Глава 16
— Марко, пока ты ездил в город, здесь такое произошло! — невысокий дочерна загорелый с синяком под левым глазом мужчина кипел от возмущения.
Его сосед, напротив, олицетворял нетипичное для итальянца олимпийское спокойствие.
— И что же произошло, Матео? – тот, кого назвали Марко подошел к изгороди из хвороста, разделяющей два участка.
— Мало того, что мы уже третий день не можем выйти в море, всё оцеплено этими сраными карабинерами, так еще и северяне вовсю нас грабят. Я слышал, как солдаты в оцеплении переговаривались. И знаешь, что они сказали?
— И что же?
— Какой-то америкашка нашёл у берега древние статуи для этих чёртовых Аньелли. Вот буквально рядом со стоянкой наших лодок. Что за невезение! Эти богачи всюду суют свой нос, житья от них нет, — Матео злобно сплюнул. — Ненавижу!
— Еще скажи, что это украшение, — Марко с усмешкой указал на синяк на лице приятеля, — у тебя тоже появилось из-за Аньелли.
— О Мадонна, да! Именно так!
— Странно, а я слышал, будто бы это Витторио застал тебя в постели с его женушкой.
— Этот старый козёл должен был быть в море! Я и был уверен, что он собирается на промысел, когда пошел к Марии. Кто же знал, что все испортят северяне?
— Матео, я тебе уже много раз говорил, что ты думаешь не головой, а тем, что у тебя в штанах. Все в деревне знали про то, что всё перекрыто. Все, кроме тебя.
— В первый раз что ли, — Матео отмахнулся от приятеля. — Лучше скажи, что нам делать? Мы что, так и будем смотреть на этот грабёж?
— А что ты тут сделаешь? Нам остаётся только ждать.
— Чего?
— Эти, как ты их называешь, грабители не сегодня, так завтра закончат и уберутся восвояси.
— Ага, и всё увезут.
— Увезут не все, а только то, что нашли. А что нам мешает тоже заняться поисками? Глядишь, и нам улыбнётся удача.
- Точно! – повеселел Матео, даже его синяк посветлел. – Так чего мы тогда впустую время тратим? Поехали на берег, посмотрим, что там и как.
Приятели вышли из дома, и подошли к старенькому Фиату Марко. Через несколько секунд машина, распугивая гуляющих по дороге кур выстрелами из выхлопной трубы, поехала в сторону берега.
Там уже было столпотворение, несколько десятков жителей окрестных деревень пытались разглядеть что происходит. Правда за оцепление никого не пускали. Приятелям пришлось взобраться на, совершенно неудобный для подъема, с обрушающимися краями, холм, с которого открывался превосходный вид на бухточку, где и нашли сокровища.
— Чёртовы Аньелли, — кипятился Матео. — Посмотри Марко, они даже на подъёме находок не дали нам заработать, пригнали откуда-то эту махину, а могли нанять наших, да хотя бы нас с тобой.
— Дурак ты, дружище. Там веса, наверно не одна тонна. Наши лодки просто не выдержат его.
Матео злобно посмотрел на своего приятеля, что-то пробурчал себе под нос и уставился на большую яхту.
— Вон он америкашка, смотри! — передал он бинокль Марку. — Сидит на яхте, пьёт что-то, гад.
***
Тщщщ... Открывающаяся банка издала характерный звук и в длинный узкий стакан полилось холодное пиво. Мы с Биллом чокнулись, и я с удовольствием отпил холодный "Coors". Поставил стакан на сложенную газету на столике, что стоял перед моим креслом, и сразу вспомнился вчерашний день, когда американский атташе по культуре появился на борту яхты Аньелли...
— Мистер Уилсон? — окликнул меня с поплывшей лодки мужчина в тёмно-синем костюме. Весь его вид буквально кричал о том, что это американец.
— Да, это я. Вы из посольства? — промелькнула догадка.
— Билл Паттерсон, атташе по культуре, посольство Соединённых Штатов. Мы с вами разговаривали по телефону.
— Приятно познакомиться, мистер Паттерсон. Рад что вы здесь, — я повернулся к лежащей на шезлонге Виолетте и спросил:
— Вайлет, может мистер Паттерсон подняться на борт?
— Конечно, — девушка махнула гостю рукой в приглашающем жесте, после чего подозвала одного из стюардов и велела тому помочь Биллу с вещами. Их было немного: один саквояж и сумка-холодильник.
Последняя и привлекла мое внимание.
— Там пиво, мистер Уилсон, - заметил мой интерес атташе. - Я подумал, что простой парень из Апстейта, чья семья полвека варила пиво, именно так захочет отметить свой успех.
Ничего себе, вроде пятидесятые на дворе, а американцы пробили меня очень быстро. Ладно, эта известность после того, что я здесь наворотил, мне уже не помешают, скорее, даже поможет.
— Чертовски верно, Билл! Сразу видно, что вы хорошо понимаете жизнь!- польстил я атташе. Его лояльность мне еще пригодиться.
Услышав наш диалог Виолетта скривилась. На ее лице отражалась мысль: "американские деревенщины с их плебейскими вкусами».
Атташе появился на яхте, когда работы по подъему статуй только начались. Сегодня же я наслаждался холодным пивом и смотрел за тем, как с помощью крана на новеньком рыболовецком траулере, который пригнали из Таранто, поднимают уже вторую статую.
Яхта у семьи Виолетты оказалась не чета арендованной мною крошки. Как рассказал мне Франческо, отец Виолетты, раньше "Морская дева" была учебным кораблём итальянского флота, а пару лет назад Аньелли её купили и перестроили. Теперь это шикарная парусная посудина длиной в пятьдесят пять метров с экипажем в десять человек, на которой есть всё необходимое для отдыха двенадцати гостей.
Отставив полупустой стакан в сторону, я еще раз взял в руки газету. На первой полосе свежего номера "La Stampa" бросался в глаза заголовок, который был понятен и без знания итальянского языка: "Сенсационные 3:2 в Берне. Немцы - чемпионы мира!".
Правда, мое прочтение было несколько иным: "Поздравляем, парень ты нагрел макаронников на три миллиона. Теперь придумай как забрать эти деньги и не спалиться перед американскими налоговиками".
Особой перчинки добавляло то, что яхта, на которой я сейчас находился, принадлежала самой могущественной семье Италии. И именно они, оттерев меня в сторону, возглавили работу по подъему статуй.
Франческо Аньелли со свитой, в числе которой были как искусствоведы, так и громилы прилетели в тот же день, когда я счастливый вынырнул из морской пучины и сообщил Вайлетт, что на дне лежит античная статуя.
- Фрэнк, ты меня разыгрываешь! – не поверила моим словам девушка, но не удержалась и отобрав у меня маску с ластами, сама прыгнула в воду.
Вернулась она возбужденной до предела. Правда, ласки в этот раз мне не перепало. Вместо этого мне было велено, срочно идти к ближайшему городу. Пока Вайлетт звонила отцу, я воспользовался соседней кабинкой переговорного пункта и попросил соединить меня с американским посольством. Мой статус чужака нуждался в тяжелой артиллерии.
***
Вот уже минут десять мы с Франческо Аньелли в оборудованном на яхте кабинете раскуривали сигары, пили коньяк и прощупывали друг друга взглядами. Разговор никто из нас начинать не спешил.
Лично я просчитывал варианты, а их было негусто. Все дело в том, что я оказался в менее выигрышном положении. Я нуждался в Аньелли, они во мне – нет. Скорее, были бы рады от меня избавиться. Именно по этой причине я ввел в наш расклад третье лицо - атташе по культуре посольства США в Италии. Без него меня бы уже давно притопили рядом со статуями, которые я нашел. Слишком мелкой фигурой я пока был в этом мире, без семьи, без поддержки, чтобы со мной считаться. А теперь Аньелли придется делиться деньгами и славой. И им это очень не нравилось.
Но все же Аньелли придется со мной договариваться, и именно для этого Франческо пригласил меня сюда.
- Не успел вас поздравить с выигрышем, - произнес мой визави. – Дочь мне рассказала, что вы поставили сто тысяч долларов на победу фрицев.
- Повезло, - скупо улыбнулся я.
- Да, Виолетта принесла вам удачу, - покивал Франческо.
Отличный поворот. Походу сейчас он озвучит цену за услугу, и должником окажусь уже я, а не Аньелли, как я это планировал изначально.
- А в благодарность вы зачем-то пригласили вашего атташе, который уже нацелился на одну из находок. И ведь нам придется ее отдать. Италия неспособна спорить с Америкой. Вы, Фрэнк, лишили нас одной статуи. А ведь мы могли с вами полюбовно договориться, так сказать, к всеобщей выгоде.
- Никто не договаривается с мертвецами, - отпив глоток Курвуазье двадцатипятилетней выдержки, заметил я. – Ваши люди уже пытались меня убить. Вторая попытка вполне могла увенчаться успехом.
- Фрэнк, вас не пытались убить, - рассмеялся Франческо. – Вас всего лишь хотели напугать, чтобы вы оставили мою дочь в покое и уехали из Европы к себе в Штаты. Согласитесь, это разные вещи.
- Соглашусь: выкинуть с пятиметровой высоты на скалы и посадить на самолет – разные вещи.
Мой собеседник разразился новым приступом смеха.
- Вы, американцы, слишком мнительные, - сделал он вывод, когда прекратил изображать веселье.
- Мы, американцы, предпочитаем страховать риски, - дополнил его я.
- И в результате мы потеряли одну статую! – Франческо раздраженно откинулся на спинку кресла. - При таких условиях уже не может идти речи о компенсации. Мы от лица Италии хотели заплатить вам за находку, но вы сами сделали это невозможным.
- Не вижу никаких препятствий, - не согласился я с выводами Аньелли.
- Будет интересно послушать ваше видение ситуации, - усмехаясь, Франческо позволил мне сделать следующий ход.
- Предлагаю вам взглянуть на ситуацию под иным углом, - пыхнув сигарой, я приступил к развитию темы. – Передача статуи одному из музеев США – это не потеря, а приобретение. Она послужит укреплению связей между нашими странами. Уверен, итальянское правительство отметит вклад вашей семьи в это благое для страны дело. И этот процесс уже пошел. Сегодня вы принимали на борту яхты министра культуры Италии. А одновременное присутствие здесь же американского атташе выводит вашу семью на международный уровень. Кругом профит. И никаких убытков, о которых вы упомянули в начале нашего разговора.
- Второе, - не делая перерыва, продолжил я. - Мне, как лицу, нашедшему клад, согласно международному праву принадлежит его половина. Вторая половина отходит Италии, в чьих территориальных водах он был найден. Вашей же семьи в этом раскладе нет. Статуи нашел я на арендованной мною яхте. Ваша дочь была на ней лишь в качестве гостьи. Так что я не понимаю, какой компенсации вы грозитесь меня лишить? Вам ничего из найденного не принадлежит.
- Нам принадлежит четверть! Ты нашел эти статуи вместе с моей дочерью! Только благодаря ей яхта оказалась в этой бухте! Ведь именно она предложила маршрут вашего круиза.
- Вообще-то это я полез в эту бухту, ваша дочь рвалась в Таранто.
- Твое слово против слова одной из Аньелли ничего не стоит в Италии!
Все так, как я и думал. Не появись здесь атташе, мне бы кричали не о четверти, а о половине, а, еще вернее, отправили бы на корм рыбам.
- Хорошо, будем судиться, - пожал я плечами.
- Никакого суда на потеху публике не будет! - угрожающе прорычал Франческо. – Ты возьмешь компенсацию и свалишь!
«То есть компенсация все-таки возможна», - усмехнулся я про себя.
- Думаю, пятидесяти тысяч тебе будет в самый раз, - озвучил смехотворную сумму Аньелли. Мне час назад атташе сообщил, что только по предварительной оценке стоимость найденного тянет на миллион долларов.
Об этом я «благодетелю» и заявил.
- Вы мне выплатите пятьсот тысяч долларов, и только после этого я передам вашей семье права на находку, - следом озвучил я свои условия.
- Это неприемлемо! Ты забываешь, что одна из статуй уходит в американский музей!
- Сеньор Аньелли, давайте не будем горячиться, - призвал я его остыть, а то он налился красным, глядишь сейчас на меня наброситься. Тогда уж точно договориться не получится. – У меня к вам есть еще одно предложение. Как вы знаете, я недавно выиграл пари. И теперь мне нужно легализовать эту сумму.
- Тебе ее сперва надо получить, - расплылся в хищной улыбке Франческо, даже краснота ушла, ее место занял свидетельствующий об скакнувшем настроении румянец.
***
— Фрэнк, тут все: "La Stampa", "la Repubblica", "Corriere della Sera", "Il Sole 24 Ore" и парочка местных газет, - радостно принялась перечислять Вайлетт, смотря в окно Ролс-Ройса, когда мы въехали во внутренний двор Арагонского замка. - Как я выгляжу?
— Вайлетт, ты великолепна и украсишь собой первые полосы газет! - я нисколько не преувеличивал. Моя итальянская подруга, действительно, выглядела шикарно в длинном вечернем платье насыщенного черного цвета, а на ее темных волосах благородно блестела диадема из бриллиантов. Стоила она вместе с серьгами и кольцами целое состояние. В таком виде надо не на пресс-конференцию идти, а на прием, как минимум к премьер-министру Итальянской республики. Впрочем, Аньелли виднее.
— Спасибо, милый. Ты тоже будешь во всех газетах. Это же настоящая сказка про американца, который стал миллионером, а потом еще и помог семье Аньелли найти часть итальянского национального достояния.
— Э нет, детка, мы так не договаривались, - одернул я девушку. - Про меня в газетах должен быть самый минимум, а про деньги, которые я выиграл вообще нужно молчать, целее будут.
— Но Фрэнк, я хочу, чтобы на фотографиях со статуями мы были вдвоём. Ты меня отлично оттенишь, - Вайлетт послала мне воздушный поцелуй.
— Ты и одна отлично будешь смотреться, а мне достаточно будет общей фотографии вместе с находками, Биллом Патерсоном и твоей семьёй. Той, что сделали, когда все три статуи подняли.
— То есть ты не будешь выступать перед журналистами? – насупилась девушка.
— Вайлет, зачем вашим газетчикам моя американская рожа, когда есть такая ослепительная итальянская красавица, - я попытался поцеловать девушку, то та мои поползновения пресекла, испугавшись смазать помаду. - Тем более, что с твоим отцом мы всё решили, - добавил я уже совершенно серьезно.
- Фрэнк, я помню, не переживай, - тоже перешла на деловой тон Вайлетт.
Водитель открыл перед нами заднюю дверь и мы ступили на ковровую дорожку.
Пресс-конференция, которую собрали Аньелли проходила в Ре́джо-ди-Кала́брии. Еще ранее мне объяснили, что тамошний Арагонский замок - самое удачное место в городе и что найденные статуи будут смотреться здесь особенно выигрышно.
Всё прошло в лучшем виде. Виолетта живо и образно рассказала подготовленную историю про семейный отдых, в котором участвовал и я. Каким образом левый американский хрен оказался на яхте богатейшей итальянской семьи было тактично опущено, что было частью нашего с Франческо уговора. Все же репутация дочери для него значила многое, поэтому он сразу же выпилил из сценария прогулку Вайлетт вдвоем с каким-то типом на арендованной яхте.
В общем, выходило так, что я просто помог семье Аньелли найти эти статуи и они от щедрот решили одну передать в дар Соединенным штатам, ну и мне тоже немного перепало в карман. Точную сумму для прессы не озвучили.
Мистер Паттерсон от лица американского посольства сделал дежурное заявление об укрепляющейся дружбе между двумя странами и сообщил, что статуя займет достойное место в Американском музее естественной истории в Нью-Йорке.
На этом мои итальянские приключения можно было считать законченными. План максимум я выполнил.
Два миллиона четыреста тысяч долларов лежали на моём счёте в Цюрихе, в банке Vontobel, который мне порекомендовали Аньелли. Эта часть денег пока останется в Европе. Совершенно не хотелось платить с них налоги и вообще привлекать к ним внимание американский властей, бесчисленных агентств и комиссий.
Пятьсот тысяч ждали меня в "Bank of New-York", их туда Аньелли перевели совершенно официально, в качестве моего вознаграждения. Подписанный обеими сторонами договор лежал у меня в чемодане. Таким образом, я отмыл часть выигрыша в пари. Но самое интересное то, что эти деньги не облагались налогами. Цена статуи, которую получили Штаты с лихвой перекрыла всё что я должен был заплатить.
Еще двести тысяч были у меня в виде дорожных чеков. Но что с ними делать я пока не решил. Одна моя часть, и это был настоящий Фрэнк, хотела вернуть их на счёт “моей” компании в Коннектикуте, чтобы произвести возврат денег незадачливым покупателям телевизоров. Еще и базис под это подводило. Типа нельзя давать повод для начала расследования, вдруг найдут, да и документы, на которые контора была открыта лучше сохранить чистыми. Ведь они могут еще пригодятся.
Другая же часть меня не испытывала к американцам никакой жалости, а, наоборот, требовала продолжения банкета – и дальше способствовать их разорению.
Так что этот вопрос пока оставался открытым. Ладно, вернусь в Штаты, там видно будет.
А пока меня ждал прощальный вечер с Вайлетт.