5.2

В полумраке он нащупывает мой плоский живот, скрытый под люрексом облегающего платья, но я отбрасываю его руку. Бью по выключателю, и весь коридор заливает ослепляющий свет. Валя машинально прикрывает лицо ладонью. Я часто моргаю, но ничего не могу разобрать из-за слезной завесы.

— Я помогу тебе определиться. Катись к ней! — срываюсь в крик.

Валя затыкает мне рот ладонью, свободной рукой обнимает за талию и притягивает к себе, пока я неистово отбиваюсь.

— Не хочу. Там сейчас такой дурдом, Настюха, а ты моя тихая гавань, — шепчет на ухо, спускается поцелуями к шее.

А мне противно! До одури! Как представлю, что он спал с ней, а потом со мной…

— Меня сейчас вырвет на тебя, — сипло предупреждаю, борясь с рвотными позывами. — Убирайся!

— Я дома. Квартиру мне выдали по распределению, а ты даже не жена, так что… — отпустив меня, разводит руками. — Не дури. Идем Новый год встречать, — невозмутимо улыбается, будто ничего не произошло. — Ты красотка в этом платье. Петька позавидовал, что у меня такая шикарная девушка, — самодовольно цокает языком.

Валя разворачивается и торопится к другу, которому успел похвастаться мной, как трофеем. Возможно, и о второй жене рассказал. Герой-любовник — сразу двух баб присвоил.

Неприятно до мелкой дрожи, будто меня в грязь окунули. Оказывается, я все это время в ней жила. Ушла на дно и лишь сейчас вынырнула на поверхность…

Он действительно верит, что я покорно поплетусь за ним следом? После всего, что произошло?

— Значит, я уйду!

Хватаю сумку с тумбочки, срываю пальто вместе с крючком. Документы и деньги всегда при мне, а остальные вещи потом заберу.

— Куда? — насмешливо уточняет Валя, оглянувшись на меня через плечо. — В коморку Дома творчества, где ты подрабатываешь? У тебя никого здесь нет, кроме меня…

Он прав. Моя семья осталась в Питере. Подруги, сокурсники, знакомые…

Я все бросила ради него!

— Лишь бы подальше от тебя, предатель…

Дверь кухни с грохотом открывается, в коридор вываливается беспардонный Петька, зовет боевого товарища дальше «отдыхать». В то же время Валя становится темнее грозовой тучи, в глазах сверкают молнии, словно это я ему изменила, а не он в каждом порту по жене завел.

— К нему? — неожиданно делает вывод, а я в панике забываю, кого он имеет в виду. — Ты никуда не пойдешь! Я тебя не отпускаю! — орет так, что у меня уши закладывает.

Он настроен решительно. Я тоже.

В состоянии аффекта срываюсь с места и, чтобы меня не поймали, несусь со всех ног из квартиры. Захлопываю дверь перед носом Вальки, перепрыгиваю через две ступеньки, на бешеной скорости спускаясь по лестнице.

Оказавшись на крыльце подъезда, я останавливаюсь, чтобы отдышаться. Только сейчас замечаю, что выскочила в тапках. Но назад не вернусь, иначе неверный Отелло посадит меня под замок.

Накинув капюшон и укутавшись в пальто, я быстро шагаю в сторону автобусной остановки. Плачу, но упрямо иду по хрустящему снегу, не разбирая пути. «Зайцы» намокают на моих ногах, стопы замерзают, зубы стучат от страха и холода. Может, лучше у соседки пересидеть до утра?

— Ой!

Я вся сжимаюсь, когда в спину бьет яркий свет фар, а затем меня окликает смутно знакомый баритон:

— Настя?

Первый порыв — бежать, и я инстинктивно следую ему, перебирая онемевшими ногами по снежным заносам. Мужик пускается следом за мной, догоняет в два шага, берет сзади за плечи.

— Подожди, маленькая. Не бойся, — шелестит беспокойно, но тонет в шуме ветра и пульсирующей крови в моих ушах.

Страшно!

Брыкаюсь из последних сил, поскальзываюсь на островке льда — и мы вместе с ночным маньяком летим в сугроб. Каким-то чудом он успевает развернуться так, чтобы упасть на спину и принять на себя основной удар. Я же приземляюсь на него мягко, как на плюшевого мишку.

Уткнувшись носом в молнию на его куртке, боюсь поднять взгляд. Большие лапы крепче сжимают меня в объятиях, скользят по спине вверх, скидывают капюшон. Теплые пальцы зарываются в волосы, приятно массируют затылок. Маньяк ласково гладит меня, как малышку.

— Настя, что случилось? Кто обидел? — выдыхает он мне в макушку.

Всхлипнув, впускаю в нос его запах.

Зимнее море.

— Медведь? — неосознанно выпаливаю, задрав голову.

Не понимаю, рада я ему или нет. Он обещал, что не причинит мне вреда. Но почему тогда его брови сурово соединяются на переносице, а лоб так сильно хмурится?

— Хм, кто? Какой медведь?