Глава 31

Дмитрий

Девчонки мои подружились — искренне, без наигранности. Когда Настя не работала, я забирал её вечером, хоть на пару часов. Иногда она приезжала днём сама. Чем они там занимались с Асией — чай пили, сериалы смотрели, болтали до хрипоты — не знаю. Но им было интересно и весело, а это главное.

Асия много читала, зубрила учебники, готовилась к взрослой жизни.

После кучи тестов и консультаций с психологом выяснилось: ей нужно работать с детьми. Маленькими, ранимыми, доверчивыми. Она твёрдо сказала: «Хочу приносить пользу. Буду учителем начальных классов». Мы с Настей пытались отговорить — зарплата мизерная, нервы на пределе, система давит. Но Асия стояла на своём. Теперь корпела над заданиями, а Настя помогала ей найти толковые каналы и сайты для подготовки.

Незаметно подкралось 8 Марта.

Долго ломал голову над подарком. Цветы — банально. Духи — рискованно, вкусы разные. В итоге, с разрешения бабушки Насти, решил отвезти их в загородный отель со спа на два дня. Бассейн, сауна, массаж — пусть отдохнут по-настоящему. У Миши лично отпросил Настю с работы — «семейные обстоятельства», усмехнулся он, но отпустил без вопросов.

Накануне вечером Асия вернулась с шопинга возбуждённая:

— Настя такая красивая в купальнике… мечтательно сказала дочь.

Я лишь покачал головой. Она и в балахоне — огонь. А в купальнике… лучше не думать.

Утром заехали за ней. Поднялся на этаж, вручил бабушке букет тюльпанов — «с праздником, Татьяна Петровна». Она улыбнулась, но в глазах читалась тревога.

— Может, всё-таки поедете с нами?

— Нет-нет, что я молодёжи буду мешать? — замахала руками, но взгляд остановила на мне. Тяжёлый, взвешенный. Вверяет мне самое ценное. И это доверие давило на плечи тяжелее любого рюкзака.

В машине они болтали без умолку — про экзамены, про купальники, про какую-то подругу Асии. Я слушал, улыбался.

В отеле заселили быстро. Ключ-карту от двухместного номера сунул в руку Насте:

— Поднимайтесь, я машину на парковку отгоню. Второй ключ оставил себе.

— Дим, давай ключ и свою сумку, мы сразу отнесём, — протянула руку Настя.

Отдал. Они покатили чемоданы на колёсиках к лифту — довольные, смеющиеся. Я остался один в холле, наблюдая за их спинами. Сердце глупо ёкнуло.

Вернулся минут через пятнадцать. Подошёл к двери номера. Постучал.

На полу — расстёгнутый чемодан, моя сумка рядом. Настя развешивала вещи — спокойная, как будто так и должно быть.

— Насть, а где Асия? — голос выдал лёгкую хрипотцу.

— В номере напротив, — ответила, не оборачиваясь. — Решили, что так удобнее.

Сглотнул ком в горле. Стоял как вкопанный. Я, конечно, надеялся, где-то глубоко в душе, но не сильно, казалось, что рано.

Она со мной. В одном номере. На двое суток.

Осмотрелся. Огромная кровать с белоснежным бельём. Тумбочки по бокам. Консоль во всю стену, чайник, кружки, стаканы, мини-холодильник. Кресло в углу. Дверь на балкон. Дверь в ванную — стеклянная, полупрозрачная.

— Твои вещи разложить? — спросила Настя, наконец повернувшись. Спокойно. Как будто мы не на грани чего-то важного.

Я молчал. Смотрел на неё, на эти глаза, полные не детской наивности, а взрослой решимости. Броня трещала по швам

— Дим, вещи… разложить? — повторила мягче.

— Что?

— Вещи твои. Разложить?

— Насть… — голос сел. — Ты уверена, что хочешь, чтобы я был в этом номере?

Она подошла ближе. Не отводила взгляд.

— Уверена.

Дыхание сбилось. Рваное.

— Ты осознанно это делаешь?

— Ты не хочешь?

— Насть…

— Что «Насть»? — в её голосе прорезалась боль. — Дим, я себя иногда второй твоей дочкой чувствую… а не девушкой. Ты так осторожничаешь, будто я фарфоровая.

— Я не хочу спешить с тобой. Ты заслуживаешь...

— Долго мы ещё будем изображать конфетно-букетный период?

Подошла вплотную. Ладонь легла на мою щеку — тёплая, чуть дрожащая. Пальцы скользнули к скуле.

— Я готов сколько нужно, — прошептал я.

— А меня спросить? — она тянется, и я целую её. Осторожно сначала, потом смелее, прижимаю к себе, рука на талии, чувствую каждую линию её тела под тонкой тканью свитера.

Отстранилась чуть, глаза блестят:

— И как долго сможешь сдерживать себя?

— Сколько нужно, — говорю честно.

— А мне не нужно… — её пальцы скользят по моей груди, вырисовывая невидимые узоры. — Можно мне почувствовать тебя настоящего? Без брони?

Предохранители полетели к чертам.

Подхватил её под бёдра, прижал к себе. Целовал — настойчиво, жадно. Ждал — вот сейчас остановит, оттолкнёт, одумается…

Но она отвечала. Цеплялась руками, прижималась ближе, дыхание сбилось в такт моему.

Опора. Нужна опора.

Подошёл к стене. Её спина к холодным обоям. Целую шею — чувствительная кожа, пульс под губами, лёгкий стон. Рука скользит под свитер — по позвоночнику, пояснице. Она выгибается навстречу.

— Дим…

— Останови меня, — прошу в её волосы.

Голова качнулась отрицательно — нет.

Беда. Бедовая девчонка. Не так это должно быть…

Отнёс к кровати. Устроился сверху, опираясь на локти. Рука под свитером находит грудь — маленькая, упругая, сосок напряжён под тканью. Ласкаю пальцами, чувствую, как дрожит подо мной.

— Насть… — целую в шею. — Останови… пожалуйста…

Она молчит. Цепляется крепче.

Рука скользит ниже — к поясу джинсов. Она вздрагивает.

И в этот момент — стук в дверь.

Замираю. Не отстраняюсь, не хочу отпускать.

Настя напрягается вся.

— Уйдут, — шепчу в губы.

— Нет… Асия… Дим, нет, остановись…

Откатываюсь на край кровати. Сажусь. Провожу ладонью по лицу. Сердце колотится, как после рейда.

Настя садится рядом. Молчит. Поправляет свитер. Щёки пылают.

Стук повторяется.

Настя встаёт. Проводит ладонью по волосам, приводит себя в порядок. Идёт к двери.

Я не смотрю, как она открывает. Встаю, достаю из сумки пачку сигарет. Нужно успокоиться.

Выхожу на балкон. Холодный мартовский воздух бьёт в лицо — резко, обжигающе. Втягиваю дым, задерживаю внутри, чувствую, как лёгкие сжимаются. Выдыхаю — белая струя тает в воздухе. Внизу сосны. Тихо. Только ветер шелестит за деревьями.

А внутри пожар, который нужно погасить, хотя бы временно. Хотя бы до ночи.