ЭПИЛОГ

В чём-то Марина меня не обманула.

В совместной жизни Марк оказался весьма требовательным человеком. Но ведь не зря говорят, что если человек предназначен для тебя, то все его недостатки воспринимаются куда проще, без всякого негатива. За три года жизни с Марком, я нашла в нём очень много схожих черт с характером его деда. Его сиятельства Бориса Меликяна, как я теперь за глаза называла старейшего представителя семьи

мужа.

Мы с Марком обосновались в Москве. Из-за его работы переехать в другой город или страну как мы поначалу планировали, не получилось. Мы мечтали о покое, о солнце и море, но эту мечту пришлось отложить на неопределённый срок. Но кто жалуется? Наша жизнь устроилась и в Москве. Я столько лет настраивала сестру и Виталика на переезд в столицу, а, в итоге, сама оказалась столичной штучкой. Марк подтрунивал надо мной, называя именно так. А я довольно быстро вспомнила о том, как жить среди столичной суеты и бешенного ритма, вышла на новую работу, и будто вдохнула полной грудью. Окончательно осознала, что у меня началась новая жизнь.

Но, конечно, она не всем пришлась по нраву. И проблем нам с Марком родственники подкидывали с завидной регулярностью. И с моей, и с его стороны. Наш брак, наши отношения не всех сделали счастливыми. И если мои родители в какой-то момент который наступил довольно скоро, приняли это, как данность в конце концов, я выполнила просьбу матери и уехала с глаз долой, подальше от заметавшегося в своей жизни Виталика, то к претензиям со стороны семьи Марка нам пришлось некоторое время приспосабливаться. Нет, с Верой Ильиничной и Аркадием Михайловичем у меня отличные отношения. Мы пару раз в год приезжаем погостить к ним, приглашаем их к себе в гости, все счастливы и довольны. И Марк доволен, когда его жена и мать счастливо улыбаются и шепчутся, как подружки. А вот Борис Маркович выбором единственного внука, да ещё и столь поспешным браком после долгого развода, был недоволен и не стеснялся своё мнение высказывать. Хотя, Борис Меликян никогда ничего не стеснялся, тем более учить кого-то жить и наставлять на правильный, как он считал, путь. Правда, после того, как мы с Марком, обсудив всё детально, отказались от переезда из Москвы куда бы то ни было, даже Борис Маркович соблаговолил нас принять у себя, и, так сказать, благословить, как старейшина рода. Всё это было смешно и предвзято, Марк не уставал удивляться фантазии деда, но при нём старался сдерживать своё возмущение. Радовался предстоящей передышке в конфликте поколений. Конечно, в доме Бориса Марковича мы больше не остановились ни на один день.

Я бы не выдержала такого испытания. Сразу после переезда в Москву, сняли отдельную квартиру, и слышать ничего не хотели о настойчивых просьбах о переезде за город. Тем более, после фокусов Бориса Марковича с Мариной, как он поиграл с её жизнью, просто поиграл, по-другому не назовёшь, Марк перестал деду доверять. По крайней мере, верить в его здравомыслие. Куда проще было держаться от его интриг подальше.

А интриговать Борис Маркович любил. Возраст всё-таки брал своё, из дома он выезжал всё реже, но это не мешало ему знать о происходящем всё. Он всегда был осведомлён о работе Марка, о тех решениях, которые тот принимает, что Марка, без сомнения, злило, но в то же время он понимал, что дед становится всё старше, силы его покидают, и своей чрезмерной осведомлённостью он пытается компенсировать чувство ненужности. Поэтому в большинстве случаев старался воспринимать вмешательство Бориса Марковича, как данность. Но когда тот начинал вмешиваться и комментировать визит Веры Ильиничны в Москву, Марк

не выдержал, и тогда они с Борисом Марковичем здорово поругались.

Но как вести себя с Меликяном, я поняла довольно быстро. Быть почтительной, улыбчивой, прикидываясь этакой лёгкой дурочкой, поменьше прислушиваться к его наставлениям и придиркам, и уж точно не принимать их близко к сердцу. А вот с бывшей женой Марка, с Мариной, найти хоть какие-то точки соприкосновения, по крайней мере для того, чтобы не ругаться и не сыпать обвинениями при каждой встрече, оказалось куда труднее. Прошло три года, а Марина не могла найти в себе сил, принять ситуацию такой, какой она стала. Не смогла простить Марка за непонимание, за нежелание простить её, даже ради сына, и. хотя бы попытаться всё наладить. Она не принимала его доводы о уязвлённом самолюбии, и о том, что в нём нет никакого желания взять и забыть о произошедшем. Она не прощала Марка, а обвиняла меня. До сих пор утверждала при каждом удобном случае, что я увела у неё мужа. О своих ошибках и измене Марина вроде как позабыла. Был факт того, что Марк развёлся с ней, оставив с грудным ребёнком на руках, а уже через пару месяцев женился на другой женщине

в Москве. И живёт припеваючи, пока она одна воспитывает их сына.

Больше всего в её словах мне не нравилось то, что, не зная саму суть, со стороны всё так и выглядело. И мне каждый раз становилось неудобно под взглядами их общих знакомых. Слава Богу, их было немного, и, в основном, мы встречали их при визитах к родителям Марка в Израиль. Не сразу, только спустя несколько дней после того, как Марк забрал меня от родителей, он рассказал мне, чем же закончились их с Мариной переговоры.

А это были именно переговоры, а совсем не беседы по душам, которые я себе тогда представляла. После нашей с ней встречи в кафе, Марина едва ли не сама предложила Марку сделать анализ на установление отцовства. Понятно, что она рассчитывала результатом поставить всех перед фактом, ждала, что Марк после этого позабудет о своих обидах, хотя бы о части из них, и сделает попытку сохранить семью. Признаться, я ждала от него того же. Но тут надо было вспомнить и слова Марины о муже, с которым она прожила вместе много лет, и отлично того знала. Она же сама говорила о категоричности и требовательности Марка. Требовательным он был и остаётся всего по нескольким пунктам брачных клятв и одна из них — верность. А две другие — преданность и доверие. И при разводе с Мариной Марк оказался им верен. После установления отцовства, убедившись в том, что у него отныне есть сын, наследник,

Марк разложил перед бывшей женой совсем другие карты. В том числе, связанные с материальным обеспечением, при условии, что та не станет строить преграды для его встреч с сыном. Помню, я только спросила.

— Как быстро она согласилась?

— После того, как увидела сумму алиментов? Секунд через двадцать. Как только в уме всё посчитала.

Стали ли их отношения проще после развода? Я бы не сказала. Даже спустя три года, наши встречи с Мариной проходят в атмосфере неприятия с обеих сторон. Маленький Костя ещё достаточно мал, чтобы до конца понять, насколько его родители друг друга не выносят, но ведь он растёт, и когда-нибудь станет задавать вопросы. А всё, что я могу, это время от времени пытаться донести до мужа, что ему нужно быть терпимее и добрее Да, к Марине Будто мне самой это нравится.

Но мы живём в тех реалиях, в которых живём.

А пока мы ездим в Израиль так часто, как только можем. Чтобы Марк мог общаться с сыном. И сейчас уже подходим к тому возрасту мальчика, когда уже сможем брать его к себе погостить. Сначала на день, на два, а когда он ещё подрастёт Марк мечтает забирать его в Москву на более длительный срок, например, на каникулы. Как он будет договариваться об этом с Мариной, я понятия не имею, но, наверное, это и не моё дело. Мне лишь остаётся надеяться, что бывшая жена моего мужа сможет устроить и свою личную жизнь, и тогда (может быть.; перестанет злиться на весь белый свет за собственные ошибки. Может быть, и меня ненавидеть перестанет.

К моим родственникам, несмотря на то, что они живут в нескольких часах езды от Москвы, мы ездим тоже нечасто. Куда чаще я звоню и разговариваю с мамой и с Лялей, общаемся по видеосвязи. Бывать в доме моих родителей Марк не слишком любит. Они не то чтобы не нашли общего языка, при наших встречах никаких скандалов, как с его бывшей женой, у нас не происходит, но я знаю, что мой муж не может простить моим родственникам того, что они не любят меня так, как любит он. По крайней мере, для себя я объясняю его отношение именно так. На семейных празднествах, за общим столом, Марк всегда вежлив, корректен, даже дружелюбен. Может выпить с отцом пару рюмок его наливки, обсудить футбол, он даже к Ляле, с её сияющей энергетикой, привык. Но стоит маме начать тараторить о том, какая у неё замечательная младшая дочка, Марк как бы между делом начинает рассказывать, какая я супер-молодец.

После нескольких лет наблюдений за их соревнованием, меня начало это смешить. Хотя, когда я прошу Марка оставить привычку мамы нахваливать Лялю без внимания, он делает вид, что не понимает, о чём я говорю, и продолжает делать то, к чему привык сам. Защищать меня.

Но отношения с родителями и сестрой у меня стали ровные. Наверное, потому, что я успокоилась и, наконец, нашла своё счастье. Такого замечательного, упрямого, порой непробиваемого и несносного мужчину. Моего героя Который любит и защищает. И наша с ним жизнь не сахар,

и проблем в ней немало, но, когда мы вдвоём, мы счастливы, А это самое главное Но, наверное, добавлю ещё кое-что, о чём стоит сказать. Ведь вам любопытно, правда?

Прошло три года с тех пор, как я покинула дом родителей. Когда бежала под дождём, держась за руку Марка, торопясь уехать в свою новую жизнь. И с того самого дня мы с Виталиком ни разу не оставались наедине, и не разговаривали по душам, или по злобе, никак. Мы оба старательно избегаем любой возможности для этого, даже намёка. Я не знаю его мотивов, а вот я не знаю, что могу ему сказать. Наверное, потому, что я не знаю, что он думает обо мне. И даже то, что он думает о собственной жизни. Кажущейся такой идеальной со стороны. Они с Лялей сумели купить соседний дом, обустроились к рождению их младшей дочки Юлечки, и моя младшая сестрёнка всё также сияет от счастья, совершенно искренне. В какой- то момент я заподозрила, что Ляля лишь умело притворяется, и принялась за ней наблюдать, задавать осторожные вопросы, но Лялька была счастлива. И я решила, что это всё, что меня должно интересовать в её семейной жизни. А Виталик… Виталик живёт, старается быть идеальным мужем, воспитывает детей. Содержит дом в порядке, а по выходным чинит с отцом машину, если в ней что-то ломается.

А ломается в ней что-то с заядлой периодичностью. Вот только каждый раз, случайно сталкиваясь с ним взглядом, я замечаю в нём тоску и какую-то невостребованность. Становится понятно, что этот человек упустил нечто важное в жизни, но что-то менять ему уже поздно.

Я встречаю его взгляд, и тут же отворачиваюсь. Он же чужой муж. А у меня есть свой, которого я очень люблю держать за руку. Просто так. Потому что, как только я касаюсь его руки, сильные пальцы тут же перехватывают мою ладонь и крепко держат. Даже во сне.

Ах да, не сказала самое главное. Г од назад у нас с Марком родилась самая лучшая в мире девочка. Алечка. Аленький цветочек. В честь моей бабушки Люблю тебя, бабуля.

Конец