39

Влад

Угораздило же его так вляпаться.

Причём, кажется, давно. Прав был Игорь Тополев, ой, прав… Только тогда, в институте, у Князя не хватило ни опыта, ни мозгов, чтобы это понять. А может, и благоразумия не хватало. Он же всерьёз думал, что если влюбится в Железнову — это станет его поражением, а проигрывать ей Влад не хотел. Вот и не признавался даже самому себе.

Но сейчас-то он уже взрослый мужик, понимать должен.

Да уж, понимает. Да и как не понять, если кровь словно кипит, когда Князев смотрит на Тасю? И хочется… много всего хочется. И разговаривать, привычно перебрасываясь язвительными репликами, и обнять нормально, а не так, как сегодня, когда он боялся, что Железнова ему врежет, и целовать. Целовать до тех пор, пока она не растеряет все свои колючки и не станет мягкой, нежной, податливой. Покорной.

Мечты, мечты…

Интересно, а если бы Влад сообразил, что любит Тасю, в институте, что бы было? Позволил ли быть с ней его отец? Или сделал бы всё, чтобы их разлучить?

Князь не знал. С одной стороны, родители никогда не вмешивались в его отношения, но с другой… Женился ведь он всё-таки по их указке, а не на одной из своих девушек. Но к тем у него и не было особенных чувств. Может, поэтому отец никого и не трогал? А вот как он поступил бы с Железновой — вопрос. И пожалуй, не риторический.

Потому что если что-то начнётся уже сейчас, будет как в той известной поговорке. «Лес рубят — щепки летят». И щепка — это, к сожалению, Тася. Её никто не пожалеет.

Значит… а что это значит? Он ведь в любом случае не планирует ничего начинать? Так?

Да, конечно.

Или… всё-таки нет?

Влад, сквозь зубы выругавшись, вскочил с места и зашагал по кабинету, пытаясь в этом мельтешении принять верное решение.

— Верное, я сказал! — прошипел он на самого себя. — Верное, а не желаемое. Держись от неё подальше. Одно дело — словесные пикировки, и совсем другое — делать из неё любовницу. Да и не согласится на такое Железнова. Точно вмажет.

В итоге, исходив собственный кабинет вдоль и поперёк, Влад принял твёрдое решение: больше Тасю к себе не звать, не разговаривать с ней, и в целом постараться вычеркнуть её из памяти. Чтобы ни в коем случае не подставить под гнев Князева-старшего.

Вот только человек, как известно, предполагает, а Бог…