Глава 17

При хлебозаводе была большая столовая. Раньше здесь кормили сотрудников бесплатно. А потом, часть здания стала магазином при заводе, а часть осталась столовой. Только уже платной. И ещё здание использовалось как банкетный зал для свадьб, юбилеев и поминок работников завода. Насте выдали ведро с водой и тряпку. От перчаток она отказалась. Алик заметил, как толкнула в бок его тётку одна из её подруг, кивая в сторону Вишни. Та аккуратно завернула рукава кофты по локоть, налила в воду немного Доместоса и, взяв в папу к тряпке ещё и губку, спокойно направилась к подоконникам, которые её попросили протереть. – Окна-то я к Ниночкиному юбилею помыла, а вот на подоконники уже времени не хватило, – сверкала золотыми зубами в улыбке тётя Нюра, она же Анна Ивановна, старшая повариха. Настя уверенно натирала подоконники губкой, а потом протирала тряпкой. – Нин, ты глянь, – кивнула повариха подруге. – Девка-то не рукожопая, да и уборка ей не в новинку. – Нюр, а чего это она там присела? Батареи что ли моет? – тихо спросила Нина Алексеевна. – Ага, и не кривится, не капризничает, – ответила ей подруга. – Чего это она капризничать будет? – отвернувшись от Насти тихо и быстро зашептала Татьяна с печей. – Поди понимает, что перед будущей почти свекровкой очки зарабатывает! Ничего удивительного. – Как же! Ничего удивительного, – фыркнула тётя Нина. – Получается, не соврал мой шельмец. И правда девчонку нашёл, балбесина! – Тётя Нина, – услышал её последние слова таскавший столы Зима. – Неужели ты думаешь, что я стал бы тебя обманывать? – Вот конкретно в этом вопросе, даже и глазом не моргнëшь? Ты ж на слово загс реагируешь, как клоп на дуст! Как намекну, что и пристраиваться пора, так ты как тот уж в кипящем масле! – отмахнулась от племянника тётка. – А тут на тебе! И где только такую нашёл, в своей Москве-то? – Да уж, пришлось побегать, – вспомнил их знакомство Зима. – А и ничего, за хорошей-то девкой можно и побегать, – хмыкнула Нина Алексеевна, внимательно приглядываясь к девушке. – Познакомил бы хоть по-человечески, а не это твоё "это Настя". – Да мы вроде как опаздавшими оказались, вот и исправляемся, – улыбнулся тётке Алик. Работы оказалось не так чтобы много, за два часа справились. Время обратной дороги, Нина Алексеевна решила просто так не терять. – Ну, давай хоть знакомится, как у людей положено. Я Зимина Нина Алексеевна, завтра вот шестьдесят лет исполнится. Да тебе наверное Санька уже рассказал, – улыбалась она девушке. – Нет, знаете, Саша о детстве очень мало рассказывает. Я вообще так удивилась, когда он меня пригласил к вам, – ответила ей Настя. – И она сейчас не врёт, – усмехнувшись произнёс Алик. – А ты не наши разговоры слушай, а за дорогой следи. Я ещё внуков дождаться хочу и лет до восьмидесяти портить пенсионщикам всю статистику. – Ответила ему тётя. – О том детстве много не расскажешь. Подрался, прогулял школу, подрался во время прогула, пошёл на тренировку, там подрался. И так круглый год. Иной раз и не понятно было, парня рощу или кота дворового! Так и думала, или бандюком станет, или в омон пойдёт. Но нет, отвела судьба. В торговлю пошёл. При торговле всегда сытым будет. А ты чем занимаешься? Вместе работаете? – Нет, я учусь. Студентка ин яза. – Затараторила Настя, отвлекая тётю от Алика. Тот при её словах о его работе помрачнел и отвернулся к окну. – Перебиваюсь подработками до получения диплома. До вчерашнего дня работала в туристическом агентстве, секретарём. Сейчас временно без работы. – Ой, у студентов всегда так. То-то я смотрю, ты совсем худенькая. А семья? Ты в Москву издалека приехала? – тут же прилетел следующий вопрос. – Тёть Нин, ты сейчас с Вишни всю родословную стрясëшь! – попытался оттянуть внимание на себя Зима. – Вишня? – не поняла Нина Алексеевна. – Да фамилия у Насти Вишневская. Вот я её и зову, Вишня. – Подмигнул Насте Зима. – Ну, знаешь что, промеж себя вы там как хотите, а при мне пожалуйста обойдись как-нибудь без этих твоих кликух, – нахмурилась тётя Нина. – Так я ж любя. Она у меня та ещё ягодка, – оскалился Алик. – Вот ведь! И поговори с ним! – вздохнула тётя Нина, возращаясь к разговору с Настей. – Я не приезжая, родилась и выросла в Москве. Как и мой папа. Семья у нас небольшая. Бабушка, мои родители и я. – Не скрывала Настя. – Вы здесь разговаривать будете или домой пойдём? – обернулся к ним Алик. Оказавшись в квартире, Настя извинилась, сказав, что нужно позвонить домой, и схватилась за телефон. Перед тем, как нажать кнопку вызова, она несколько раз вздохнула. – То есть как ты не придёшь ночевать? – забеспокоилась мама. – Настя, у тебя всё в порядке? – Мама, не переживай. У меня всё хорошо. Просто на несколько дней уехала из Москвы. Меня пригласили на юбилей к Нине Алексеевне, это тётя… – Настя растерялась, поняв, что не знает, как объяснить, кто такой Зима, откуда он взялся и почему повёз её к своей тёти. Сам Зима уселся на подлокотник дивана и, сложив руки на груди, наблюдал за Настей с ехидной усмешкой. – Дай-ка, – забрала у Насти телефон тётя Нина. – Здравствуйте, Нина Алексеевна это я. Племянник мой с вашей Настей встречается, вот и привёз с родственниками знакомить. Да. Да конечно серьёзно, Настенька вообще первая девушка, которую он привёз домой знакомиться. Тем более, у меня юбилей. Нет, вы не переживайте, у меня всё строго. Квартира большая, позволяет. Я девочке отдельно постелю. – А ляжем вместе, – прошептал Алик на ухо Насте. – На балкон выталкаю, – предупредила его Настя. – Сдурела? Там же холодно, – возмутилмя произволом Алик. – Так ты же Зима, не замёрзнешь, – прищурилась Настя. – Он то может и нет, – обернулась к ней тётя Нина, отвлекаясь от разговора с её мамой. – А вот всё самое дорогое женскому сердцу поморозит под самый корень. И кому он тогда будет нужен? Настя решила отвертеться от ответа на этот вопрос, тем более, что сама же тётя и предоставила шанс, возвращая Насте телефон. Потратив ещё немного времени на выслушивание наставлений от мамы, заметно успокоившейся после разговора с тётей Ниной, Настя отправилась в душ, захватив с собой полотенце и пижаму. – Тёть, а ты чего такая довольная? – спросил Алик, когда из вагны донёсся шум воды. – Так вон, считай нашлись добрые руки, в которые можно тебя, кошака блудливого, пристроить, – хмыкнула Нина Алексеевна. – Вот никак не пойму, чего я тебе плохого сделал, что ты меня всё замуж выпихнуть стараешься? – вздохнул Зима. – Ещё чего, какой это замуж? Не девка вроде! А жениться, Саша, надо. Это сейчас ты тут гарцуешь призовым рысаком и зубы скалишь. А время идёт, и возраст своё берёт. Сегодня в тебя зубы режутся, завтра уже пломбы, а послезавтра вставная челюсть в стакане под рукой. И на твои подмигивания девки не хихикать начинают, а скорую вызывать! – вздохнула тётя Нина, поглаживая племянника по плечу. – А Настёна твоя девочка хорошая, уважительная, вон о том, что родители беспокоиться будут подумала. Конечно, хорошо бы заранее предупреждать. Но спишем, что от тебя голову потеряла. – Прям вот за пару часов ты определила, что хорошая? – хмыкнул Зима. – Саша, я дурную муку на глаз ещё лет двадцать назад определить могла. А уж говно в человеке и того раньше, – начала вставать Нина Алексеевна. – От того и радуюсь, что девчонку привёз настоящую, не подставную, что за обещанную сумму будет тут тобой восхищаться и глаза показательно закатывать. Девку-то ты может и нашёл бы, с тебя станется. А вот подговорить кого на роль подставной тёщи вряд ли. Мозгов бы не хватило. Пойдём, ягодке твоей постель разберём. – А я… – начал отнекиваться Алик, у которого на ночь в планах была разведка боем. – Ляжешь на кресло-кровать, – обломала ему все планы по сбору ягодок тётя.