Глава 17

Винни

Сексуальная аморальность

Первые дни на этой работе мне было непривычно, такая тишина в помещении. Шелест писем, которые надо было расставить по ячейкам, коробки с посылками обязательно проверять по штрих коду и выдавать людям. В соседнем кабинете сидели девчонки по отправке почты. У них был постоянный гвалт, какие-то пересуды между собой, что для меня было не свойственно. Здесь проявлялась моя истинная натура, какой я была с детства: спокойной, уравновешенной, уже не хотелось найти приключений и сделать все в отместку кому-либо.

Все шло своим чередом, съемная квартира, самая обыкновенная коробка, обставленная по минимуму, но она была моей на некоторое время. Мне не надо было таскаться по мнимым друзьям и знакомым в поисках ночевки. То есть меня все устраивало, был бы угол и чистое постельное белье. А уж пару кружек я теперь могу приобрести. На оплату хватало, самостоятельно купленные продукты и некоторые необходимые вещи, кажется, что звучит, как сказка… Мне нравилась эта моя новая жизнь больше, чем когда-либо. Но чего-то словно не хватало… Иногда я повторяла слова моей матери, что человек такая зараза, что ему всегда чего-то да не хватает. Не умеем мы наслаждаться тем минимумом, который нам предлагает судьба.

Мне было немного одиноко, то есть, это общение, которым меня окружили за эти пару месяцев, словно иссякло. Я погрузилась в пещеру, где изредка проникает луч света, пока солнце все еще высоко на горизонте. Не хватало Кингов, Нокса… и, возможно, родителей… Я стала чаще думать о семье, той, в которой растет обычный ребенок. Но надо извлечь какой-то урок жизни из всего произошедшего и отпустить ситуацию.

После того, как Нокс отвез меня в мой дом, больше мы с ним не встречались, изредка он писал сообщения, чтобы узнать, как у меня дела. На этом, как я поняла, наши пути разошлись. Он вроде как и не нужен, но я ловлю себя на мысли, что не хватает его внимания. Нокс умеет быть убедительным, оберегающим и надежным… Обычно именно так выглядят друзья. Хотя, возможно человек просто оказался в нужный момент, и я привыкла к нему. Там не было ничего общего с чувствами влюбленности, обычное человеческое тепло.

Но есть моменты, которые заставляют меня улыбаться, как только я подумаю об этом. Это Терренс… Практически каждый день он шел со мной на работу, хотя ему было не по пути, но все равно делал это. Я не разговаривала с ним, так как хотела выдержать эту паузу. Но он каждый раз проявлял себя по-новому, мне открылись другие стороны парня, которые, несомненно, влюбляли меня в него еще сильнее. Мне надоело наблюдать за тем, как он сидит на бетоне в ожидании меня, мало ли застудит себе что. Поэтому я стала с вечера вытаскивать маленькую круглую подушку. Конечно, приходилось предварительно смотреть прогноз погоды, благо, что июль у нас не дождливый. Так что мы обошлись вот такими приятными утренними встречами и вечерними немыми прощаниями. Но уже пару дней он не приходил, и теперь мне приходится переживать, что ему надоели эти наши идиотские встречи.

Сегодня настал день «икс», когда мы должны были встретиться, но пустующее место напротив меня говорило об обратном. Он, скорее всего, устал от дистанции и неправильно истолковал мое поведение. Мне хотелось разобраться в себе и успокоиться, но все пошло не так. Даже место, которое я заказывала, было занято, и меня отвели в отдельную кабинку, скрытую от людских глаз.

Это кафе стоит тут столько лет, я уверенна, что здесь ничего практически не изменилось. Плафоны давно потеряли свой первозданный цвет, а обои впитали запахи пищи. Но все равно самым запоминающимся осталось мороженное, которое подают в стеклянных вазонах на тоненькой ножке. Отдельно тебе предлагают посыпать его любым из лакомств: будь то перетертые орешки, шоколад или клубничный джем. Поковыряв в остатках растаявшей жижи, отодвигаю ее от себя и двигаюсь на стуле, расправляя платье. Теперь мне приходится переживать, вдруг Терренса не отправят ко мне, когда он придет. Обычно я предпочитала сидеть на самом видном месте, а сейчас чувствую себя замурованной. Все слишком запуталось, мне кажется, будет полный провал.

Дурацкое платье с открытыми плечами раздражало, я дергаю ткань, едва ли не рву. Воланы мне казались невероятно красивыми, когда впервые увидела его в магазине. А яркая оранжевая ткань отлично сидела на фигуре, я не сдержалась и купила ее для первого свидания. Надо было в первый день пригласить его зайти ко мне и не делать из всего цирк.

– Приятная встреча. – Я привстаю, когда моих оголенных плеч касается рука, но улыбка сползает с лица. – Это всего лишь я, не так ли?

Нокс как всегда одет безукоризненно, его костюмы смотрятся на нем превосходно. Но он не мой тип мужчины, раз я не падаю в обморок при виде него.

– Неожиданная встреча, я бы лучше так сказала. – Снова дергаю волан.

– Прекрасно выглядишь. Уже нет того пацанского выражения лица и размазанной туши. Да и цвет волос не такой яркий. Оговорюсь, тебе светлый идет намного больше. – Я закатываю глаза, когда он трогает прядь моих волос. Нокс тут же выставляет руки перед собой, успокаивая меня. – Я имею в виду, что ты пришла в себя, и это замечательно.

Смущаюсь под его взглядом и прячу мой красивый маникюр под столом. Еще пару минут назад думала о нем, и теперь человек стоит передо мной. Внутри появляется это теплое ощущение, мне приятно, что Нокс не забыл обо мне.

– Пока он не пришел, мы должны поговорить. Чтобы ты начала новую жизнь, необходимо закончить то, что неправильно начато. – Он лезет во внутренний карман, вытаскивает кожаный чехол и поворачивает его лицевой стороной. Значок ФБР, он переворачивает его обратной стороной и убирает назад в карман. Я хмурюсь, тепло исчезает, внутри поселяется напряжение.

– Я знаю, у тебя много вопросов. Как и у меня. Первое, что я бы хотел сказать – это извиниться. Обычно у меня нет отношений со свидетелями преступлений. Это такое профессиональное табу. Ты была изначально моей работой, затем головной болью и каким-то образом я полюбил тебя. – Он берет в руки вилку и начинает крутить. – Только не перебивай меня, мне и так сложно сконцентрироваться и вести себя, как представитель закона. – Он чешет указательным пальцем лоб.

– Все началось три года назад, когда серия самоубийств потрясла маленький городок, потом еще один и следующий. Местные детективы не справлялись, и все было передано ФБР. Как ты понимаешь, я не жил постоянно в этом городе, именно поэтому в основном снимал номер. Моя семья находилась в доме, предоставленном местными властями для временного проживания.

– Почему ты не жил со своей семьей? – перебиваю его.

– Ты перебила, – как-то рвано и резко отвечает мужчина, по моей коже пробегают мурашки. – Прости. Я предполагал, что разговор все равно перейдет на личности. Я не стану тебе рассказывать обычную сказку женатых мужчин, что у нас были разногласия, и мы больше вместе не живем. Все не так. Чувства притупились, и я встретил тебя. Молодая, красивая, дерзкая и безумно соблазнительная. Я не думал, что ты уложишь меня на лопатки, и мы переспим. Я расслаблялся в баре, вышел на улицу и встретил тебя. На тот момент ты не была тем, кого я искал. Обычная девчонка, которая была не против расслабиться. Я хотел этого, мне нужна была разрядка, которую получил. Когда ты стащила впервые деньги, мне было смешно, и я посчитал это платой за секс. Позже мы начали встречаться, у меня были цели отвлечься от работы и семейной нудной жизни, у тебя – получить деньги. Так продолжался месяц, пока мне не передали дело, нашумевшее в вашем городе, и я приступил к расследованию. – Он подзывает официанта. – Мне, пожалуйста, виски со льдом, девушке? – Вопросительно смотрит на меня.

– Кофе? – совсем растерянно произношу я, боясь отвлечься от разговора с Ноксом. – То есть, ты приехал и решил сочетать приятное с полезным.

Он делает заказ, поправляет под собой стул и облокачивается локтями на стол.

– По сути, так и есть. Но я не знал, что ты станешь моим делом, – он выделяет каждое слово. – Позже, когда мы уже стали любовниками, изменить что-то было невозможным. Меня тянуло к тебе, хотя я вполне мог лишиться работы.

– Я никому не расскажу, – вырывается из меня.

– И я тебе за это признателен. – Он поправляет галстук. – Суть в том, что в деле о череде самоубийств люди были самого разного возраста. Но у нас была одна зацепка – все эти люди были верующими. – Он приподнимает бровь.

– Я не понимаю. – Оказывается, он ждал, когда официант поставит на стол наши напитки и уйдет, смотрю ему вслед, даже не слышала, как он здесь появился.

Мое тело напрягается, Нокс говорит загадками о вере, что, если…

– Все верно, свидетели Иегова. И ты была той, кто была следующей на очереди. Я знаю, каким образом обстоит иерархия в Башне. Как только все отвернулись от тебя, ты оказалась на улице. Именно это стало причиной нашего знакомства. Я был немного ошарашен, увидев твое фото единственным не вычеркнутым в этом списке. А значит, ты стала новой жертвой, и твое время исчислялось минутами. Мне пришлось следить за тобой, вычислять, где именно ты находишься, и быть добрым самаритянином в черной накидке, у которого за пазухой кинжал. Все, что ты делала, записывалось в мой блокнот, адреса, телефоны, люди, которые тебя окружали. – Он тянется ко мне, но я отодвигаюсь от стола.

– Ты думаешь, я сделала так, что они убивали себя? – Непонимающе смотрю на него.

– Не правильно. Ты была тем, кого я должен был охранять, чтобы подобраться к твоей матери. Миссис Галлахер, пастор секты, женщина, управляющая всеми. – Я хмурюсь. – Не веришь мне?

Нокс достает телефон, нажимает пароль и пару раз проводит по сенсеру. Пододвигает ко мне смартфон, и я вижу список имен.

– Ты была знакома с ними? – указывает пальцем, так, словно я не вижу их.

– Джейс, Артур, Мари, Лора… – Это только несколько имен, список большой, даже слишком. – Их больше нет?

– Каждый из этих людей покончил собой, подробности упустим. Схема была обычной. Те, кто выращены в церкви, и так все понятно, а с остальными сначала втираются в доверие, внушают, потом управляют людьми.

Я сижу, потупив взгляд, кофе давно остыл, но мне уже не хочется пить или есть. Все эти люди, я ведь знала их с детства, прихожане, добрые люди, доверившие свою судьбу Башне. А теперь их уже нет. То же самое могло произойти и со мной.

– Ты разговаривал с моей мамой? – спрашиваю его, пока мужчина отпивает из бокала.

– О да, у нас была встреча и не одна, эта женщина умеет быть двуликой. На вид скромная и хрупкая, но внутри такой кремень. Она сказала, что ни один из них не является свидетелем. Точно так же ответили все прихожане. – Он убирает телефон, убирает пустой бокал из под виски в сторону. – Когда ты устроила сцену с таблетками, я еще никогда не был так разгневан.

– Потому что теперь у тебя не было зацепок? – интересуюсь я.

– Нет, моя работа перестала быть таковой, когда ты подцепила меня в том баре. Я жутко разозлился на эту секту, моя воля – сжег бы всех на одной из паств, чтобы больше ни одна душа не смогла повлиять на тебя. – Я моргаю растроганная его словами.

– Что требуется от меня? Я должна дать показания? – Отчаянно цепляюсь за его слова.

– У твоей матери есть органайзер, ты знаешь о нем? – Я киваю. – Что она прячет?

– Там списки всех людей, которые являются свидетелями. Те, кто ушел, она вычеркивает. Даты прибытия, крещения, номера документов…

– Однажды я получал ордер на обыск и ничего не нашел, один из наших детективов видел ее с ним. В церковь нас никто не пустит. – Он дергает себя снова за галстук и расслабляет его. – Мы в тупике.

– Она не отдаст его. Мне тем более, – задумчиво смотрю на ширму, закрывающую нас.

Вздыхаю и облокачиваюсь спиной на стул, скрещиваю руки на груди. Моя мать убила не только отца, но и многих людей своей верой.

– Я не хочу больше ходить в тот дом.

– Раньше, пока я не знал тебя, попробовал бы надавить на тебя таким образом, чтобы ты сходила. Но сейчас это последнее, о чем стану просить. У нас есть программа защиты свидетелей с возможным переселением и изменением документов. Когда я найду вариант, мне необходимо будет твое показание, естественно, никто о тебе в дальнейшем не узнает из прихожан. – Он все-таки берет меня за руку и поворачивает ладонь вверх. Встает и вытаскивает из кармана брюк браслет и надевает на мою руку. – Это тревожная кнопка. Как только ты нажимаешь вот сюда, – он указывает на боковую маленькую кнопочку, – я окажусь рядом с тобой намного быстрее полиции, ради твоей безопасности, и постарайся не забывать его надевать каждый раз, когда выходишь из дома.

– Спасибо, мне очень жаль, что я не могу помочь достать то, что необходимо, – говорю мужчине, когда он наклоняется к моему лицу.

– Береги себя. – Его губы нежно касаются моей щеки, ладонью он гладит кожу моего лица и выпрямляется. – Доброго вам вечера.

Я не успеваю сообразить, почему он так говорит, только когда он отходит на несколько шагов, вижу высокую фигуру Терренса. Он стоит с непроницаемым лицом, опустив букет роз так, что они почти касаются пола. Нокс проходит мимо Терренса, протягивает руку, парень долго рассматривает его ладонь, но все-таки подает и сжимает ее, как мне кажется, очень сильно, иначе, отчего костяшки так побелели.

– Нокс. – Я встаю из-за стола и удерживаюсь в этом положении. – Люди могут пострадать?

Он оборачивается, освобождает свою руку и пытается придумать правдивый ответ или искусно соврать.

– Ты же не пострадала. – Он улыбается мне на прощание и скрывается за ширмой. Но я практически уверена, что он так не считает.

Терренс обходит стол и становится напротив меня, протягивает букет и кладет его в мои руки. Парень пододвигает стул, ближе ко мне, но за счет его вытянутой ноги я запинаюсь и практически ровняюсь лицом со столом. Он обхватывает мою талию руками и усаживает к себе на колени.

– Отличное начало нашей семейной жизни, – усмехается он. – Мне нравится положение дел, если ты немного сдвинешься к экватору, мы сможем подумать о наследниках немного раньше положенного.

– Придурок, я чуть не убилась из-за тебя, – хватаю его за руку и крепко сжимаю.

Наши глаза встречаются, и все напряжение, чувство ожидания замирают внизу живота, порхая миллионом бабочек. Едва сдерживаю дыхание, настолько переполняют эмоции. На лице появляется модельная улыбка Кинга. Зеленые глаза блестят озорством, я слегка прищуриваю один глаз, ожидая, что он выдаст дальше.

– Ты споткнулась, а я придурок. Хотя из твоих уст звучит очень даже неплохо. Какой язык у тебя был дополнительным в школе? – В его глазах пляшут чертики.

– Какое это имеет отношение к нашему свиданию? – Я все еще жду подвоха. – Французский.

– Срочно иди на немецкий. Будешь ругать меня на нем с этой сексуальной хрипотцой, пока мы занимаемся любовью, – обхватывает мою голову ладонями и притягивает для поцелуя.