. Я не стану вашей женой, Торнтон.

— Всё ещё на вы. — Губы сложились в кривую усмешку.

— После того, что было… и что будет.

— Не будет. Свадьбы не будет.

— У тебя нет выбора, Айола.

— Снова шантаж? — выдохнула едва слышно. — Что вы еще захотите отнять у меня на этот раз?

— Я ничего не отнимал, а наоборот подарил… Чувственность, желание, наслаждение. — И протянул руку, пытаясь коснуться моего лица.

— Тебе ведь было хорошо той ночью, Айола? Твои стоны до сих пор звучат у меня в голове.

Я дёрнулась, но смогла усидеть на месте, чувствуя, как жар смущения начал окрашивать щеки в румянец. Эта спальня, этот мужчина и воспоминания, которые стоило похоронить еще вчера.

— Вы не должны этого вспоминать.

— Не должен, — согласился Торнтон.

— Но не получается.

— У вас жар, горячка и бред.

— Гремзи всем растрепал о нашей ночи. Он уничтожил тебя и твою репутацию, Айола. Тяжело сглотнула, пытаясь осмыслить и принять всю череду последствий, которые ждут меня за стенами особняка.

— Переживу.

— А твоя семья? Отец, тётя, кузины. Я сейчас говорю не про Элодию. Что будет с Делайн? Скандал затронет и её, лишив возможности на счастливое будущее. А о Селине ты подумала?

— Я всё решу. Отец не узнает. У нас в Изгаре другие правила. Я исчезну из Сангориа и все забудут.

— Не переживай, ему я сообщу сам. Лично.

— Что-о?!

— Я не меняю своих решений, Айола. Ты должна была это уже понять. Если я сказал, что ты будешь моей женой, то ею будешь.

— Граф Элкиз, который всегда добивается того, чего хочет, — зло выдавила я из себя.

— Только в чём  выгода тут? Приданного не имеется, красоты особой тоже.

— Меня устраивает.

— Происхождение столь туманно, что почти не считается, — продолжила я.

— Общество примет  простушку? Простит?

— Мне простит.

— А ваша семья? — Если Торнтон думал, что отступлю, то жестоко ошибся.

— Они обрадуются деревенщине в качестве вашей жены? Стоит ли дело всех этих трудностей, граф? Ведь кроме дара у меня нет ничего.

— Разве этого мало?

— Я не люблю вас! — выпалила последний довод.

— Я вообще бесчувственная скотина, — спокойно отозвался он, ничуть не смутившись, — не способный на сильные эмоции.

— Я вас ненавижу!

— Это придаст пикантности и остроты нашему браку. Аргументы кончились. Я еще некоторое время сидела, хватая ртом воздух и лишь потом смогла прохрипеть:

— За что?

Мой вопрос вызвал совершенно неожиданную реакцию. Торнтон изменился в мгновение, как по щелчку пальцев. Вот только что передо мной сидел любовник, уставший, измотанный, один взгляд в светло- голубые глаза которого заставлял моё бедное глупое сердечко замирать от непонятной тоски.

Всего один вопрос, как крик израненной души, и мужчина вдруг резко выпрямился, взгляд заледенел, а черты лица заострились, став угловатыми, резкими и жесткими. Любовник сменился, уступив место расчетливому дельцу, надменному и черствому.

Может, это и хорошо. С таким Торнтоном я знала, как разговаривать и как быть. Он не вызывал в душе раздрай, не путал мысли непонятными взорами. Это был истинный граф Элкиз, гордый и недоступный для северянки аристократ. Так хорошо, так правильно.

— Это так страшно, Белфор? — выплюнул он зло, а я вздрогнула от того, как прозвучала моя фамилия в его устах: резко, как пощечина.

— Или ты в таком шоке от счастья, что совершенно перестала соображать?

— Выбирайте выражения, граф, — выдохнула в ответ.

— Вот именно. Граф. А тебе на блюдечке преподносят титул графини, состояние, земли, деньги, почёт и уважение.

— Фальшивое, — вставила я.

— В нашем мире всё фальшивое, — парировал тот и продолжил перечислять мои плюсы: —

Возможность заниматься любимым делом. Я не буду возражать против твоей работы артефактором.

Даже буду платить, как и обещал. Можешь откладывать эти деньги и гордиться тем, что сама их заработала. Это ведь так важно для тебя, потешить свою гордость.

— Всё? — с трудом сдерживаясь, уточнила у мужчины.

— Почти. И я в твоей постели.

— Надолго ли? — не удержалась от ехидного комментария.

— Пока не произведёшь одного-двух сыновей. Титулу нужны наследники. А дальше всё в твоих руках. Меня замутило. Как может он так легко и равнодушно говорить о таких важных вещах. Сын, дети, мужчина в моей постели. Я позволила себе представить это и вздрогнула. Одна… огромный дом, полный чужих воспоминаний и собственной боли. Одиночество, которое не в силах заглушить даже работа. Клетка, золотая, но клетка, которая будет давить на меня из года в год, пока не задушит в своих объятьях.

— Вы слишком плохо меня знаете, граф, — сглотнув ком, тихо ответила ему. — Я не продаюсь.

— Всё продаётся. Надо лишь назвать приемлемую цену. Не деньги, так что-то еще.

— Но не любовь.

— Снова любовь? Мы уже это обсуждали, Айола. Я не требую от тебя и не буду требовать великих чувств и страстей. Хотя страсть в спальне нам пригодится, но там же участвует тело, а не душа, не так ли? Я молча смотрела на него, ожидая продолжения.

— Послушание, пристойное поведение, манеры, соответствующие статусу графини, верность и благоразумие. Вот и всё, что от тебя требуется. Считай, что это еще одного наше соглашение. Соглашение длинною в жизнь.

— Вы не получите моего согласия.

— Я спас твою честь, Айола. Скандал набирает обороты, прямо сейчас, в эту секунду. Лишь наша помолвка удерживает эту жаждущую твоей крови толпу.

— Какое благородство! Вы так рьяно и показательно перечислили мои плюсы, но забыли упомянуть о своих. Вам то какое дело, Торнтон? В чём выгода?

— А мне казалось, что ты умнее. Неужели не видишь?

— Видела, не стала бы спрашивать, — огрызнулась в ответ. Сидеть на одном месте становилось всё сложнее. Этот мужчина выводил меня из себя, тревожил, заставлял совершать ошибки. — На ум приходит лишь одно. Вам стало скучно. Игра чужими жизнями приелась и захотелось новых ощущений.

И тут появилась бедная северянка. Та, которой можно играть как куклой, ломать и заставлять плясать под свою дудку… Но я так не хочу. Сейчас я пытаюсь вырвать из своего сердца одного кукловода, который играл моими чувствами семь лет, как в моей жизни появился другой.

— Только на этот раз выхода у тебя нет. Наш брак состоится.

— Силой потащите в Храм? Угрозами? Ваш любимый способ добиваться желаемого.

— Ты сама пойдешь. По собственной воле.  Его самоуверенность страшно раздражала.

— Никогда. Вы не получите игрушку, которая наскучит вам через месяц-два. Я не позволю сломать мне жизнь!

— Игрушку? — зло оскалился Торнтон, хватая меня за руку. — Для игрушки ты слишком несговорчива, Айола. Хочешь знать, в чём моя выгода? Отлично! Я скажу.

— Мне больно, — прошипела я, пытаясь вырвать руку из захвата. Не вышло.

— Я давно искал кандидатуру на роль моей жены. Мне скоро тридцать и пора обзавестись наследником.  Признаю, претендентки были несколько иного плана и отличны от тебя. Богатые наследницы  респектабельных семей с внушительным приданным и связями. Невинные девы со школьной скамьи, которые смотрели бы мне в рот и беспрекословно подчинялись, выполняя все мои прихоти. Вот это как раз подходит под твоё определение «куклы». Они такие и есть — яркие, ослепительные, послушные и  насквозь фальшивые.

— Ну так и женитесь на такой.

— Ты подходишь больше.

— Вы издеваетесь? — Руку всё-так удалось вырвать, и я быстро вскочила, потирая ноющее запястье.

— Напомнить, как кривилась ваша матушка, стоило ей лишь увидеть меня, а отец вообще смотрел как на пустое место. Думаете, свадьба изменит это отношение?

— Мне совершенно всё равно на мнение лорда и леди Торнтон. Они давно утратили вес и какое-то значение в обществе. В отличие от четы Архольдов.

— Вы… — я распахнула глаза, захлебнувшись от шока.

— Ты лучшая подруга Селины. Почти сестра. Ты вклад в наше дальнейшее сотрудничество с герцогом.

— Корыстный ублюдок, — выдохнула я.

— Рождён в законном браке, — невозмутимо отозвался граф. Не мужчина, а холодная статуя. — Плюс ко всему ты талантливый артефактор и вполне устраиваешь меня в постели. Опыта, конечно, мало. Но я научу…

Пощёчину я ему всё-таки дала. Не такую болезненную как хотелось бы. В последний момент, вспомнив о его травмах, я придержала руку. Но всё равно хлопок был громким. Вот только удовлетворения это не принесло.

— Ненавижу!

Но и это не возымело должного эффекта, только глаза опасно блеснули в тени длинных ресниц.

— Ты же хотела откровенности, требовала перечислить плюсы. Я честен с тобой, Айола. А ты? Ты честна со мной и с собой? Может, хватит играть в обиженную невинность? Наш брак будет выгоден обоим и тебе стоит это признать.

— Мне всё равно, что обо мне будут говорить. Мне всё равно на скандал и позор, который покроет моё имя… Высшая аристократия давно утратила для меня привлекательные краски и вариться в этом гадюшнике я не стану. Приняв это предложение, Торнтон, я потеряю себя… исчезну, сметённая вашей  гордыней и честолюбием. Я просто не смогу так жить, не смогу притворяться счастливой изо дня в день. Рожать сыновей и молча наблюдать, как вы превращаете их в своё подобие? Нет, никогда.

— Это ваш окончательный ответ?

— Да. Я благодарна вам за попытку спасти моё честное имя. Но моя благодарность не распространяется так далеко. Прощайте…

Селина пришла через час. Замерла в дверях, молча изучая брата и только потом вошла, сразу присаживаясь на кровать.

— Ужасно выглядишь, — сообщила она.

— Чувствую себя не лучше.

— Тогда почему отказался от лекаря?

— Он не поможет.

Разве лекарь может залатать ту огромную чёрную дыру, которая горела в груди? Разве она может затушить гнев, который сжимал сердце и требовал совершить глупость? Разве он сможет вернуть былое хладнокровие и спокойствие?

— Дрался на кулаках?

— Я ведь вызвал Гремзи на дуэль, так что право выбора было за ним. Я бы остановился на кинжалах. Красиво, эффектно и изящно. Но пришлось соглашаться, — ответил он, потирая скулу.

— Сильно покалечил Гремзи?

— Хорошо хоть ты не сомневаешься в моих способностях…

— Первое место в мужском клубе по боксу, — фыркнула она.

— Ты ведь всегда и во всем стремился быть первым.

— Привычка детства.

«За ошибку отец наказывал жестко, бескомпромиссно и больно…»  Кивнула, задумчиво водя ладонью по покрывалу.

— Она же моя подруга, Лео. Моя лучшая подруга.

— Я знаю.

— У тебя должны были быть очень веские основания, чтобы совершить такое.

— Я лишь защищал её честь.  Снова кивнула, но не поверила, задав следующий вопрос:

— То, что говорил Гремзи, правда?

Торнтон лениво усмехнулся, закидывая руки за голову и вздрагивая от боли, прострелившей бок. Он отлично понял, что именно сестра имела в виду, но отвечать не спешил.

— Неужели думаешь, что я стану обсуждать с тобой чисто гипотетическое моральное падение госпожи Белфор?

В глубине её синих глаз, что-то промелькнуло и пропало. Леонард не успел отследить и понять, но насторожился. Она слишком хорошо его знала. Понимала ли это Селина? Он сам не знал, но подобрался, готовясь к худшему.

— Почему она, Леонард?

— Решил оказать тебе услугу и спасти лучшую подругу.

— Врёшь. Не только мне, но и себе. Помнишь, год назад я сказала тебе, что наступит такой день и в твоей жизни появится девушка, которая полностью перевернёт твоё сознание? Что однажды тебе придётся сделать выбор — долг или сердце?

— Я не умею любить, Селина, — мужчина холодно прервал сестру. — И здесь выбора нет. Голый расчёт и только. Не приписывай мне тех качеств, которых нет. Разочаровываться больно.  Но герцогиня его словно не слушала.

— Великие, как Айоле удалось пробиться через твою броню?

— Ты принимаешь желаемое за действительное, сестра.

— Я говорю то, что вижу, братец, — парировала она и тут же посерьёзнела.

— Не сломай её, Леонард.

Айола сильная, гибкая и стойкая, но даже у неё есть предел. А она и так сейчас на грани.

— Если ты действительно желаешь ей счастья, то помоги её уговорить.

— Она тебе отказала, — понимающе улыбнулась Селина.

— Ожидаемо.

— Ты ведь знаешь, что с ней могут сделать. Они растопчут её, будут смаковать детали позора.

— Что ты хочешь от меня? Чтобы я предала подругу и уговорила её стать твоей женой?

— Это так плохо? 1334a35

— Ты её не достоин, — честно ответила молодая женщина, даже не думая приукрашать правду.

— Айола — сокровище, а ты бездушное чудовище.

— Я — зло, — согласился граф.

— Но выбирая из двух неприятностей, надо остановиться на наименьшем. Я не прошу тебя предавать подругу, а лишь подумать, взвесить и сделать выводы.

— Хорошо, — помолчав, ответила она. — Я подумаю. Ничего не обещаю, но лгать Айоле я не стану.

— Я и не прошу. Спасибо и на этом.

— Рано благодарить. Но я тоже хочу, чтобы ты был счастлив, Леонард. Несмотря на твой отвратительный характер. А теперь отдыхай. Тебе надо восстановится.

Выйдя в коридор, герцогиня Архольд некоторое время просто стояла, смотря перед собой. Сложно сказать, какие мысли были в её голове, но простояв так минуту, она неожиданно встряхнулась, выпрямилась и сделала кое-какие важные для себя выводы. Осталось лишь убедить этих двоих.