Глава 16

Волнения последних суток и прошлая бессонная ночь сделали своё дело. Хоть Настя и упрямилась сколько могла, но вскоре после выезда за пределы столицы, сдалась. Зима, бросив взгляд на заднее сиденье, куда чуть ли не силком запихнул девушку после покупок, только довольно улыбнулся. Строптивая коза набегалась, а сейчас уснула. При этом устала она настолько, что даже не обратила внимания на то, что вместо подушки использует его куртку, скрученную подкладкой наружу. Похоже, что к бессонным ночам девчонка тоже не особо то и привыкла. Картинка представления о ней, сложившаяся у Зимы в голове, трещала по швам. И становилось дико любопытно, что же там на самом деле. Для себя Алик это любопытство объяснил просто. Вишня начисто рвала шаблоны, отсюда и интерес. А прибавить ко всему острый язычок, смазливую мордашку и умение удивлять неожиданными поступками, и всё становится прозрачным. – Ну, к мордашке в комплект ещё идут ножки и прекрасные панорамные виды сверху. А жопка привлекла моё внимание, ещё когда мелькала в лобовом стекле бэхи, – тихо проворчал Зима, ещё раз окинув спящую девушку взглядом. Настя умудрилась так поджать ноги, что казалась свернувшейся в клубок кошкой. Колени, почти прижатые к груди, странным образом привлекали взгляд к той части, что была видна в округлом вырезе кофточки. – Своя иль не своя, вот в чëм вопрос, – задумался Алик. Вроде девчонка худенькая, а грудь заметно выдающаяся. Откуда? С другой стороны, вставки смотрятся иначе. Резкий переход и вообще… Алик достаточно часто был с девками при апгрейде. И нет, ни смотреть не хотелось, ни ощупывать. А тут взгляд так и нырял, рукам тоже хотелось. Но он опасался, что без этих рук и останется. Успокоив себя, что так завёлся исключительно в познавательных целях и только чтобы подтвердить верность своего экспертного заключения о происхождении таких притягательных округлостей на тощем в принципе тельце, Алик мужественно поправил зеркало заднего вида. А то оно каким-то образом так сдвинулось, что показывало не дорогу позади, а те самые спорные холмистые территории. И почти сразу вернул в прежнее положение. Чего он там на той дороге не видел. Настю он разбудил, когда уже почти въехал в родной городишко. Сбросив скорость, он не отказал себе в удовольствии облапать Настины коленки, при этом задевая стратегические высоты, костяшками пальцев. Вишневская подскочила, словно её водой окатили. – Что? Где? – не понимала она и только хмуро оглядывалась, тараща сонные глаза. – Почти приехали, говорю. Просыпайся. – Позабавила эта картинка Алика. – Можно остановиться? Мне нужно привести себя в порядок. – Попросила Настя. Зима спорить не стал. И только наблюдал, как девушка выйдя из машины прополоскала рот, а потом поливая себе из бутылки умылась, бесстрашно вытирая воду с лица ладонью. В машину она вернулась с порозовевшими щёчками и потемневшими от влаги ресницами. – Хрена се, – чуть не дёрнулся Зима. – Что такое? – испугалась Настя. – Опаздываем, – нахмурился Алик, и машина резко дёрнулась вперёд. Сам Зима попытался сосредоточиться на дороге, всё-таки город, хоть и маленький, и предстоящей встречей с тётей Ниной. Но бунт в джинсах, едва сдерживаемый молнией, переводил все мысли к собственно причине самого бунта. Алик с удивлением понял, что он оказывается ярый фанат естественной красоты. А первопричиной столь резкого возбуждения стал вполне невинный вывод из его наблюдений. Смело плеская себе в лицо и натирая его мокрой ладошкой, Анастасия самым наглядным образом показала, что она не накрашена. Чуть побледневшие на холоде губы и покрасневшие щеки обозначили отсутствие всяких татуажей. Видел он уже пару раз трупы с так называемым нюдовым татуажем. Смотрится жутко. Лежит труп, а у него ровный румянец на скулах и яркие губы. А вот потемневшие ресницы выдали своё совершенно прозаическое, естественное происхождение. Покрашенные или нарощенные ресницы не темнеют от воды. Это свойство сохраняется только у натуральных волос. Дальше сам собой просился вывод, что и грудь у Вишенки своя, производства папы с мамой. А так как Зима нежданно-негаданно оказался на голодном пайке, то и реакция организма себя ждать не заставила. Приятель настойчиво рвался из штанов, тоже себя показать. И при везении, заменить собой небольшой кулон-капельку на тоненькой цепочке, сейчас зажатом в ложбинке между двумя полушариями. Осознав, что мысли снова полны всяких соблазнительных непотребств, Зима сам себе посочувствовал и посоветовал держаться, потому что впереди были явно не простые три дня. – Эх, в том-то и проблема, что даде подержаться не дают, – тихо пробурчал он сам себе в ответ. – Что ты сказал? – тут же переспросила нераслышавшая Настя. – Держись, говорю. Вон, почти приехали. – Выкрутился Алик. Его фордик уверенно завернул во двор выстроенных почти квадратом зданий. Правильную букву "п" многоэтажек дополняли построенный раньше кирпичный четырёхэтажный дом около одной девятиподъездной "ножки" и забор вокруг школы с другой. Внутри большого двора стоял ещё один кирпичный дом, напоминавший букву "г". В короткой части раньше были квартиры местного заводоуправления, а вот длинная была общежитием семейного типа. На трёх этажах по обе стороны длинного коридора были квартиры на одну или две комнатки, санузел и маленькую кухню. А на торце здания были пожарные лестницы. Зима усмехнулся, вспомнив сколько раз он сбегал по этим лестницам в случаях несвоевременного возвращения родителей очередной его подружки. Как-то так вышло, что большинство его сверстниц и девочек постарше на год или два жили как раз в этом доме, превратившимся из временного жилья в постоянное для тех, кто не успел или не смог получить квартиры. И среди местных парней этот дом из красного кирпича получил название "курятник". Тётя Нина уже откуда-то вернулась или собиралась уходить, но заметив знакомую машину встала в ожидании появления племянника. – Тётя Нина, – вышел из машины Алик, радостно улыбаясь. – Я тебе сказала, чтоб к двенадцати был как штык. – Она демонстративно посмотрела вокруг. – Сейчас семь вечера, – неуверенно переминалась с другой стороны машины Настя. – До двенадцати ещё пять часов. Здраствуйте. Развернувшийся к ней всем корпусом Зима показал тайком от тёти большой палец. – Ты б сказала дня, мы бы пораньше выехали. Да ещё и дорога ужас. По календарю ещё осень, а на улице вон, темень и снег кругом. В Москве ещё не лёг, – зачастил Алик. – Ммм, вы б такие умные ещё бы на пару минут позже приехали, и с дверью бы поцеловались. А так вовремя. Как раз иду столовую с девочками к завтрашнему дню убирать. Заодно и с девочкой познакомимся поближе. Правда ведь? – улыбнулась тётя Нина Насте. – Ничего же страшного, что я тебя вот так с порога и на уборку? – Нет, – улыбнулась ей Настя. – Мне не сложно помочь. – Ой, как замечательно, – в голосе тёти послышалось радостное предвкушение.