Глава 25

Терренс

Цель ухаживания – брак

С тех пор как мы начали жить вместе, прошло два месяца. У Винни сняли швы и гипс, она работала на почте, а я заканчивал стажировку на новое место в ресторане. Все вроде шло своим чередом, но у меня каждый раз не получалось сделать предложение. И дело было не только в том, что мы заняты. Вся эта трагедия, разыгравшаяся, когда приехала Хейли, сделала моего брата куском дерьма. Он будто намеренно срывал все мои планы своими пьянками и загулами. В тот день мы так нормально и не посидели, все перешло в слезоточение и раскаяние брата, так как девушка уехала, как только мы втащили ее лощеному ублюдку.

Что, собственно, она ожидала, притащив его сюда? Познакомиться? Ну, я, конечно, был в курсе планов, но если быть честным, мне было насрать на него. Кулаки и так чесались, между собой нам не было смысла драться, а напряжение от ужасного дня уже потрескивало. Так что этот чудик, одетый в свои петушиные одежды, только спровоцировал нас. Естественно, не в наших правилах бить одного втроем, но разве легкий удар в печень не животворящий? Он держит в тонусе еще долгое время, в то время как легкий пинок под зад ставит оппонента в довольно унизительное положение перед леди. В общем, Чейз ему хорошо покрутил яйца, а мы просто поддержали легким тумаком.

Удивила реакция наших девушек, когда мы закончили – все трое задумчиво смотрели в телефон и живо обсуждали, стоит ли Винни покраситься в красный, сравнивая прошлые фотографии и нынешние. Нам бы стоило обидеться или хотя бы послушать рваную пламенную речь Хейли, но она даже не обратила внимания на помятую фигуру своего будущего мужа. Я подозреваю, что именно за этим его и привезла. Она точно могла такое устроить.

Чейза было жалко, но до определенной поры, пока он не начал вести себя, как мудак, врывающийся в нашу комнату среди ночи, дышащий перегаром, как обдолбаный дракон. Теперь для того, чтобы найти моего младшего брата, надо просто принюхаться, он как старые носки, валяется где-то и смердит. Винни периодически устраивает ему взбучку, но это не приносит особого облегчения.

Когда он узнал, что мы уезжаем и остались только некоторые формальности, буквально слетел с катушек. Мне пришлось дать ему сдачи и отправить спать, заперев двери. Но на следующее утро в комнате никого не оказалось. Винни предложила запереть его окна снаружи, на будущее, чтобы прекращал чудить.

Отчасти я понимаю его, сначала ты ждешь ее всю свою жизнь, как следствие теряешь, и конечная станция – это рвать на жопе поросль. Будь я на его месте, вел бы себя примерно так же, но на тот момент дома была мама. Она как кремень, мы должны были бороться со своими «критическими днями» самостоятельно и не выливать их содержимое на остальных. Если прям совсем припрет, она знала, чем заткнуть этот буйный фонтан. Согласен, достаточно странное сравнение и немного мерзкое, но другое в голову и не идет.

С утра я успел сходить на работу, закончил с учебой и сдал первичные экзамены. Шеф остался доволен, Карина конечно подбодрила, назвав «недотепой», так как я поделился тем, что кольцо уже давно поросло плесенью на моей полке. А вот ее идея мне очень даже понравилась.

Еще одной причиной, из-за которой у меня ничего не получалось, было уголовное дело, возбужденное в отношении секты. Винни таскали в участок для дачи показаний, она прошла по программе защиты свидетелей. В этом надо отдать должное Ноксу, он постарался над тем, чтобы моя девушка фигурировала инкогнито перед адептами церкви. То, что ее покалечила мать, умолчали, дело выглядело совсем иначе – несчастный случай и халатное отношение к себе. На тот момент не хватало еще добавить нервов в виде умышленного убийства или чего хуже. Нам было на руку то, что мы уезжаем, и я надеялся, что к тому времени, пока эти невротики сектантские сообразят, что к чему, Винни уже не будет рядом. Я не боялся служителей, гораздо страшней эти люди из массовки. Там достаточно сказать «фас», и все, что ты наметил в этой жизни, останется под камнями, которыми тебя закидают, старясь совершить самосуд.

Я, конечно, был не согласен с тем, что Винни не пошла на похороны матери. По сути, ее провожали в последний путь чужие люди. Но с другой стороны, именно их она считала для себя родными. Не знаю, как такое вообще может происходить с человеком. Как можно верить в то, чего нет, и отдаляться от своей семьи. Я хотел бы придумать отговорку для ее матери, например о том, что жизнь ее толкнула на подобное, плохой муж, ужасные дети… нищета, в конце концов. Что вообще заставляет человека вот таким образом отвернуться ото всех и погрязнуть в этом дегте? Жизнь ее матери мне напоминала огромную бочку со смолой, в которую она нечаянно попала. Ее тело будто намертво приклеилось к стенкам, смола постепенно застывала, отчего ее вера башне только укреплялась. Если бы однажды она проснулась от этой промывки мозгов, тогда пришлось бы сдирать кожу вместе с черной массой, налипшей и сжигающей ее заживо. Но она ушла, так и не осознав, что была, по сути, преступником, лишившим жизни своего мужа, и пытаясь уничтожить дочь…

И теперь я пытался превозмочь все эти преграды на своем пути, старался погрузить мою девушку в реалии жизни, в то, как живет обычная семья. Не купаясь в миллионах, бриллиантах и прочих самоцветах, мы даже в самые трудные времена умели быть счастливыми. Проглатывая соль, мы запивали водой, представляя, что однажды будем лежать на теплом солнечном берегу Испании, попивая один из их известных напитков. Мне необходимо показать, что все обычное и есть необычайное. Как из простого зернышка вырастает дерево…

Именно поэтому в данный момент я надрываю напряженно мозги, чтобы придумать хоть что-то рифмующееся лучше, чем «рука-лицо». Уже который раз вырываю безжалостно страницы из блокнота, который не является моим. Она еще не видела эту дыру, вырезанную в середине для кольца. Ну не мог я приготовить нечто более романтичное, чем Хантер. Лезть на дерево? Она у меня поэтесса, тонкая ранимая душа, что так страстно желает нежности и ласки. А я тут давай изображать из себя Тарзана. Нет уж.

Снова сложив ноги в позу лотоса, качнув рукой старенькие качели, задумался о том, как я ее себе представлял и представляю. Она всегда была от меня далека, как луна…

Моргнув истерично глазами, я, наконец, поймал то, что хотел бы ей сказать, главное теперь, чтобы скорость письма успевала за мной.

Я думал, ты была луной,

Что появлялась надо мной.

Я думал, ты была рекой,

Что улыбалась мне порой.

Я думал, ты была звездой,

Что показала мир иной.

Я думал, ты была богиня,

Что так скромна и так красива.

Я много с чем могу сравнить,

И мне любовь не погубить.

Ведь я любил, и я люблю,

Свое сердце тебе дарю.

Ну, естественно, это не Шекспир, зато искренне. Она достойна каждой строки, сказать вслух то, что я написал, будет намного сложней, но по задумке, все должно быть именно так. Я попытаюсь найти в себе силы и сделать это сегодня. Убираю блокнот в стол, вытираю вспотевшие ладони и быстро отправляюсь в душ.

Теперь в ванне все обставлено девчачьими штуками. Я даже несколько раз использовал одно из средств для лица. Маска-пленка, это адское оружие для девчонок с железными яйцами. Как же она, сука, тяжело отдирается вместе с мелкими волосками на лице. Никто не сообщил мне, что надо оградить зону густых бровей и ресниц. Естественно, стирал с матами, вперемешку со слезами. Поэтому теперь с опаской смотрю в сторону тюбиков и баночек. Винни, конечно, посоветовала на будущее больше не брать, предварительно не ознакомившись, мало ли вдруг я бы намазал себе на лицо крем для удаления волос или помылся гелем для интимной гигиены… У парней нет п*ськиных гелей, все, что написано на бутылке три в одном, является гелем, шампунем, мылом и, при желании, жидкостью для полоскания рта. Это наверняка для того, чтобы мы не запутались, что и для чего брать.

Привожу себя в порядок, убираю грязные вещи в корзину и, обмотав бедра полотенцем, выхожу в коридор. В комнате моего брата тишина, он либо еще не пришел, либо спит, набираясь сил перед очередным загулом. Хорошо хоть начал искать работу. Иначе я бы удушил балбеса. Стучу в его двери, нажимаю на металлическую руку, и дверь открывается. Чейз лежит на животе, его голое тело прикрыто тонкой простыней, в комнате стоит запах перегара, можно топор вешать. Открываю настежь окна и беру со стола его приготовленный кувшин с водой. Сам бы он не додумался, это сделала моя девушка, но если учитывать, что он спит голым, не удивлюсь, если видела его причиндалы. Вот же… Наливаю в стакан воду, отпиваю и выпускаю струю прямо на голову брата.

– Почему ты такая скотина, Тер? Я слышал, как ты зашел, и достаточно было бы толкнуть меня, – вялым и бесцветным тоном говорит он.

– Если бы ты не спал, мне не пришлось бы поливать тебя. Хочу тебя предупредить, я сейчас, после доставки цветов, собираюсь делать предложение своей девушке, – я говорю ему эмоционально окрашено, с нотками строгости, но сомневаюсь, что на него это влияет.

Брат переворачивается на спину, прикрывает свой член простынею. Зажимая кусок ткани между ног и сжимая бедра. Затем расслабленно подтягивается и убирает руки за голову.

– В этом? – Издевательски осматривает меня.

Я смотрю себя, полотенце удобно висит на бедрах, едва не скриплю зубами от его наглости.

– За меня не переживай, главное, чтобы ты не вытащил свои портки наружу для созерцания голых младенческих ягодиц. – Он усмехается, встает с кровати, проходит к шкафу обнаженным, достает трусы и направляется к двери. – Ты охерел? – у меня впервые получается взреветь от возмущения.

– А что? Пока ты тут говоришь о высоких чувствах, с этими поэтичными эпитетами, я пойду в душ. В доме ведь никого? – Он даже не дает мне возможности договорить и выходит.

– Ой, – голос моей девушки, как гром среди ясного неба.

– Всего лишь «ой», Винс, ты меня оскорбляешь. Я хотел бы услышать «Ого» или «офигеть, какой большой», – дерзит поганец. – Да можешь не отворачиваться, мы квиты.

Я толкаю его в ванную комнату, предварительно припечатав хорошенько головой об дерево. Хмыкнув, брат закрывает за собой дверь на щеколду и тут же включается вода.

– Ого, – произносит Винни.

– Ну, спасибо, мне лестно, – говорю моей девушке, подхожу к ней ближе и обнимаю. – Не ждал тебя так скоро.

– Тер, «ОГО» не относилось к подколу с размером. У вас все одинаковое. – Мы все еще стоим около ванной комнаты.

– Хочешь сказать, что у меня тоже «ОЙ»?? Детка, это звучит удручающе, – обиженно отвечаю ей.

– Придурок, – доносится голос Чейза из ванной комнаты, и я со всей дури бью по двери. – Ты далеко, Тер.

Винни поправляет свои волосы, они снова насыщенного красного цвета, снимает сумочку с плеча и разминает шею, наклоняя ее в стороны, проходит мимо меня. Я иду за ней следом, мне надо оберегать свой план от нее. Зная девушку, она сейчас полезет в стол и найдет, то, что не должна. Винни снимает с себя платье, как только за нами закрываются двери. Остается в одном нижнем белье, она сводит меня с ума. Кажется, сегодня не Чейз пустит все под откос, а мои взбунтовавшиеся гормоны. Как специально, она проводит руками по шее, убирая волосы на одну сторону, затем откидывает голову назад, прогибаясь в спине. Еще секунда, и застежка ее лифчика издает звук, который в моей голове взрывается, как от детонатора. Я моргаю, откашливаюсь и резко начинаю искать свои трусы на полке. Трясущимися руками переворачиваю все содержимое полки, чтобы достать самую дурацкую тряпку с надписью: «Если бы не мороз, он бы до колен дорос». Надеваю их под пристальным вниманием Винни, она едва сдерживает себя от смеха.

– Это твой подарок, если что, – недовольно говорю я.

Из окна вижу, как подъезжает машина на подъездную дорожку, хватаю первый попавшийся халат и выхожу за двери. Мой план рушился с каждой минутой все больше, и я, как та крыса на корабле, все еще цеплялся за металлические поручни, являясь балластом, не желая покидать это судно.

Когда я подхожу к двери, становится понятно, что на мои сто восемьдесят семь сантиметров роста не хватает ткани. Шелковая тряпка с яркими маками едва ли прикрывает мои трусы с загадочным посланием. В двери повторно стучат, и у меня не остается никаких вариантов, как открыть ее. Молодой парнишка выглядывает из-за букета, сначала он озадачен, затем бледность его кожных покровов выдает истинные чувства.

– Чаевых не надо. – Он стартует так быстро, что пятки сверкают, я задумчиво смотрю вслед удаляющейся машины, может, стоит поступать так чаще…

Закрываю за ним двери, разворачиваюсь и натыкаюсь на осуждающий взгляд брата. Прищурив глаза, он делает губы трубочкой. Снимает свою сережку из уха, подходит ближе, цепляет ее на мое ухо и снова отходит в сторону.

– Я думаю это отличный костюмчик для предложения. Так Хантер точно не смог бы. – Затем издает чмокающий звук своими толстыми губами, я тут же замахиваюсь букетом, но двери комнаты открываются, чтобы я мог вовремя остановиться.

– Терренс, – легкая дрожь в ее голосе пугает меня до усрачки, выставив перед собой букет, как защитный щит, я иду к ней навстречу, пока не замечаю блокнот в ее руке и кольцо на пальце.

Она бессильно роняет свои руки, из них выпадает книжечка стихов и бросается на меня. Подхватываю ее одной рукой под попку, она обнимает меня за шею и покрывает маленькими поцелуями мое лицо.

– Поставлю в воду, – произносит за ее спиной голос Чейза, он забирает букет, пока я занят своей девушкой. Она словно сошла с ума, хватает ладонями мое лицо, ее губы прижимаются к моим. Отчаянные поцелуи, которыми мы обмениваемся. Голодные руки, блуждающие по раскаленной коже. Я несу ее в комнату, не обращая внимания на путающийся в ногах поясок, шелк, неудобно сидящий на плечах, ничего в мире не стоит того, чтобы отвлекаться от нее. Толкаю дверь ногой и бросаю ее на кровать, падаю на нее сверху, едва не раздавив.

– Я отвечаю тебе ДА! – в перерывах между поцелуями говорит Винни.

Сдираю с себя шелковый халат и помогаю расстегнуть пуговицы на ее платье. Мне не терпится сделать ее своей в ином смысле, в более официальном. Когда мы полностью обнажены, я замираю над ней. Мне мало того, что она прочла. Выходит так, словно я спрятался за страницами, не в силах поступить по-мужски.8c847c

– Что происходит? – Она приподнимается к изголовью кровати, растерянно шарит рукой по простыне.

– Знаешь, пусть это глупо, я голый и немного растерянный. Но ты должна это услышать, чтобы раз и навсегда запомнить этот момент. – Я встаю на одно колено, мое тело все еще возбуждено до предела. Боль между ног и стояк уговаривают меня вернуться и завершить начатое. Но не разум, тут мы с ним будем спорить до последнего.

– Терренс, уже более запоминающегося и не сделаешь, – улыбается она. – Я буду кричать ДА сотню раз, только вернись в кровать.

Посмотрев еще раз на ее кольцо, затем на тело, я едва не вою от чертовой совести. Хотя если еще добавить маленькую деталь… Хватаю со стула свою старую бейсболку, надеваю на ее голову и произношу у ее губ:

– Ты готова стать моей навечно? – возвышаюсь над моей возлюбленной, прикусываю нижнюю губу.

– ДА, – восклицает она, прежде чем громко застонать.