Глава 19

Винни

Необходимо оставаться нейтральным в мирских делах

Мои вещи, собранные на скорую руку, лежали в мусорных пакетах. Обычные бытовые приборы, которыми я успела обзавестись, звенели всю дорогу до дома Кингов в багажнике. Я слышала этот звук, который перебивала только тихо играющая музыка. Терренс крепко держал мою ладонь в своей, боясь, что передумаю или буду переживать, сделала ли я правильный выбор с решением переехать к нему. Но по большому счету я только приобретала, а не теряла. Спонтанное решение с переездом после того, как мы провели ночь и не смогли сомкнуть глаз, даже когда небо озарил свет первых утренних лучей солнца, не могло остановить меня. В душе я чувствовала, что это самое верное и правильное решение, принятое за всю мою короткую жизнь.

С утра он лежал, уткнувшись лицом в мое плечо, и тяжело дышал, переживая, откажусь ли я. Но меня не пришлось просить дважды, я хотела быть с ним. И чем раньше мы начали бы жить вместе, тем лучше. Я торопилась жить, боялась упустить момент и потом сожалеть об упущенном. Он думал о том же. Расстояние убивало нас, разделяло маниакально на части, и как только мы приближались, наш механизм начинал работать в правильном режиме. Притяжение, которое было у нас, это даже не химия, не магниты, скорее единое целое, разъединенное однажды, и теперь, когда мы снова соединились, в душе оживал огонь. Я знала, что не сгорю, как и Терренс, это была наша обычная температура плавления.

Ощущение, когда мы загрузили эту легкую ношу в багажник, не передать словами. Мне хотелось кричать и плакать одновременно, не биться в истерике, а впитать это счастье, в которое он погрузил меня, поделиться с каждым, показав, насколько человек может быть счастлив.

Всю дорогу мы улыбались, как ненормальные, рука затекала, ладони потели, но мы не отпускали друг друга. И в этот момент я поняла, мне так не хватало любви, человеческого тепла, доброты и чертовой надежды на будущее. Он давал мне все эти эмоции, настойчиво внушал, что все будет хорошо, и надо забыть о боли, которая постоянно меня посещала. Я больше не хотела той жизни, людей, окружающих меня, и болота, в которое меня затягивало все сильнее. Мне нужен был Терренс, наглый, настойчивый и упрямый.

Когда мы подъехали к дому, мне было тревожно, что скажет Чейз или соседи, но Терренс был спокоен на этот счет. Открыв для меня двери, и не дожидаясь пока выйду, пошел доставать вещи. Я впилась своими короткими ногтями в сидение и пыталась отдышаться. Одно дело, когда ты временно проживаешь с братьями, другое – что теперь мы пара. Несмотря на свое аморальное поведение, во время маленького турне на свободе несколько месяцев назад, теперь я была той самой Винни. Девушкой, которой было дело до чужого мнения и слов.

Двери в доме открылись, и в боковое зеркало я увидела парня, идущего к нам в одних спортивных штанах. В нем мало чего осталось от того самого младшего брата. Он выглядел помятым, повзрослевшим, возмужавшим и несчастным. Но меня не столько впечатлил его рельефный пресс, сколько отросшие вьющиеся черные волосы и небрежный вид. Сигарета, зажатая между его полных губ, сонный прищур глаз выдавали в нем незнакомого мне дерзкого плохиша, которым он никогда не был. Закрыв глаза, я отсчитывала секунды до момента, когда придется столкнуться с ним лицом к лицу. Уверена, он уже в курсе о моем воровстве, и том, что могла запросто его подставить.

– Фея Винс, ты само очарование, особенно если учитывать, что вот-вот оторвешь крыло в автомобиле. Чем он кормил тебя на ужине, откуда такая сила в твоих худеньких ручках? – Я почувствовала запах дыма и закашлялась, словно сама не курила однажды.

Открыв глаза, я встретилась с голубыми озерами глаз и озорными кудряшками, обрамляющими красивое лицо. Все, что заметила, боль, та, которая клокотала во мне и никак не хотела покидать. Он пытался скрыть от меня свое состояние, но когда ты сам прошел через подобное, чувствуешь боль за милю, у нее сырой и гнилостный запах тоски и смерти.

– Рад тебя видеть. – Я ощущаю запах перегара и сигареты, исходящих от него, они тщательно замаскированы зубной пастой, но все же.

– Прости, что подставила тебя. – Он тянется к моему лицу и убирает волосы мне за ухо.

– Если бы ты не забрала таблетки, мне пришлось бы применить их. Но нашлось средство, которое спасает лучше всех этих таблеток. – Он вытаскивает сигарету изо рта, бросает на пожелтевшую траву, некогда она была зеленей, чем у всех соседей на их улице, и топчет ее. – Наслаждаюсь жизнью.

Осматриваю пожухлую траву. Низко опущенные ветки одного из кустарников, подставка, поддерживающая ветки, валяется в стороне, огромные цветы пионов готовы сломать куст. Поджимаю губы от негодования, начинает раздражать то, как он опустил руки.

– Если бы Надин увидела, во что превращается ее сад, дала бы тебе хорошенькую взбучку, – строго говорю ему, точно зная, что именно он ответственен за эту часть сада.

Чейз оглядывается в сторону, куда я только что смотрела, и мне в глаза бросается новое изменение, которое он сделал с собой. Провожу пальцами по круглому серебряному кольцу в его ухе и тихонько дергаю. Серьга красиво блестит, а кольцо похоже на бунт, который он открыто выражает.

– У меня не было времени заниматься этой херней. Все это… – он поднимается с корточек и разводит руками в стороны, – для нее. А нам это зачем?

Терренс подходит к нам и подает мне руку, абсолютно не тактично пихает брата в бок.

– Заткнись, Чейз, ты займешься этим, когда приведешь себя в порядок. Только помни, – он ставит меня за свою широкую спину и подходит ближе к брату, – здесь все должно быть так, как это было при маме. Иначе все ее труды насмарку. Она это делала для нас! Чтобы ее старший сын лез по этому канату, – указывает на дерево, – и прятался там до посинения, а она его искала. Долбаные пионы были твоей любовью, пока ты рисовал всякую херню, она делала вид, что похоже. А там, – показывает на дорожку к заднему двору, – моя территория, она больше, чем эта, и трава там зеленее, только потому, что я ценю все, что она делала. Приехав с работы, ты всегда знаешь, где я торчу до заката. Думаешь, потому что я такой работящий? Да хера с два! Я люблю ее труд, и люблю маму, храню память о ней. Мама хотела, чтобы мы были счастливы здесь, мы обязаны поддерживать!

Терренс наклоняется к траве, берет бычок, недавно потушенный, и отдает брату в руки. Чейз облизывает и поджимает полные губы, его челюсть дрожит, парню стыдно. Я уже хочу выйти из своего укрытия, чтобы поддержать Чейза, но Терренс делает шаг вперед, обнимая младшего брата, и стучит ему ладонью по спине.

– Нам всем ее не хватает, – берет меня за руку, помогая достать цветы с заднего сидения, которые он мне подарил вчера. – Винни теперь живет с нами в моей комнате, твои предсказания сбылись. Мы вместе.

– Это было очевидно. – Чейз, наконец, поднимает на нас глаза, слабая улыбка появляется на его губах. – Рад за вас, ребята. Да и нам необходимо вести дом. Собственная горничная – это хорошо.

Я качаю головой и закатываю глаза, когда Терренс показывает ему фак. Удивительное свойство парней, они могут вспылить, высказать все, что угодно, но никогда не забывают о любви друг к другу. Чтобы не случилось, развалить их семью не сможет ни один ураган. Уверена, они будут держаться вместе до последнего и не позволят погибнуть. Эта любовь неисчерпаема. Я начинаю думать о своей семье, о приходе, где люди делают вид, что ценят друг друга, что они единая семья. Но стоит тебе оступиться, они все поворачиваются спиной, делая вид, что ты невидимка. Такая жуткая параллель между тем, в чем я жила, и где сейчас. Когда Чейз заходит следом и несется в комнату, мне кажется, он сошел с ума. Парень выглядывает из приоткрытой двери и машет мне.

– Зайди, у него есть сюрприз для тебя. – Терренс уходит на кухню, забирает цветы из моих рук и начинает греметь посудой, я иду к Чейзу.

Он притягивает меня за руки на кровать и усаживает, сам начинает копаться в стареньком шкафу, довольно громко ругаясь. На свет появляется плоская прямоугольная коробочка с жутким бантом.

– Украшал, как мог. Я знал, что рано или поздно ты будешь с нами, хотел, чтобы поняла, что теперь ты наша семья. – Он приподнимает свои черные брови и закусывает губы. – Мы твоя семья.

Стараясь не расплакаться, низко опускаю голову и прячу наворачивающиеся на глаза слезы, беру из его рук подарок. Страшный бант аккуратно отлепляю от тонны скотча, поддеваю ногтем бумагу и открываю содержимое.

– Это тот самый блокнот моих родителей, теперь уже с твоими стихами. Там очень много пустых страниц, которые ты должна заполнить своим творчеством и сохранить память о наших родителях, – встаю и обнимаю парня за талию, прижимаюсь щекой к его груди и всхлипываю.

– Чейз, ты лучший брат. – Он гладит меня по волосам и целует в макушку.

– Рад, что у меня появилась такая талантливая сестренка. Давай воду лить не будем, пошли есть. Я вчера так перебрал, что мой желудок жрет сам себя. Ты умеешь делать блины? – Я вытираю глаза и начинаю хихикать, когда он хмыкает на мое отрицательное покачивание головы. – А вафельки? Ведь все девчонки умеют делать эту вкусноту? – Я снова отрицательно качаю головой, он обнимает меня за плечи и ведет в кухню. – Черт, брат, она не умеет готовить. Придется нам кормить ее твоей сожженной курицей.

– Вот блин, я даже не знаю, кто из нас более жопорукий, Чейз. Учитывая, что лучший повар и кулинар у нас ты, быть тебе им до конца жизни. – Терренс тянет меня на себя, освобождая из объятий брата, и усаживает к себе на колени.

– Вам несказанно повезло, учитывая, что я действительно люблю готовить. Но условие, посуду моет кто-то из вас, – я поднимаю руку вверх, Чейз довольно ухмыляется.

– Зря ты согласилась, он такой свинтус, использует всю посуду, потом можно полдня провести около крана, – шепчет мне на ухо Терренс.

– Справлюсь, надо чем-то компенсировать, – отвечаю ему.

Мой парень целует меня в шею сзади, на коже мгновенно появляются мурашки, вспоминая о ночи, проведенной вместе. Я начинаю ерзать на коленях, чувствуя его просыпающееся желание. Щеки краснеют, пытаюсь прикрыть их руками.

– Вы двое прекращайте так странно дышать. Чувствую, мои вафельки никому не пойдут, на каждый скрип стула мне приходится прижиматься к кухонному гарнитуру, чтобы не выдать свой стояк, – выдает Чейз, стоя к нам спиной с венчиком в руках.

– Бл*дь, – произносит Терренс, – я уже жалею, что решил пригласить девушку жить с нами. Ты становишься настоящим м*даком.

Я оглядываюсь на Терренса, слезаю с его колен, но он тут же обхватывает мою талию руками и сажает снова.

– Косноязычие твой враг, Тер. М*даком в нашей семье был каждый, теперь пришла моя очередь. Просто дерзкий м*дак всегда лучше, настойчивого, – издевается Чейз, когда он проходит мимо, Терренс выставляет резко ногу вперед, и Чейз едва ли не падает на пол, схватившись за край стола. – Козел.

– Твое второе имя. – Я встаю и автоматически беру полотенце в руки, наблюдая за их очередной стычкой. – Ты смущаешь девушку, веди себя прилично. Никто не стонал.

– Да ваш стул скрипел, а у меня богатое воображение. Кроме того, я видел ее в душе. Прям конфетка. Ой, блин! – восклицает младший брат моего парня, когда я бью его полотенцем по затылку, он резко выпрямляется и удивленно смотрит на меня. Перевожу взгляд на Терренса, у него точно такое же выражение лица, они оба ошарашены.

– Нам надо хорошенько выпить, – наконец, говорит Чейз, – но сначала я приведу в порядок лужайку. Охренеть, мне даже показалось, что она рядом с нами, – задумчиво поворачивается к нам спиной и продолжает работать венчиком.

– Что с ним? – спрашиваю Терренса.

– Все в порядке. Ты напомнила нам о том, что в присутствии девушки надо вести себя прилично. Иди ко мне, хочу тебя обнять. Люблю тебя, Винни. – Я присаживаюсь на край его стула, тут же перетянутая на колени. Теплые губы прикасаются к моей щеке, затем к виску и задерживаются там.