22

Тася

Князев сидел за столом и пил чёрный кофе из маленькой белой чашки, когда я шагнула в его кабинет. Напиток одуряюще пах на всё помещение, и мне моментально захотелось присоединиться.

— Доброе утро, — сказала я, и Влад показательно прищурился, глядя на меня с любопытством.

— Судя по твоей вежливости, ты что-то задумала. Обычно ты более фамильярна, Железнова.

— У меня вообще-то есть имя.

— Правда? — насмешливо изумился Князь. — Да что ты говоришь, а я и не знал.

— Есть такое подозрение, — пробормотала я, садясь на стул, и сжала пальцами распечатки собственной задумки, на которые нет-нет, но косился Влад. — Ты же ни разу в жизни не называл меня по имени.

Он молчал, задумчиво глядя мне в глаза. Сделал глоток кофе, по-видимому, прикончив напиток — потому что отодвинул чашку на блюдце в сторону и вместо того, чтобы продолжать дурацкий диалог про имена, сказал:

— Показывай свои бумажки. Какие-то дополнения в план?

— Да.

Я положила перед Князем на стол описание своей идеи. Концепт серии вместе с составом — первые десять книг, — просчёт себестоимости, цена в прайсе. Ничего особенного, всё как обычно, но у Влада, пока он просматривал мои записи, всё сильнее округлялись глаза.

— Лозов должен был всё тебе объяснить, — произнёс он в итоге спустя минуту. — Или ты его в ведение не ставила?

— Конечно, Дмитрий объяснил. Но я надеялась, что ты будешь благоразумен.

— Благоразумие здесь ни при чём, Железнова, — отрезал Князь, отдавая мне распечатку, и уставился на меня с мрачностью человека, которому сообщили, что весь декабрь вместо снега будет идти дождь. — Существуют определённые правила. Корпоративная этика, если пожелаешь. Если каждый сможет их нарушать, мы погрузимся в хаос.

— Какой же это хаос? Всего-то одна серия.

— Сначала одна, потом две, три, четыре… А там глядишь: каждая редакция залезла в тематику коллег.

— Ну и что? Влад, но в жизни только так и бывает, — возразила я горячо. — Невозможно написать книгу строго одного жанра. Даже если это будет комедия! Читатель не может ржать на протяжении трёхсот страниц, он попросту устанет. То же самое с возрастами…

— Железнова, у нас здесь не жизнь, — жёстко перебил меня Князев. — А издательство. И в нём должен быть порядок. Ваша редакция не занимается фэнтези. Я могу передать твою идею в соответствующую редакцию, но больше ничего.

— Ага, — вспылила я, — в соответствующую редакцию! Своей жене!

Глаза Влада предупреждающе сузились.

— Именно. Жене. Какие-то проблемы?

Мы уставились друг на друга в ярости. И со стороны, наверное, казалось, что мы сейчас начнём драться.