2

Тася

В «Логаэде» мне работалось сносно. Пожалуй, это самое подходящее слово для описания атмосферы, царящей в редакции. В «Умбре» я была единственным редактором, со мной в комнате сидели ещё три человека — дизайнер, который делал всё от обложек до рекламной продукции; верстальщик, в обязанности которого входила не только вёрстка, но и подготовка файлов к отправке в типографию; и менеджер по работе с иностранными типографиями и издательствами.

Здесь, в редакции современной литературы издательства «Логаэд», которая называлась «Фабула», сидели только редакторы, каждый из которых занимался собственным проектом — или проектами, — и по работе мы почти не соприкасались. Всё это мне напоминало поляну с улитками в лесу — вроде бы все на одной территории, но у каждой свой «домик». И если не хочешь, можно из него особо не высовываться. Обязательно было лишь общаться с заведующим — Дмитрием Лозовым, который занимался защитой наших проектов у начальства. По сути, я как шеф-редактор была его непосредственной помощницей, поэтому требование подписать документ у директора проигнорировать не могла. Хотя мне, когда я услышала фамилию Князев, очень хотелось свалить всё на Катю, нашего младшего редактора. Вот только нарываться на неприятности с Димой, как его все тут называли, мне хотелось ещё меньше. Он на меня пока ни разу не орал, и начинать не тянуло.

Документом оказалась служебка с просьбой увеличить тираж у книги, которую на прошлой неделе отправили в типографию. К самой служебке прилагались обоснования от отдела продаж. Я быстро пробежала аргументы глазами — да, всё было понятно, действительно простая формальность. Изменить в базе издательства тираж без согласования с директором по тематическому планированию было невозможно. Поэтому, будь на месте Князева другой человек, я была бы уверена, что просто зайду в кабинет и выйду через минуту. Но с Владом ни в чём нельзя быть уверенной до конца.

Вся дирекция в «Логаэде» сидела в отдельном коридоре. Несколько кабинетов — у каждого начальника свой, — отдельная переговорная, зона для отдыха, общая приёмная с образцово-показательным секретарём как с картинки из журнала «Форбс». Чисто до блеска, живые цветы, конфеты в вазочке. И в центре, за стойкой — девушка с идеальной вежливой улыбкой, длинными ногами, которые была не способна спрятать юбка до колен, в белой блузке и с тёмными волосами, уложенными в строгую причёску волосок к волоску. Глядя на неё, я даже захотела срочно причесаться. Несмотря на то, что точно знала: мне это не поможет. Мою кудрявую шевелюру никакие расчёски не были способны укротить. Только бритва, но на столь кардинальные шаги я не готова.

Секретарь набрала на своём телефоне внутренний номер, что-то негромко произнесла в трубку, затем положила её и посмотрела на меня мягким взглядом человека, который привык быть вежливым, даже когда ему хамят с порога:

— Владислав Викторович вас примет. Заходите.

И изящным жестом указала мне на дверь слева от себя.

— Сейчас? — зачем-то уточнила я, и девушка кивнула.

— Да, у него есть время.

Я набрала воздуха в грудь, чувствуя себя — впервые за восемь лет! — человеком, которому предстоит идти в атаку против танка, вооружившись только собственными ногтями, перехватила поудобнее служебку и пошла к двери, за которой сидел мой старый враг.

Полотно красного дерева, золотая ручка, но больше ничего, если не считать фикус на стойке справа от входа. Если это, конечно, фикус, а не другое растение — в ботанике я никогда не разбиралась. Надеюсь, я не снесу эту кадку, когда буду уноситься прочь из кабинета Влада чуть позже…

Ещё пару раз вздохнув и выдохнув, чувствуя, что секретарь уже некоторое время недоумевающе смотрит на меня, я всё-таки взялась за ручку, опустила её, толкнула дверь и шагнула через порог.

В кабинете было светло. Панорамное окно напротив входа открывало отличный вид на небо, крыши домов — мы находились на двадцатом этаже бизнес-центра, — и осеннее нежаркое солнце, которое сейчас было где-то сбоку, бросая на окружающую обстановку свои косые лучи. Слева — шкаф с книгами, справа — с папками. Прямо перед окном — рабочий стол с компьютером и безукоризненным порядком, возле него два стула. И за столом…

— Проклятье! — пробормотал Князев, поперхнувшись кофе, что он неосмотрительно пытался пить, когда я вошла. — У меня галлюцинации, что ли?! Железнова, ты?!

— Я, — мрачно буркнула я, перед этим закрыв дверь. Прошла дальше и положила перед Владом служебную записку, пока он таращился на меня, как на привидение с моторчиком. — Подпиши, пожалуйста.

Ну не могу я обращаться к Князеву на «вы», не могу! Будь он хоть трижды директором и сыном владельца издательства!

Влад, моргнув несколько раз, аккуратно поставил на стол чашку с недопитым кофе, в которую он столь неосторожно выплюнул напиток, пошедший не в то горло, и только после этого взял в руке служебку.

Почти сразу его губы растянулись в знакомой предвкушающей улыбке, и я едва не застонала.

Люди не меняются. Если кто-то будет утверждать, что меняются — не верьте!

Вот и Князев до сих пор был высокомерным засранцем, которому жизненно необходимо было доказать мне, что моё место в лучшем случае возле параши. Правда, у него это никак не получалось сделать все пять лет учёбы.

Теперь он, видимо, решил отыграться.