40

Тася

Следующие две недели я Князя не видела — он меня к себе не звал, поводов бегать самой к нему не было, и я почти спокойно работала, благо дел навалом — некогда глупостями голову забивать.

Но глупости напомнили о себе сами, когда Лозов внезапно заболел. Как раз должна была состояться очередная защита месячного плана, которую перенесли чуть раньше из-за книжной ярмарки, чтобы заодно обсудить и то, что будет происходить там. Меня в этом году Дмитрий с собой не брал из-за формально не окончившегося испытательного срока, да и у него поездка оказалась под угрозой срыва — простуда, будь она неладна.

— Я проваляюсь, судя по всему, до отъезда, Тась, — сказал мне Лозов, позвонив с утра в тот день, на который была назначена защита. — А у Князева сейчас расписание совещаниями забито под завязку, если перенесём, потом можем и не пробиться. А мне он нужен. Я тебе отправил файл с планом и моими пометками… В общем, сегодня на защиту ты пойдёшь сама, без моей поддержки. Справишься?

— Придётся.

— Постарайся. Если хочешь, возьми в качестве моральной поддержки Марину.

Я хотела, да. Вот только Марина, услышав, куда я пытаюсь её затащить, решительно открестилась от подобной чести.

— Нет, нет, и ещё раз нет! Сплошные нервы с этими защитами. Я лучше тут посижу.

— Не боишься, что Князев твой проект из плана выкинет?

— Да пусть выкидывает! Я эти комиксы всеми фибрами души ненавижу!

— Не комиксы, а графические романы.

— А я как сказала?!

В общем, затащить в дирекцию Марину мне не удалось. Остальные тоже не горели желанием мне помогать. Не могла же я сказать, что хочу компанию для себя вовсе не в качестве моральной поддержки, а потому что опасаюсь нового помутнения мозгов у Князя? Представляю реакцию на подобное заявление!

В результате аккурат в три часа дня, после обеда, я, захватив с собой две распечатки с планом — одну себе, другую Владу, — отправилась к нему в кабинет, как овца на заклание.

В приёмной было, как всегда, светло и прохладно. За панорамным окном шёл унылый осенний дождь — погода испортилась пару дней назад и, как обещали синоптики, до следующей весны тепла можно не ждать.

Вот только когда я вошла в кабинет Князя, мне стало не то, что тепло, а даже жарко. Почему, сама не знаю. Ничего особенного не происходило — он просто сидел на своём рабочем месте (хотя бы без кофе на этот раз) и что-то подписывал. Приглядевшись, я узнала документы на печать тиража — у них к служебной записке всегда прикреплены распечатки обложки более крупного формата, из-за чего она кокетливо выглядывает сзади, вызывая желание рассмотреть её получше.

— Добрый день, Владислав Викторович, — поздоровалась я нарочито вежливым тоном, и Князь, вздрогнув и едва не подпрыгнув в кресле, уставился на меня с недоумением, перестав подписывать тираж.

— Железнова? — Брови начальства взмыли вверх. — Что за цирк? С каких пор ты называешь меня по имени-отчеству?

— С тех пор, как вы позволяете себе лишнее, — ответила я, устраиваясь на привычном месте за столом.

Влад смерил меня насмешливым взглядом, усмехнулся, а затем…

… Вернулся к документам, которые подписывал. Молча. И продолжил их подписывать, обращая на меня внимание не больше, чем на дохлую муху в своём мусорном ведре.

Нет, я понятия не имею, была ли там вообще эта муха. Но могла бы быть!