Глава одиннадцатая. В ловушке

Нити не желали соединяться. Как ни пыталась, как ни старалась, обливаясь потом и бормоча едва слышно проклятья, они всё равно разрывались, отслаивались и совершенно отказывались подчиняться. Вот уже почти час я, разложив по полу заготовки и бумаги, чертежи и планы, инструменты, камни, проволоку и накопители, пыталась хоть немного отвлечься от проблем.

Работа всегда помогла прийти в себя и разобраться в проблемах. Сосредоточившись на искре, полностью погрузившись в волшебный мир артефактов, я очищала своё сознание и выход находился.

Всегда, в самой сложной ситуации у меня был выход. Всегда, но не сейчас. Силовая нить снова порвалась. Жалобно звякнув и ослепив меня короткой вспышкой, она рассыпалась в моих руках, оставив после себя лишь лёгкий, едва заметный блеск на пальцах. Прошипев сквозь зубы изгарское ругательство, я перестала пытаться хоть что-то сделать, оперлась спиной о диван и закрыла глаза. Ладони болезненно пощипывали от магической отдачи и впервые за долгое время хотелось плакать. От бессилия.

— Тук-тук-тук. — Стук, заставивший меня открыть глаза и напрячься. Дверь осторожно приоткрылась и в проёме показалась голова Селины.

 — Не помешаю?

— Нет. — Я устроилась поудобнее и убрала ноги с прохода. — Проходи.

— Работаешь?

Подруга осторожно опустилась рядом, прямо на пол, поджав под себя ноги и опираясь на руку. Сколько раз мы сидели так же в нашей комнате, разговаривали, делились планами на будущее, мечтали. Как  давно это было.

— Немного. Пытаюсь отвлечься. Тебе не тяжело сидеть на полу? Может, сядешь на диван?

— Не хочу. Я еще не такая большая и отлично чувствую своё тело. Мне удобно. Помнишь, как мы сидели так же в общежитии?

— Помню, — улыбнулась в ответ.

Как же мы похожи. Даже мысли те же в голову приходят. Может поэтому так сильно подружились.

— Всегда восхищалась и завидовала твоему таланту, — произнесла тем временем Селина, беря в руки одну из заготовок.

— Управлять материей и искрой, уметь соединять их, используя в своих интересах. Создавать что-то новое, ранее никем не придуманное. Это достойно восхищения.

— Спасибо, — ответила я, ожидая продолжения. Ведь не просто так она сейчас ко мне пришла.

Заготовка вернулась на место и Селина взглянула на меня — прямо и открыто. Взгляд, который говорил мне, что избежать разговора не получится.

— Может поговорим?

— О чём? — устало спросила у неё.

— О том, что произошло.

— Мне придётся съехать. Как только будет дано опровержении о помолвке начнутся неприятности. Я не хочу, чтобы они затронули тебя и твою семью.

— Прекрати, — неожиданно резко прервала меня молодая женщина и сморщилась.

— То, что я беременна, не значит, что глупа. И уж точно не стоит делать из меня беспомощную куклу. Мне уже лучше, и я хочу помочь. Расскажи мне всё.

— Нечего рассказывать, — ответила ей и принялась собирать всё с пола в небольшую коробку, которая стояла у столика, пряча взгляд и боль.

— А я так не думаю. Что происходит между тобой и Лео?

— Селина, не надо, — предупреждающе произнесла я, прекрасно зная, чем может закончиться этот разговор. Я многое не могла пережить, но не её потерю. Если и Селина от меня отвернётся… это будет очень больно.

— Я большая девочка, Айола, и понимаю, что вы с ним были… — она всё-таки запнулась, — близки. Не смотри на меня так. Я давно об этом догадалась. Пойми, я не собираюсь от тебя отворачиваться, закатывать глаза и падать в обморок. Если так произошло, значит, на то были причины. И мне бы хотелось их знать. Иначе я просто не смогу тебе помочь. А я очень хочу. Смотрела ей в глаза и видела, что подруга не врёт мне сейчас. Ни мне, ни себе.

— Я ошиблась, Селина, — выдохнула в ответ, обнимая себя за плечи.

— Всё ещё можно исправить.

— Нет. — Я покачала головой. — Нельзя. Уже нельзя. Я сама себя загнала в ловушку.

— Не вини себя и не спеши с опровержением помолвки.

— Ты серьёзно? Думаешь, я соглашусь на этот брак? — и только потом догадалась.

— Это Торнтон  попросил тебя поговорить со мной?

— Просил, — не стала лгать она.

— Но я не собираюсь вставать на его сторону и тащить тебя в Храм. У меня есть идея, выход, который удовлетворит интересы каждого. Хотя бы часть, кое-чем придётся пожертвовать.

— И что это за идея?

— Сначала ты мне всё расскажешь. Я должна знать, что происходит.

— Всё-всё? — нервно улыбнулась в ответ.

— Всё самое главное.

Внутри меня боролись два чувства. Желание поделиться своей болью и отчаяньем или дальше копить всё это изо дня в день, пока они не сожрут меня изнутри.

— Я ошиблась, Селина, — вновь повторила я. — Как же сильно я ошиблась…

И рассказала. Всё без утайки. Наплевав на стыд и страх потерять лучшую подругу.

— Так, — медленно произнесла она после того, как я закончила.

— Давай проясним ситуацию. Вдруг я что неправильно поняла… Лео шантажом вынудил тебя…

— Купил, — поправила её я, не давая ей закончить. — Не шантажировал, а купил. Одну ночь за шесть тысяч золотых.

— У меня просто нет слов… Хорошо оценил.

— Селина!

— Прости, мысли вслух. Просто не похоже на моего брата. Такие риски, суммы и просто так… Или не просто так.

— Задетое самолюбие? — предположила я.

Но подруга со мной не согласилась.

— Ты сама то в это веришь? Тут что-то другое. В любом случае, чести это моему брату не делает. Он воспользовался твоим положением и поступил плохо. Больше всего мне хочется пойти и прибить его… нет! Наслать на него Дерека. Тот точно ему что-нибудь оторвёт. И будет прав. Я грустно улыбнулась.

— Ты раньше не была такой кровожадной.

— Беременность. Малыш меняет моё сознание… Ивара ты больше не видела?

— Нет. И не хочу… Слишком больно. И так сложно. Умом я понимаю, что надо порвать и выбросить, перерубить этот узел. А сердце… семь лет, Селина, семь лет я любила его или думала, что любила. Такое так просто не забывается. Боюсь, что увижу вновь и снова провалюсь.

— Я не дам тебе это сделать. Деньги он взял?

— Конечно, взял. На кону стояла его жизнь. Так что забрал и уже давно обналичил. Подробности я не знаю, если хочешь узнать, то спроси у Торнтона, деньги-то были его.

— А казался таким очаровательным парнем. Кажется, я совсем не умею разбираться в людях.

— Он и был хорошим. Когда-то был и сейчас, наверное, остался. Только я не хочу в этом разбираться. Пусть предательство, пусть бросила. Просто не хочу. Прав был папа, говоря, что мы слишком разные. Но мне хотелось верить в обратное, что любовь спасёт нас и всё победит.

— Любовь всё победит. Если это любовь.

— Значит, мне не так повезло как тебе.

— Отставить грустные мысли! — Селина, кряхтя, поднялась и пересела на диван, потирая затекшие ноги.

— У тебя всё обязательно будет. Я знаю. Может и хорошо, что всё открылось сейчас. Потом бы было сложнее.

— Наверное, но боль от этого не уходит и проще не становится. Так что у тебя за идея?

— Пообещай, что выслушаешь и не станешь хвататься за сердце.

— Начало не очень обнадёживающее, — заметила я.

— Ничего страшного. Мы спасём тебя от позора, но и полноценной женой Лео ты не станешь, если не захочешь.

— Ничего не поняла, — нахмурилась в ответ, а по позвоночнику пробежал холодок. — К чему ты ведёшь?

— Фиктивный брак!

— Что-о?   Такого поворота я точно не ожидала.

— Ты обещала выслушать, — напомнила подруга, не давая мне взорваться от возмущения, хотя очень хотелось.

— Я помню, что обещала. Но то, что ты предлагаешь…

— Реальный шанс. Послушай, — она снова переместилась, пытаясь сесть поудобнее, рука неосознанно коснулась живота. — Давай признаем, что если Лео втемяшил себе в голову, что ты должна стать его женой, то он своего добьётся. Любыми способами и даже шантажом. А ты не сдашься, упорствуя из принципа. Мне не хочется смотреть на ваше противостояние. В конченом итоге оно может плохо закончиться для всех. Почему бы не удовлетворить его желание, пойти с ним в Храм, но на наших условиях?

Почему? У меня было много возражений, но на ум почему-то приходило так мало. И как объяснить подруге, что Торнтон никогда на это не пойдёт. Граф наверное успел мысленно дать имена нашим детям, а тут такой обман.

Я уже собиралась сообщить ей об этом, когда внезапно в голову пришла другая мысль.

— Ты же сама через это проходила. И ваш брак с Корвилом тоже был фиктивным.

— У нас другой случай. У нас был не обычный брак, а благословлённый богами. Не будь этого благословения, нас бы развели еще пять лет назад.

— А если у нас, — произнесла я и запнулась, понимая, что это невозможно.

— Для такого брака надо любить друг друга и как раз эту любовь и благословляют Великие, — заметила Селина.

— У вас же всё иначе. Или я чего-то не знаю? — синие глаза лукаво блеснули.

— Нет, — поспешно ответила я, поднимаясь с пола и неловко переступая ногами, которые немного затекли от длительного сидения в одном положении.

— Тогда волноваться нечего. Ваш брак можно будет легко расторгнуть.

— На каком основании?

— Нарушение брачного договора.

— Какого договора? — я села напротив подруги и блаженно откинулась на мягкую спинку кресла. Как же сильно болела спина.

— Брачного. У вас в Изгаре такое не практикуется, но в Ванагории и Сангориа уже давно составляют брачный контракт.

Да, у нас в княжестве были более консервативные взгляды и браки заключались на всю жизнь и только смерть могла разлучить супругов.

— И что это будет за условие?

— Любое, — пожала плечами молодая женщина. — Всё зависит от твоей фантазии.

— Ладно, но есть одно очень большое «но».

— Это какое же?

— Твой брат никогда в жизни на такое не согласится. Торнтон рассчитывает на обычный брак и не пойдет на уступки. Но Селину это совершенно не смутило.

— По поводу этого не беспокойся. Я сама с ним поговорю.

Почему-то мне это не нравилось. Уж слишком довольный был вид у подруги.

— Что ты ему такого скажешь, что он изменит своим планам и сделает то, что ты хочешь?

— Это мои проблемы. Мы с Дереком поможем составить договор, учтём все нюансы, если хочешь, можем даже использовать Нерушимое Слово.

Я вздрогнула. Магическая клятва. Опасная штука, которая не позволит участнику данного соглашения нарушать своё обещание. Вечное клеймо на запястье, если не оговорено иное. Невольно потёрла руку, словно знак клятвы уже был выжжен там и теперь болезненно ныл.

— Не знаю. Мне надо подумать. Всё слишком быстро происходит. Я не могу так быстро… Это же нереально.

— Реально, — спокойно перебила меня Селина. — Ты просто об этом не думала. Послушай, я не собираюсь на тебя давить, уговаривать и требовать. Это решение ты должна будешь принять сама. И никак иначе. А с Леонардом я поговорю, поверь, я смогу найти слова, чтобы достучаться до своего брата. Ты просто подумай, не торопись, взвесь все за и против.

— Хорошо, — сдалась я.

— Ты умница.  И я думала. Следующие три дня.

Большую часть я провела у себя в покоях, почти не выходя наружу. Еду мне приносила горничная,  сплетни и новости доставляла Селина и Делайн. Но самое главное, я не видела Торнтона, что давало возможность прийти в себя и всё обдумать.

— Он согласился, — как бы случайно сообщила мне подруга на следующий день после нашего разговора.

Мы сидели у меня в покоях и пили чай с фруктовыми корзинками в песочном тесте. Любимое лакомство Селины. Надо сказать, что поездка пошла ей на пользу. Её почти перестало мутить, голова не кружилась и цвет лица приобрел прежние яркие краски.

В тот момент, когда она сообщила мне эту новость, я как раз делала глоток чая. И естественно чуть не подавилась, закашлялась, отставляя чашку в сторону и пытаясь сделать вдох.

— Ох, прости, я не хотела. Похлопать по спине?

— Н-нет. Согласился? — прохрипела я, сморгнув выступившие слёзы. — То есть как согласился?

Я была уверена, что Торнтон откажется. Этот мужчина не умел уступать и здесь бы не потерпел вмешательства в свои планы. Выходит, я ошиблась. И совершенно ничего про него не знаю.

— Вот так. Детали вы обсудите лично. Когда ты примешь моё предложение.

— Если приму, — упрямо поправила её я, вызвав тяжелый взгляд у молодой герцогини.

— Твоя принципиальность и гордыня сведёт меня с ума.

— Какая есть, — обиженно фыркнула в ответ.

— Давить не буду. Решай сама. Время еще есть.

— И на этом спасибо.

Делайн рассказывала о суматохе в городе, которая всё не утихала после объявления о нашей помолвке.

— Элодия в истерике и была уже готова отказать Шеридану. Но после того, как герцогиня поговорила с ней наедине, она вроде как успокоилась. Не знаю, что леди Корвил сказала, но помогло. Даже у мамы так не получалось.

— Селина умеет уговаривать.

— Я до сих пор не могу поверить. Ты и граф.

— Поверь мне, я тоже.

Чем больше проходило времени, тем больше я понимала, что подруга права. Но так страшно было сделать этот шаг. Нырнуть в непривычный мир, стать графиней и чужой женой. Отказаться от всего, к чему так привыкла. Правила, этикет, свекровь, которая волком будет смотреть на меня, унижая за каждую ошибку. Это всё можно было вынести, если бы рядом был сильный мужчина и его любовь. А у меня нет ничего. Ни любви, ни поддержки, ни намека на счастье.

На исходе третьего дня я решилась выйти из дома и немного прогуляться по небольшому дворику. Сидеть в четырёх стенах было невыносимо тяжело. И там меня уже ждали.

— Айола! — Ивар выскочил из кустов, заставив меня шарахнуться в сторону, рефлекторно призывая искру для защиты, и перегородил дорогу.

— Великие, — выдохнула я, прижимая руку к груди, где в страхе билось сердце. — Ты меня напугал.

— Ты здесь. Наконец-то! Я так долго ждал тебя, каждый день выискивал.

— Что ты здесь делаешь?

Это был всё еще мой Ивар с копной бронзовых волос, мягким взглядом карих глаз и обаятельной улыбкой. Или всё-таки не мой, чужой? Я помнила, каким ледяным был его взгляд, какие слова срывались с губ, раня в самое сердце.

— Пришел за тобой, — ответил он, жадно оглядывая мою фигуру.

— Что значит за мной?

— Слушай, Айола, хватит, пообижалась и будет. Я понял, осознал свои ошибки и готов тебя простить.

— За что? За то, что, пытаясь спасти твою жизнь, была вынуждена продать себя Торнтону? — ледяным тоном уточнила у него.

— За это ты решил меня спасти?

— Ты с ним спала.

— Ивар, уходи. Твоё прощение мне не нужно.

— Ты это специально? Специально решила меня вывести из себя. Я же знаю, что помолвка ложь. Ты никогда не продашься за деньги, никогда не переступишь через принципы. Слишком гордая, принципиальная и глупая. Думаешь, что мир поделён лишь на чёрное и белое. Но это не так. Слышишь? Не так. Мир серый. И тебе давно пора это понять, сбросить наивные мечты и стать взрослой.

— Уже сбросила. Благодаря тебе, кстати. Ведь это ты всем разболтал о ночи с Торнтоном?

— Я был пьян, — хмуро отозвался он.

— И что? Это должно служить оправданием? Ты сам подтолкнул меня в объятья Торнтона, сам! Не надо винить кого-то другого.

— Айола, слушай! — он попытался схватить меня за плечи и тут же отлетел в сторону с недоумением смотря на свои ладони.

— Это что?

— Защита.

— Ты поставила против меня защиту? — всё никак не мог поверить мужчина.

— Да. И в этом ты тоже виноват.

— Тебя послушать, так я всегда во всем виноват, а ты чистенькая и вообще чуть ли не святая.

— Я этого не говорила.

— Но ты себя именно так ведешь. Я мерзавец, а ты несчастная дева, полностью растворившаяся в своих страданиях.

— Ты за этим пришел? Унижать меня? — я сузила глаза и отступила еще на шаг.

— Завтра наша свадьба. В том храме у гостиницы. На рассвете. Ты придёшь?

— Я… — у меня просто слова закончились от такого заявления.

— Я буду ждать тебя у Храма. Если не придёшь, то женюсь на Флоренс. И крохотная искра надежды рассыпалась пеплом, а сердце покрылось тонким слоем льда.

— Флоренс? — переспросила у него, пытаясь не замечать боль, от которой было сложно даже дышать, не то, что разговаривать.

— А ты думала, я буду стоять в сторонке и смотреть, как ты красиво себя жалеешь? Я мужчина, откажешься ты, найдётся другая.

— Даже так… Тогда желаю вас счастья.   Ивар дёрнулся, словно хотел схватить меня за руку, но потом отступил, помня о защите.

— Не пожалеешь?

— Я сама выхожу замуж. Совсем скоро. О чём мне жалеть, Ивар?

«Разве что о тех годах, которые я провела, веря, что люблю и что любима тобой…О том, что еще не могу забыть, хотя разумом понимаю, что надо…»

— Что ж, — криво усмехнулся он. — Ты сделала свой выбор. Смотри не пожалей.

И ушел.

На следующее утро я проснулась задолго до рассвета, который встретила уже у храма, стоя на улице. Кеб не составило труда поймать, и я велела извозчику ехать на окраину города, попросив остановиться чуть дальше.

Найти укромное место было несложно, напротив располагался небольшой парк, в тени которого я и спряталась.

Я видела, как приехал Ивар, как он стоял, нервно притоптывая и смотря по сторонам, как ждал, но так и не дождался, а потом вошёл внутрь. Видела, как приехала радостная и сияющая Флоренс в сопровождении высокого бородатого мужчины, скорее всего отца.

Я пробыла там до конца службы, встречая молодых.

«Всё кончено… теперь всё точно кончено…»

Вернувшись в особняк, я сообщила Селине, что согласна и готова встретиться с Леонардом для того, чтобы обсудить наше совместное будущее. Внутри словно что-то сломалось, открывая новую Айолу  Белфор, чужую, незнакомую, холодную и словно не живую, похоронив старую под толщей льда. Прав был Ивар, хватит уже цепляться за пустые идеалы и пора посмотреть правде в глаза. В нашей жизни всё продаётся и покупается, а бунт одной северянки ничего не изменит. Быть графиней Элкиз гораздо лучшая участь из всех возможных.

«Хочешь чего-то большего, добейся этого сам».  Слова сестры вот уже несколько дней мухой зудели в голове, не давая сосредоточиться и хоть на мгновение отпустить ситуацию, в которую он ввязался. Но дело было не только в Селине, весь мир словно сошёл с ума, испытывая его на прочность.

Армель устроила жуткую истерику с битьём бесценных ваз, метанием статуэток в его голову и слезливыми, полными бессильной ярости мольбами не делать опрометчивых поступков. Это было отвратительно. Комната герцогини, пропахшая дурманящими курительными смесями, была уничтожена всего за пару минут.

— Ты не можешь так поступить со мной, — рычала женщина. — Не посмеешь!

— Я ничего тебе не обещал.

— Ты мой!

— Ошибаешься, — ответил он, стряхивая с плеча осколки стекла, после чего развернулся и ушел даже не попрощавшись.

— Ты всё равно будешь моим! Ты вернёшься! — кричала маркиза ему вслед, но Элкиз даже не остановился, чувствуя невероятное опустошение и грязь.

Его словно вымазали в ней с ног до головы. Больше всего хотелось вернуться домой, войти к Айоле в покои, схватить за плечи и заглянуть в светло-зелёные честные глаза. Но нельзя.

И все остальное общество. Его спрашивали, заискивали и продолжали шептаться за спиной, выдвигая всё новые и новые версии этого скандального союза. Их брак привлёк слишком много внимания, которое никак не хотело утихать.

И тут еще мать, которая наотрез отказалась приезжать на этот фарс и требовала его одуматься, отправив гневную записку.

«Она не пара тебе. Откажись! Подумай, что о нас скажут люди! Её никогда не примут! Я никогда не приму!»

От отца не было даже письма, но это совершенно не удивило Леонарда, тот давно перестал вмешиваться в жизнь сына, зная, какие последствия могут его ожидать. Мальчик для битья давно вырос и научился давать сдачи.

Когда Селина, хотя в тот вечер к нему во второй раз явилась не просто младшая сестрица, а настоящая герцогиня Архольд — гордая, независимая и могущественная, — Леонард сразу понял, что дело плохо.

Хотя на первый взгляд понять это было довольно сложно. Её синие глаза не метали молнии, зубы не скрипели и выглядела она спокойной и невозмутимой. Но взгляд. В нём было столько осуждения, что Леонарду впервые за долгое время стало немного стыдно. Чуть-чуть, но этого хватило, чтобы почувствовать себя уязвимым.

— Я многого ожидала от тебя. Думала, что удивить меня ты больше ничем не сможешь. Но ошиблась… Единственное, что меня сейчас удерживает от желания дать тебе пощечину и выгнать из дома — мысль, что это всё не зря.

— Что именно? — Торнтон так и продолжил лежать на кровати, не делая попыток встать или даже пошевелиться.

— Всё это, — она сделала непонятный пасс рукой и вздохнула. — Я разговаривала с Айолой и предложила ей альтернативный вариант ваших будущих взаимоотношений.

— Это еще какой?

Когда младшая сестра озвучила ему свою идею, первой мыслью было отказаться. Фиктивный брак и фиктивная жена. Это ведь совершенно не то, чего он добивался и желал. Видеть Айолу каждый день, знать, что она твоя, и не иметь права коснуться… Невыносимо, мучительно и опасно, ведь всегда есть риск сорваться. Но вместо того, чтобы отказаться, Торнтон холодно спросил:

— Почему я должен на это согласиться?

— Потому что это единственный шанс хоть чего-то добиться от Айолы, — отрезала Селина. — Будешь настаивать, давить и принуждать, она еще больше закроется, сделает совершенно противоположное, лишь бы насолить тебе. Если хочешь добиться чего-то большего, добейся этого сам.

— Ты ведь уже всё решила. Решила за нас.

— Нет. Всё придётся делать вам. Я могу лишь посоветовать. Поверь мне, Лео, если это было возможно, я бы всё сделала для того, чтобы ты находился как можно дальше от Айолы, помогла ей выжить, оправиться, встретить кого-то другого. Того, кто бы смог понять, какое она сокровище и не ломал бы её по своему вкусу… Великие, я бы даже нашла другого претендента на роль фиктивного мужа!  — вскрикнула она.

— И почему же не нашла? — зло спросил он, чувствуя, как внутри всё закипает.

— Ты сам отлично знаешь почему. Это не поможет и сделает лишь хуже. К моему большому сожалению, спасти Айолу можешь лишь ты.

— Спасибо за великую честь.

— Честь? Да, ты прав. Это честь. Та сама, которую ты не заслужил, — вспыхнула она, ударив по больному, и ведь достигла своей цели.

— Прекрати, Селина, — оборвал Леонард сестру и сморщился. — Я ведь могу и передумать.

Она запнулась, сверкнула глазами и неожиданно успокоилась, будто из неё разом сдули воздух. Только добавила устало:

— Тогда я тебя точно никогда не прощу.

Этот разговор состоялся почти четыре дня назад, долгих четыре дня, когда он силой заставлял себя не ходить к Айоле в покои, чтобы вытрясти из неё ответ. Четыре дня, когда он сходил с ума от неизвестности и собственного бессилия.  И вот Белфор согласилась на встречу, назначив её в своих покоях. Наедине.

— Не боишься, что это может вызвать новую волну слухов? — спросил мужчина, входя внутрь и плотно закрывая за собой дверь.

Девушка стояла у окна и смотрела прямо на него. Ждала.

«Что же ты задумала, Айола? Что решила?»

— Какие могут быть слухи, если для всех мы жених и невеста. Самая скандальная пара за последние  несколько лет, — ответила она и сделала приглашающий жест. — Прошу, присаживайтесь.

— Благодарю, — Леонард сел, поправил брюки и взглянул на невесту.

Слишком бледна и сдержанна. Холодна и неприступна. И глаза такие пустые и равнодушные, что его охватила непонятная злость. Неужели брак с ним так ужасен? Зачем она вновь разыгрывает из себя несчастную жертву?

— Чай? — Айола села рядом и потянулась к фарфоровому заварнику.

— Нет, спасибо.  Ему сейчас хотелось чего-нибудь покрепче.

— Как пожелаете, — она убрала руки, положив их на колени, и повернулась к мужчине.

Они сидели так близко, что еще немого и их ноги могли бы соприкоснуться. Вот только жары Леонард не чувствовал, лишь северный холод.

— Я решила принять ваше предложение, граф, — продолжила северянка.

— Селина мне сказала, — старательно контролируя голос, ответил Торнтон. — Что ж я рад, что ты приняла верное решение. Она с Корвилом сейчас готовят примерный план нашего брачного контракта. Думаю, тебе стоит составить перечень своих условий, мы их обсудим и внесём.

— Вы не поняли меня, граф, — нетерпеливо перебила его Айола. — Я принимаю ваше предложение.

Сначала не понимал, а потом просто не поверил. Помолчал несколько секунд, изучая лицо невесты и пытаясь понять, какую игру она с ним ведёт. Ведь изменилась. Неуловимо, но изменилась. Взгляд стал жестче, появились складки у губ, добавляющие ей возраста, кожа стала бледнее, словно из девушки ушли все краски. Айола и не она. Застывшая статуя. Погасшая…

— Ты понимаешь, на что соглашаешься?

— Надо же как вы это произнесли, — хмыкнула Айола, теребя кайму на платье.

— Разве не вы совсем недавно описывали мне все прелести этого союза?

— А разве это не ты не купилась на мои слова?

— Тогда нет.

— И что изменилось? Равнодушное пожатие плеч и пустая улыбка, лишенная эмоций.

— Наверное, я подумала, взвесила и решила, что вы для меня самый лучший вариант. Титул, деньги, положение в обществе — всё это звучит очень заманчиво.

— И совершенно тебя раньше не интересовало.

Пусть она произносила его слова, но сейчас Лео отчего-то было больно их слушать.

— Осторожнее, граф, еще немного и я решу, что вы меня отговариваете.

— Леонард, — машинально поправил он её. — Зови меня по имени. Раз уж мы жених и невеста.

Ни капли смущения или неловкости в ответ, лишь лёгкий кивок.

— Хорошо, Леонард. Но вы так и не ответили. Неужели передумали?

— Нет, но уверена ли ты? Ночи в моей постели, наши дети, — ответил Торнтон немного резко. — На это  ты тоже согласна?

— Есть несколько моментов: о моём участии в воспитании детей, которые я бы хотела обсудить.

— И что это за моменты?

— Я просто хочу принимать участие в их жизни. Я не ваша мать и не собираюсь бросать воспитание на нянек и гувернёров. Вы должны сразу понять, что этого не будет.

— Я вас понял.

— А насчёт меня в вашей постели, — продолжила Айола. — Вы хороший любовник, гр… Леонард, и мне надо радоваться такой возможности и удачи.

«Великие, что с ней стало? Куда делать та искренняя девушка, которая не побоялась дать ему пощечину, с ясным взглядом и настоящими эмоциями… Неужели я её сломал? Уничтожил и растоптал? Неужели уже поздно?…»

— Что ж, хорошо. Тогда предлагаю скрепить нашу сделку.

— Надо где-то поставить подписи?

— Поцелуем.

— Поцелуем? — эхом повторила Айола.

Ему всё-таки удалось вызвать у девушки эмоции. Всего на долю секунды на лице отразилось замешательство, которое она так отчаянно попыталась скрыть за равнодушной гримасой.

— Как скажете. Прямо сейчас?

— А что тянуть? Ведь между нами всё давно ясно. Не так ли? — ответил он, пододвигаясь ближе, пока их колени не соприкоснулись, наклонился вперёд и протянул руку, осторожно касаясь золотистых локонов, которые выбрались из пучка на голове. Как бы случайно затронул пальцем щеку, внимательно наблюдая за её реакцией, ловя каждый вздох.

Расстояние между нами сокращалось медленно, но неуловимо. Всё ближе и ближе к друг другу. Теперь Лео мог рассмотреть серые крапинки в глубине её зелёных глаз, россыпь едва заметных веснушек на носу и щеках.

— Айола…

Невеста сопротивлялась ему, сдерживалась, противилась реакции собственного тела, которое уже тянулось к нему, моля о продолжении.

Они оба не забыли ту ночь и теперь это предвкушение сводило с ума. Оба знали и понимали, что будет, стоит им коснуться друг друга. Ждали и боялись этого взрыва.

— Айола, — прошептал Лео ей в губы, прежде чем дотронуться до них.

Осторожно, едва заметно, но этого хватило, чтобы она задрожала. Поцеловать уголок рта, щеки, кончик носа, снова губы, обвести их контур кончиком языка, ловя прерывистый вздох. Задрожать самому, почувствовав её ладони на своей груди. И наброситься как голодный зверь, сметая всё на своём пути, лаская, ставя свою печать, утверждая права.

— Айола…

Она должна была остановить его, оттолкнуть, стукнуть, должна была хоть что-то сделать. Но не запускать пальцы в его волосы, притягивая мужчину к себе. Не падать на подушки, ведомая его волей.

Не всхлипывать, когда его рука медленно задирала подол летнего платья, касаясь кружевной грани тонкого чулка, лаская нежную кожу бедра.

Кто-то из них двоих должен был сохранить разум и противиться желанию тела. Леонард первым пришёл в себя, ощутив, как её тонкие пальчики пытаются расстегнуть пуговицы рубашки, чтобы добраться до гладкой кожи.

— Бездна, — прохрипел Торнтон, отшатываясь и выпрямляясь, чтобы голодным взглядом рассмотреть плоды трудов своих.

Растрепанные волосы, лихорадочно блестящие глаза, припухшие от его поцелуев губы, красные следы на шее и плечах, спущенный лиф платья, оголяющий белые холмики её грудей, еще не открытые полностью, но такие манящие. И ни капли холодной неприступности, лишь обжигающее желание. Она тоже поднялась, лихорадочно пытаясь собрать волосы в пучок и поправить одежду.

— Прощу прощения за мою несдержанность, — ответил Леонард, наблюдая, как покрываются румянцем её щеки.

Ожидая… Чего? Что она бросится на него с упрёками, обвиняя в соблазнении, или разразится истерикой, заливая его горючими слезами?

— Сделка скреплена? — спросила Айола, стараясь не смотреть ему в глаза, занятая приведением себя в порядок.

— Безусловно.

— Я рада. Тогда у меня к вам еще одна просьба. Давайте до свадьбы обойдёмся больше без поцелуев? О нас ходят и так слишком много слухов, не хочется запускать новую волну.

— Как скажешь.

Что ж, их брак обещает быть очень интересным и страстным. А невеста не так холодна, как хочет казаться себе и ему. А со всем остальным они справятся.