Глава 15

Винни

Загрязнение ума

Врачи, сделав обход, начали выходить из палаты. Но со мной все еще оставалась психолог, она бесконечно допрашивала меня о зависимостях, принадлежности к сектам, и причинах, которые толкнули меня на самоубийство. За дни, проведенные в больнице, ко мне каждый день приходил Нокс, он внимательно следил за мной и помогал не чувствовать себя одинокой. Мне казалось, со мной не бывший любовник, а отец. Его мягкий голос будил меня, заставляя попить воды или поправить подушку. Волосы превратились в кусок грязной копны, мужчина даже согласился подержать душ, пока я мою их. Подобная забота от человека была очень странной, и в то же время мне приятно такое отношение.

До сих пор не понимаю, как оказалась здесь, Нокс не стремился рассказывать, а я перестала спрашивать. Иногда мне казалось, что он не имеет права находиться здесь, например, пока меня рвало, или мне ставили системы. Но один его взгляд, и врачи вели себя иначе. Даже определенный нажим со стороны психолога очень быстро им пресекался.

– Я оставлю вам свой контактный номер, если вдруг вы захотите поговорить. Или вам станет одиноко. – Девушка психолог встает со стула и подает мне лист с рекомендациями. – Никогда не превышайте дозу лекарств.

– У меня все нормально, я уже говорила, что это было ошибкой. – Я переодеваюсь в свои вещи, натягиваю носки. Стараюсь не смотреть на девушку, там и так было понятно, что их не провести. Но то, что я не собираюсь больше решать таблетками проблему – это точно.

– Когда вы будете испытывать тревожность или страх, наберите меня. – Она выходит за двери палаты, а я, наполовину натянув конверсы, останавливаюсь.

Теперь люди будут думать, что я ненормальная, психопатка, которая рано или поздно сведет свои счеты с жизнью. Я читала о том, что, если однажды человек сделает это, и у него не получится, он повторит это снова, но уже сделает все продуманно. Всем кажется, что я это сделала, как обычный подросток из-за неразделенной любви, и никому не приходит в голову, что меня замучили демоны, живущие во мне. Те, которые медленно высасывают из меня все соки и питаются моими страхами. Страх разрушить жизни других, в том числе и Кингов. Им и так хватило в жизни, чтобы их таскали из-за чокнутой девушки.

Полежав эти дни в больнице, мне совершенно точно хочется начать новую жизнь, забыть обо всем, уехать подальше от этих мест и переродиться.

Двери приоткрываются, и в палату заходит Терренс Кинг. Он сейчас выглядит уставшим, с синими кругами под глазами и бледной кожей. Одетый в свою повседневную одежду, поправляет карманы, внутрь которых засунул свои руки. Я натягиваю кроссовки и завязываю шнурки. Парень становится рядом со мной, немного помешкав, наклоняется и целует в щеку.

– Я рад, что ты выжила, – сипло произносит он. – Столько всего произошло за эти дни. Даже не успел опомниться. Но я счастлив тебя видеть

– Это взаимно, – тихо отвечаю я и нечаянно завязываю узел на тонких шнурках. – Черт.

Дергаю несчастные веревки, словно они виноваты во всех моих проблемах.

– Давай помогу. – Он присаживается передо мной на одно колено, крупными пальцами с легкостью развязывает узел. – Мне Нокс рассказал обо всем. Хороший мужик, не думал, что скажу о нем так однажды.

– О чем именно рассказал? Поделишься подробностями? – смотрю в его лицо, густые черные ресницы Терренса, пожалуй, одна из тех черт лица, которая свела меня с ума. – Он никак не хочет со мной делиться моей позорной попыткой прикончить себя.

– Ты наглоталась таблеток в туалете ресторана. – Я хмыкаю, и он продолжает: – Я благодарен Ноксу за оперативность и скорость. Он видел, куда ты направилась, когда не открыла двери, он выбил их и помог тебе. То, что он до приезда скорой помощи, промыл тебе желудок и основное количество таблеток вышли. Если бы еще немного помешкал, тебя не было бы уже на свете. – Он задумчиво смотрит на меня. – Это те таблетки, которые Хейли купила для Чейза, пока он страдал от болей и бессонницы. Ты украла их и решила таким образом умереть?

– Взяла на временное хранение, он при первом случае хватался за них. Боялся, что боль вернется, – честно отвечаю я. – Нокс действительно герой.

– Несомненно. – Он все еще стоит передо мной на одном колене, его скулы розовеют. – Что толкнуло тебя на это?

Я хочу быть честной с ним, помочь понять меня, как это может только он. Не боясь осуждения и самокопания. Но сколько бы я не смотрела на него, не могла оторваться. Мне нравится то, как он нервно жует губы, проницательный взгляд зеленых глаз осматривает меня, как впервые. Он хочет что-то сказать мне, но так же, как и я, переживает, что это не оценят.

– Я не могу плакать, как другие. У меня нет возможности снова быть с теми людьми, которые меня окружали, это оказалось слишком сложным. Все это постоянно копилось во мне, пока не рвануло. Очень хотела поговорить с тобой, сказать, что сделала выбор давным-давно. Казалось, весь мир теперь против меня. И не в коем-случае не обвиняю тебя, просто настал тот момент, когда меня прорвало при виде слез жены Нокса. Я почувствовала себя монстром. Пока я катилась под откос, умудрилась зацепить еще и других людей. В том числе тебя и Чейза, надеюсь, когда ваша мама… – Он приподнимает ладонь, останавливая меня, поднимается с колена и усаживается напротив, берет меня за руки и, низко опустив голову, молчит. – Она умерла?

Парень качает головой, не глядя мне в глаза. Я всхлипываю, слезы рвутся наружу, но я не могу ее оплакать. Дыхание учащается, руки начинает трясти, Терренс сжимает их и удерживает.

– Мы отключили ее. Но ни разу мне не пришла мысль убить себя. Наоборот хотелось жить, показать ей, что мы встанем на ноги, и все будет хорошо. – Он вздыхает. – Я не знал о твоем сообщении, оно не дошло. Ты отправила его и не проверила. Мне даже пришла мысль, чтобы собрать все твои стихи со времен школы и разместить в сборнике. Ты можешь стать известной поэтессой. – Он с трудом улыбается.

– Которая пыталась покончить с собой, – усмехаюсь я. – Я очень сожалею о вашей маме. Надин была прекрасным человеком.

– Ты ей тоже очень нравилась. – Он отворачивается, затем пристально смотрит мне в глаза. – Ну что же, минута слабости. И не оказалось нужного человека рядом. У меня есть на этот счет отличная история. В детстве мы с Хантером постоянно брали друг друга на слабо. Мы часто доказывали друг другу, кто из нас круче, пока не произошел случай, который изменил все. Парни помнят его очень хорошо. – Он прочищает горло и продолжает: – На задний двор родители вытащили старый холодильник. Я не мог победить своего брата в очередной схватке, и мы решили, кто лучше спрячется, тот и победитель. Разбежавшись по сторонам, мы бросали друг другу обидные слова, с пеной у рта доказывали, что каждый из нас лучше другого. В общем, все места давным-давно не были тайной, но мне хотелось отличиться. И тогда я увидел этот жуткий агрегат. Недолго думая, залез внутрь и захлопнул дверцу.

Внимательно слежу за выражением его лица, в какой-то момент он бледнеет и начинает глубоко вдыхать.

– Мне не хватало воздуха, через полчаса я уже обливался потом и задыхался. Но не от страха, воздух не проникал в холодильник и тогда я начал толкать его дверцу. Проблема в том, что старые модели, захлопываются снаружи. Как бы сильно не старался, оставался запертым в узком пространстве с отсутствием воздуха. Я кричал, сколько хватало сил, но ничего. Меня будто забыли и позволяли умирать, пока я, как дурак, обычную детскую игру превратил в самоубийство. Силы постепенно покидали меня, я перестал сопротивляться и только хватал остатки спертого воздуха. Едва мои глаза закрылись, и сознание помутнело, виток свежего воздуха наполнил мои легкие. Через полуобморочное состояние я увидел свет и лицо моего отца. Слышал плач мамы и моих братьев. Отец кричал, чтобы я не отключался, гладил по голове, делал искусственное дыхание и тормошил, пока не приехала скорая. Я еще никогда не был настолько близок смерти. И это страшно, ведь даже тогда понимал, что еще несколько минут, и меня не станет.

Впервые за такой долгий период по моей щеке скатывается слеза, я представляю маленького мальчика, смирившегося со своею участью, как он боялся и ничего не мог поделать.

– По технике безопасности, всегда надо снимать двери с холодильников, морозильных камер и вывозить после. Отец раскромсал его топором в щепки, раздавил прессом и только когда понял, что он больше не сможет никому причинить вред, вывез на свалку. Потом он рассказал мне и моим братьям без прикрас, что бывает, когда люди пытаются покончить с собой. Он думал, что я хотел именно это сделать. Синие языки, вываленные изо рта, мокрые штаны, ослабленный сфинктер, расплющенное лицо об асфальт и много другое. Больше мы не играли в подобные игры, и ни разу за все время нам не пришло в голову. – Терренс встает и строго на меня смотрит. – Уверен, ты не хочешь сейчас слышать такие подробности. Но моя семья стала еще больше ценить жизнь и тех, кто находится рядом. Мы знали, что был только миг, который отделял меня от смерти, а их от потери.

– У вас прекрасная семья. И мне необходимы были эти подробности и история. – В этом убедилась еще раз.

Я тоже встаю с кровати, беру свою кофточку в руки и иду к выходу. В палату заходит медсестра, указывает, где мне необходимо расписаться, и показывает, куда идти. Терренс не спрашивая моего согласия, берет меня за руку и ведет к выходу. Ощущение покалывания в том месте, где он прикасается ко мне. Ладонь мягко ложится на поясницу, мы выходим на улицу, и я морщусь от солнечного цвета. Терренс лезет в нагрудный карман клетчатой рубашки и вытаскивает мои очки.

– Любишь фильм «Леон»? – Я надеваю свои очки и улыбаюсь ему.

Спустившись по лестницам, мы видим машину Нокса, который стоит, облокотившись на нее. Я не думала, что он будет нас ждать или меня одну. Но в мои планы не входило ехать вместе с ним. Терренс останавливается, мы ожидаем, когда Нокс подойдет ближе.

– Ты взяла ключи? – спрашивает Нокс, забирает из моих рук кофту.

– Да, они у меня в кармане. – Терренс хмурится, отпускает мою руку и становится спиной к Ноксу, перекрывая на него вид. – Что ты делаешь?

– Я не хочу, чтобы ты была с ним. Мы же вроде выяснили, что ты никого не выбирала. – Он слегка наклоняется ко мне и заглядывает в глаза.

– Мне необходимо расстояние. Побыть немного одной, попробовать начать жить самостоятельно. Я не выбираю его или тебя. – Он ошарашено отходит на один шаг назад.

– Думал, ты любишь меня. – Я усмехаюсь, убираю волосы с лица и вытаскиваю ключи от квартиры.

– Это просто моя новая жизнь. Без кого-либо. Больше никакого воровства, панических атак и свидетелей. Я устроюсь на работу, начну содержать себя, и мы встретимся. Но больше безо всякой лжи, которая окружала нас. Возможно, и ты, и я будем свободны. Тогда нам не надо будет больше переживать о том, кто кому принадлежит. Ревновать, ругаться. Все будет честно. – Он не отходит, даже когда я начинаю двигаться вперед.

– Я люблю тебя. Все это время я люблю только тебя. – Он удерживает меня за руку, я прикасаюсь к его щеке и нежно провожу по небольшой щетине.

– И я тебя люблю Терренс, – становлюсь на носочки и целую в уголок губ. – Обещаю, больше без попыток суицида. И мы встретимся.

– Когда? – Он все еще крепко удерживает меня, игнорируя вежливое покашливание со спины.

– Настойчивый, – улыбаюсь ему нежно, – давай встретимся через пару месяцев, в том кафе, где мы встречались на каникулах.

– Винни, пару месяцев, – стонет он, – это не справедливо.

– Жизнь вообще несправедливая штука, – произносит Нокс, – у меня время идет, пора на работу. У вас есть номера друг друга, вам ведь не надо отправлять голубиную почту…

Терренс притягивает меня к себе, обхватывает затылок и целует в губы. Мои ноги подкашиваются, когда он проталкивает язык в мой рот, у меня перехватывает дыхание, сердце отбивает ритм, и он меня отпускает.

– Значит, встретимся через два месяца, – указывает на Нокса. – Да, жизнь несправедливая штука, Дастин. Тебе ли не знать.

Парень разворачивается к нам спиной и направляется по дорожке, ведущей к остановке. Я облизываю губы и поправляю немного съехавшие очки на переносице. Чувствую дыхание за своей спиной и оборачиваюсь. Нокс стоит на небольшом расстоянии, убрав руки за спину. Это выглядит так по-военному, теперь я сомневаюсь, что он простой парень с соседней улицы. Этот уверенный в себе человек не похож на того, кого я знала. Он протягивает руку, приглашает меня сесть в машину. Опустив взгляд вниз, я аккуратно залезаю в салон, и за мной захлопывается дверь.

Мужчина садится со стороны водительского сидения и молчит. Я все еще вижу парня, стоящего на перекрестке, немного дальше от других. Он оглядывается и ищет меня взглядом, мне хочется выскочить из машины и бежать к нему, быть рядом с ним и больше не возвращаться в мир моих дурных мыслей.

– Уже скучаешь по нему? – голос мужчины звучит странно сдавленным. – Ни разу в жизни не был в ситуации, когда девушка, которая мне нравится, на моих глазах признается в любви другому. Это… больно.

Я натягиваю ремень безопасности, пристегиваюсь и смотрю перед собой. Я чувствую его сверлящий взгляд, то, как он едва балансирует, чтобы не сорваться. Но с другой стороны, он ведь знал, чем все закончится.

– Терренс всегда был и останется моей первой любовью, чувствами, познав единожды, ты не сможешь забыть. – Я тяжело вздыхаю. – Ты хороший человек. В тебе есть что-то располагающее, но очень много тайн. Мне нравилась эта тайна в тебе. Но маски, которые бесконечно меняются, пугают. Теперь я не знаю, кто ты такой и для чего нашел меня.

– Так давай будем размышлять вместе? – Он вставляет ключи в зажигание, но не проворачивает. Двери автоматически блокируются, и я поворачиваюсь к нему лицом.

– Один из свидетелей? – Он сначала хмурится, потом начинает смеяться.

– Винни, я ведь вменяемый человек, для чего мне вступать в секту и быть с тобой? – Он складывает руки на груди. – Давай еще подумай.

– Ты двери разблокируй, мне некомфортно. Хочется кричать о помощи. – Он тут же нажимает на кнопку и даже открывает окно моей стороны. – Так лучше. Быть со мной, так как в отношения можно вступать только со свидетелями. – Он делает такое лицо, будто съел лимон.

– Наши отношения вообще не должны были перейти в интимные. Это мой промах. – Он будто меняется в лице, черты становятся более жесткими и грубыми. – И раз твоя жизнь налаживается, я хотел бы, чтобы те моменты мы больше не вспоминали.

Он деловито пристегивается, заводит машину ключом зажигания и оглядывается на парковку сзади.

– Я тебе помогу, позже расскажу, и попрошу тебя об одолжении. Очень хочется содействия и некой благодарности. Кстати… – тянется к подлокотнику и достает документы. – Подпиши в двух местах. Первая бумага – это твоя новая работа, вторая – квартира, в которой ты временно проживаешь, оплачиваю я один месяц. В дальнейшем ты сама. Все уже организованно.

– Щедро, мистер Нокс. – Он притормаживает, поворачивается ко мне лицом и резко наклоняется, его губы прикасаются к моим. Мужчина закрывает глаза от удовольствия и издает глухой стон отчаяния.

– Я бы мир положил к твоим ногам, Виннифред Галлахер. Но тебе нужен не я и мой мир. – Также резко он отодвигается от меня и сосредотачивается на дороге.