3

Тася

— Садись, — великодушно разрешил мне Князев, кивнув в сторону стула, стоящего справа от него. — И рассказывай.

— Что именно? — поинтересовалась я со вздохом, опускаясь на сиденье.

— Всё.

Исчерпывающе.

— Дмитрий считает, что данному изданию необходимо увеличить тираж, — произнесла я, пока ещё надеясь, что Влад не обнаглел в край. — На две тысячи. Отдел продаж с его мнением солидарен. Обоснование ты можешь увидеть в приложении к служебной записке.

Князев поднял брови, разглядывая меня с тем же выражением лица, что и в институте.

Наверное, так же смотрят благородные породистые псы на блох, которые имеют наглость запрыгивать к ним на шерсть, игнорируя ошейник от всяких кусачих тварей. Лёгкое презрение и безмерное удивление, что подобная гадость существует на этом свете.

— Не забывайся, Железнова. Здесь я — Владислав Викторович и на «вы».

Фу ты, ну ты! Какой важный!

Даже Лозов, который был старше меня почти в два раза, просил, чтобы его называли Дмитрием или Димой, и на «ты». А этот — Владислав Викторович! Ещё молоко на губах не обсохло, а требует.

Но меня так просто на понт не возьмёшь.

— При посторонних, конечно, я буду называть тебя именно так. Но наедине не получится. Извини, Влад.

Я сказала всё это нейтральным тоном без малейшей издевки, но он всё равно сжал зубы, и в глазах мелькнуло раздражение.

— Ты понимаешь, что я могу тебя уволить?

— Пользуешься служебным положением? — парировала я, безмятежно улыбнувшись. — Это неспортивно, Князь.

Да, именно такое прозвище у Влада было в институте. Пафосное и харизматичное, как он сам.

Стоит ли упоминать, что меня называли отнюдь не княгиней? Железка, Пружина — из-за волос, — это самое приличное. Хотя вообще чаще всего предметом насмешек становилась моя непропорционально большая грудь. Что может быть обиднее для девушки, которая стремится учиться на «отлично», чем слышать про себя: Тася-Большие-Сиськи?

Впрочем, это всё придумал не Влад. Он всегда называл меня только по фамилии.

— Неспортивно, значит, — хмыкнул Князев, откидываясь на спинку кресла, и сложил руки в замок. — Считаешь, что имеешь право фамильярничать, если когда-то давно училась со мной в одной группе?

— Я не фамильярничаю. Фамильярничать — значит, разговаривать с кем-либо без уважения. А я тебя уважаю.

Собственно, это было правдой. Несмотря на всю мою нелюбовь, если не сказать ненависть, к Владу, я его уважала.

Он не был дураком. Да и полнейшей сволочью — тоже. Просто высокомерный засранец, но умный и действительно талантливый.

— Не припомню подобного значения у этого слова, — протянул Князев и взял в руки мобильный телефон. — Может, погуглим? Заодно выясним, кто прав.

— Конечно, ты. Как говорится: «Начальник всегда прав», разве нет?

Влад очень старался удержать лицо, но не вышло, и он всё-таки хохотнул, качая головой.

— Ты не изменилась, Железнова. Такая же оса. Жалишь профессионально.

— Спасибо за комплимент.

— Это не комплимент, — усмехнулся Князев. — От меня ты комплиментов не дождёшься. Значит, теперь работаешь с Лозовым?

— Верно.

— На должности шеф-реда?

— Да.

После моего краткого ответа Влад смотрел на меня ещё несколько секунд, изучая то лицо, то место пониже. И вот, кстати, место пониже сбивало с него спесь — я замечала, как его взгляд разгорался чем-то взрывоопасным, тягучим, из-за чего мне самой хотелось сложить руки на груди, как у него.

— Ладно, — в итоге заключил Князев, распрямляясь. Придвинул к себе служебку, быстро подмахнул её и протянул мне. — Держи. Удачи на новом месте.

Хм. Я ослышалась? Или он на самом деле пожелал мне удачи?

Неужели решил зарыть топор войны?

Нет, не верю.

— Спасибо, — ответила я тем не менее спокойно, поднялась и быстро вышла из кабинета на слегка дрожащих ногах.

Кадку с фикусом не снесла. И то хлеб.