11.3

Бережно обхватив Настины пылающие щеки руками, я очень осторожно… целую ее.

Мягко, трепетно, чтобы не спугнуть.

Секунда промедления — и она слабо отвечает мне, неуверенно приоткрывая рот. Пробую ее на вкус, наслаждаюсь и схожу с ума, как мальчишка. На этот раз мы заходим чуть дальше, чем вечером на кухне, но я по-прежнему будто бреду по минному полю. Одно неловкое движение — и я потеряю жизнь.

Потому что теперь моя жизнь — это Настя.

Теплая ладошка ложится на мою небритую щеку. Дыхание учащается. Настя целуется, как неискушенная девушка, а я не замечаю, как завожусь с полуоборота от ее стеснительности, чистоты, нежности — и жадно впиваюсь в пухлые губы. Пожираю сладость ее рта, не могу насытиться.

Кислорода не хватает обоим. На задворках сознания бьется мысль, что есть тонкая грань, которую переступать нельзя. По крайней мере, не сегодня. Но мозги плавятся рядом с Настей, и ее лихорадка передается мне. Температура зашкаливает.

Словно из параллельного мира, доносится трель звонка, а следом раздается настойчивый стук в дверь. Грохот нарастает, щенок срывается с места и, гавкая, мчится к выходу.

В момент, когда кажется, что мне вынесут дверь, я нехотя отрываюсь от Насти. Ловлю ее поплывший взгляд, замечаю на покрасневших губах легкую улыбку, которая тут же исчезает. Физическое влечение улетучивается, уступая место здравому смыслу и душевным терзаниям.

Она медленно приходит в себя, и я читаю раскаяние и стыд в завораживающих васильковых глазах.

Ее сердце выбирает не меня.

— Не надо было, Миш, — сипло произносит она и опускает голову, беспощадно разрывая наш хрупкий зрительный контакт.

Простая фраза звучит в одном ритме с непрекращающимся стуком в дверь. Бьет по мозгам, возвращая их на место.

Не надо было…

— Не повторится, — твердо бросаю. — Слово офицера.

Поднимаюсь и, стиснув челюсти, шагаю к входной двери, которая чуть ли не слетает с петель. Надеюсь, это скорая, иначе я вынесу того, кто приперся посреди ночи.

— Мы вас заждались, — выплевываю зло, прежде чем открыть.

Опешив, замираю как вкопанный.

На пороге — люди в форме. Скрывать мне нечего, проблем с законом у меня нет, так что я впускаю их в дом без опасений. Скорее всего, ошиблись адресом или ищут понятых среди соседей.

Хмуро наблюдаю за ними и жду объяснений.

— Анастасия Прохорова здесь? — вдруг спрашивает высокий, худой полицейский. Типичный участковый.

— Что вам от нее нужно? — повышаю тон и на инстинктах принимаю боевую стойку. За Настю прибью каждого, несмотря на форму и звание.

Рыжик у моих ног оскаливается, готовый в любой момент напасть на врага. Внезапно мы с шерстяным другом оказываемся по одну сторону баррикад.

— Поступил сигнал, что ее похитили и увезли в неизвестном направлении, — парень снимает фуражку и ввергает меня в шок неожиданным обвинением. — Это же ваша машина припаркована во дворе?

Киваю. Мрачно смотрю на незваных гостей исподлобья. Размышляю…

Практически сразу на меня снисходит озарение. Валенок решил мне отомстить и не придумал ничего лучше, как заявить в полицию и назвать номер моего автомобиля. Странно, что о побоях умолчал. Стыдно стало, что целого мичмана мордой в желтый снег окунули? Поделом.

— Гражданский супруг Анастасии Прохоровой утверждает, что вы держите ее в своем доме насильно, — звучит как гром среди ясного неба.

— Это не так…

— Анастасия? Мы можем поговорить с вами наедине? — говорит участковый, глядя за мою спину.

Оборачиваюсь и вижу застывшую в проеме двери Настю. Не знаю, как она поведет себя после нашего поцелуя. Захочет уехать с ними?

Черт! Я не готов ее терять.