4

Тася

Наше противостояние с Князевым всегда было именно таким, как сейчас — словесным.

Он никогда не снисходил ни на какие подлости и гадости, не подставлял меня. Да, мог унизить, но исключительно словами. Думаю, он, как и я к нему, испытывал ко мне уважение, как к давнему и качественному врагу. Которого, конечно, хочется победить, но исключительно честным путём.

Помнится, для меня стало целым откровением, когда моя бабушка, с которой я постоянно делилась подробностями наших перепалок с Князевым, однажды сказала:

— И тем не менее, Тась, ты бы пошла с этим Владом в разведку.

— Что? — изумилась я, и бабушка рассмеялась.

— Того. Надёжность и цельность человека этим и определяется — можно ли с ним пойти в разведку или нет. Ты даже не замечаешь, но ты ведь уверена во многих вещах по отношению к этому мальчику. Будь вы на войне, ты бы позволила ему прикрывать себе спину, верно?

Открыв рот, я смотрела в смеющееся бабушкино лицо и за молодостью лет не понимала, как так может быть. Я терпеть не могла Князева! Да меня трясло, когда я видела его самодовольную рожу в коридорах института. И тем не менее… Бабушка была права: из всех однокурсников для разведки я предпочла бы именно его.

Теперь, спустя много лет, меня уже не столь удивлял подобный факт. Я прекрасно понимала, что можно уважать человека, не любя его ни капли. Можно считать товарищем, соратником по общему делу, но не другом. И даже — врагом, каковым я считала Князева.

Мы сцепились между собой через пару дней после начала учёбы на первом курсе. Он сидел за столом в нашей столовой, я шла мимо вместе с компотом и булочкой — ничего большего я не могла себе позволить, — и внезапно Влад отодвинул стул назад. Не знаю уж, зачем. Но он умудрился толкнуть меня спинкой своего стула, и я, не удержав в ладони стакан, уронила его прямиком на Князева, облив буквально с головы до ног. Удивительно, но мне казалось, что компота в стакане всего ничего, однако это «ничего» на чужой одежде смотрелось так, будто Влад нырял под компотный душ.

Обидно было до слёз.

Однако они быстро высохли, когда Князев, отбросив от себя неразбившийся стакан, из-за чего тот с грохотом покатился по полу, вскочил на ноги и, вытаращив глаза, заорал на меня:

— Сдурела, дурёха неуклюжая!

Я насупилась, узнав в облитом парне своего однокурсника, к которому я до этого момента относилась вполне нейтрально.

— Тавтология, — ответила я невозмутимо, сжав в руке булочку. Почему-то мне подумалось, что Влад со злости отнимет мой обед, а есть очень хотелось.

— Чего?! — взревел Князев, свирепо глядя на меня. — Ты чего несёшь?

— У тебя тавтология. Слова «сдурела» и «дурёха» имеют один и тот же корень — «дур». Да и значение у них одинаковое. Следовательно, одно слово лучше заменить.

Несколько секунд Влад продолжал смотреть на меня, как на умалишённую — в оглушительной тишине столовой. Однокурсники и прочие студенты замерли, с интересом следя за разыгрывающимся спектаклем.

Князев очнулся, только когда позади меня кто-то громко прошептал: «Да он её щас в землю закопает и надпись напишет».

— Ах, тавтология… — протянул Влад издевательски. — Ладно, могу перефразировать. Идиотка, дебилка, кретинка, балбеска. Мне продолжать синонимический ряд?

— Продолжи, — я кивнула. — Мне интересно, когда он закончится.

— Ладно, изволь. Тупица, дубина, имбецилка, бестолочь, балбесина, балда…

Князев меня тогда впечатлил скоростью собственных мыслей. Да, я тоже всегда легко строила синонимические ряды, но столь много аналогий слову «дурёха» подобрать точно не смогла бы.

Однако в конце концов Влад выдохся. Запнулся, задумавшись — и в этот момент я поняла, что в нём больше нет ярости.

— Сдаёшься?

— Ты матерные синонимы забыл, — подсказал кто-то из зрителей, и Князев, поморщившись, бросил на говорившего взгляд оскорблённого дворянина.

— Никакого мата при девушках, — кратко ответил и вновь посмотрел на меня. Тут же вся симпатия к нему вновь растворилась в небытие — потому что он изучал моё лицо с презрением и откровенной неприязнью. — Оригинальный способ переключить внимание, я оценил. Но, может, всё-таки извинишься?

— Извини. — Я пожала плечами и добавила: — Но ты сам меня толкнул. Стулом.

Клянусь, в этот момент я услышала скрип зубов Князева.

— Вторую часть фразы можно было и опустить.

— Нельзя. Я человек честный.

Мы ещё пару мгновений терзали друг друга непримиримыми взорами, и в конце концов Влад, мрачно усмехнувшись, изрёк:

— Ладно, я понял. Ты — не дурёха неуклюжая. Ты — хамло трамвайное.

— Кстати, почему именно трамвайное? — парировала я, подняв брови. — Знаешь историю этой фразы?

— Безнадёжна, — хохотнул Князев, покачав головой, и быстро направился в сторону выхода из столовой, на ходу брезгливо прикасаясь к промокшей ткани пиджака.

И почему-то, когда Влад скрылся за дверью, мне стало дико обидно. Причём из-за чего конкретно, я не могла понять.