Глава 18

В душ Зима отправился сразу после Насти. Тем более, что тётя Нина поставила на плиту чайник, а Настя, пока закипала вода, решила вручить подарок на знакомство. – Она не только сама выбирала, но ещё и оплатила сама, – сдал Настю Зима, перед тем, как сбежать в ванну. В ванной Алик огляделся. Обычно, занавеска, висела так, чтобы батарея была открыта. А сейчас вопреки обыкновению, она эту батарею как раз и прикрывала. Зима хотел поправить, чтобы было как обычно, но отдëрнув занавеску, обнаружил, что поменяла привычное место дислокации не просто так. На батареи сушились только что выстиранные трусики и топ. Простая хэбэшная ткань и узкая полосочка кружев по краю смотрелась очень мило. – Мдааа, – протянул Зима, рассматривая белую ткань с рисунком из синих снежинок, и зло посмотрел на дверь ванной. – Снежинки? Серьёзно? Поддавшись внезапному порыву, он снял с батареи топик и прощупал ту часть, что непосредственно поддерживала грудь. – Прикинь, приятель, – кинул он взгляд на собственную ширинку. – Только косточки и плотная ткань. Ни чашечек, ни поролона, ни этого, как его там, пуш-апа. Вот это всё у неё своё! И много так, интересно, в мою руку поместится? А нам с тобой не даёт. Жадная какая. Жа-ди-на. Вернув топик на место, Алик залез под душ. Мысли крутились вокруг Вишни. Точнее вокруг того, что похоже, привезя к тёте на смотрины именно Вишню, он совершил стратегическую ошибку. Тётя Нина похоже не только поверила в их отношения, но и искренне приняла Настю в качестве его девушки. И теперь нужно придумать правдоподобную причину расставания. Но думать об этом не хотелось, поэтому Алик решил, что с этим вопросом можно и подождать. Перед выходом он окинул себя в зеркале взглядом. И нагло усмехнувшись, вернул футболку обратно на крючок. В трусах он выйти не мог, за такое от тёти можно было и огрести, а вот торсом можно и похвастаться. – А то до снегоуборочных работ нас так и не допустят, – хмыкнул он, представив так запавшую в память жопку в трусиках, что сейчас висели, спрятанными за занавеской. – О, смотри-ка! Нарисовался. Хвост распустил, всем павлинам на зависть. – Хмыкнула Нина Алексеевна, без подсказок сообразившая, чего это племянник решил покрасоваться. – Тёть Нин, а не подскажешь, где мои носки, которые я в прошлый раз оставил? – сделал вид, что ничего такого не хотел и всё как обычно. – А ты носки оставлял? А я-то думала, что за бомж у меня тут свои ботинки оставил? – притворно удивилась Нина Алексеевна. – Я тебя вообще-то с тех пор, как ты сопли рукавом вытирал, учила свои носки сразу стирать! А ты кому их тут оставил? Приезжаешь раз в полгода под угрозой залпа с Авроры, и что? Они у меня тут полгода вонять и плесневеть будут? – Тёть Нин! – возмутился Зима, особенно заметив с каким трудом Настя сдерживает смех. – Не настолько они и пахнут. – Да? – обернулась к нему тётя. – Я другого мнения! Да у нас со всего подъезда все клопы с тараканами сбежали, думали наверное, что их так морют. И пара соседей съехала. А Толик синëк, алкаш с первого этажа и вовсе помер. Говорят палёной водкой отравился. Но помнится, я носки в мусор отправила в субботу, забрали его только утром в понедельник. А Толик в ночь с воскресенья на монедельник преставился. Так что терзают меня смутные сомнения! – Извините, – хихикая Настя просочилась мимо Алика в комнату. – Тёть Нин, ты чего? – шёпотом возмущался Алик. – А что такое? Может и память на свои подклады останется. Нечего мне тут кладбище химических отходов устраивать! – ничуть не смутилась Нина Алексеевна. – Держи, – положила на край кухонного уголка две пары носков Настя. – Чёрные дома ходить, а бежевые на завтра. – Бежевые? – удивился Зимин. – Ну, ты же планируешь завтра пойти в тех песочных кедах, что лежали в пакете на заднем сиденье, белые или чёрные будут слишком контрастно смотреться. А бежевые в самый раз. – Объяснила ему Настя. – Прелесть ты моя, – послал воздушный поцелуй Насте Зима, натягивая носки. – "Моя" она будет после ЗАГСа, а пока так, словоблудие одно. – Задумчиво смотрела на носки Нина Алексеевна. – Тёть, ты чего? – обратил внимание на её тон Алик. – Да вот пытаюсь понять, как сложить твои слова, что ты с Настей познакомился вот только что, пару раз встретились, и то, что привычка разбрасывать носки где ни попадя с уверенностью, что на утро будут чистые, парные и без дырок, появилась у тебя уже полгода как назад точно. – Хмыкнула ему в ответ тётя Нина. После чаепития на ночь и уборки, Настя наотрез отказалась идти спать, принявшись мыть грязные чашки в раковине, Зима разобрал стоявшее у балконной двери кресло-кровать. Места на кухне сразу не осталось. В квартире стихло. Кажется все уснули. Только Зима ворочался с боку набок. В голове мысли о работе вытесняли мысли о Вишне, и с позором изгонялись пониманием, что девчонка спит в соседней комнате, через стенку, а комната тёти через коридор да ещё ванну и туалет. Он вроде даже задремал, пока его не разбудила сигнализация. Брелок тихо пискнул и всё стихло. Зима осторожно открыл дверь и вышел на балкон. У его фордика крутилась женская фигурка, явно собиравшаяся ещё раз пнуть машину, но заметила выглянувшего с балкона Алика. Из квартиры Зима уходил с такой осторожностью, словно шёл по минному полю. Да и подъездной дверью не хлопал. – Здравствуй, Сашка, – звонко рассмеялась молодая женщина. Бывшая одноклассница, обещавшая ждать из армии. Вот только через три месяца уже ходила гулять с Витькой, у которого отец был дальнобоем, да и сам Витька гонял в рейсы. О том, что Машка выходит замуж, Алику сообщила тётя. Он тогда долго пытался понять каким образом тогда он получал каждые две недели по пухлому конверту с заверениями в любви. – Привет, Мань. Чего хулиганишь? – остановился в метре от машины Алик. – Витька в рейсе. Может зайдëшь? Как всегда, по пожарке, – улыбнулась ему Машка, с которой он часто наставлял Витьке рога. – Думаю не стоит, Маш, – чуть свёл брови Алик. – Вот как, – сразу сникла Маша. – Значит, правду говорят, что ты из Москвы с невестой приехал. – Говорят? – насмешливо приподнял бровь Зима. – Уже? Круто у нас в массах информация поставлена. А ты проверять что ли прибежала? Накрасилась, накрутилась. Красиво. – Саш… А как же я? – задрожали губы у бывшей, уже однозначно бывшей любовницы. – А ты замужем, Мань. Чужая жена. – Напомнил ей Зима. – Раньше тебе это меня трахать не мешало. Чужую-то! – со злостью ответила Маша. – А теперь мешает. Свою хочу. Верную. Чтобы за мной и ради меня. – Ответил ей Алик. – Вот оно в чём дело, да? Саш, ну прости меня. Ну, молодая была. Праздника хотелось, чтоб всё для меня, чтоб я самая-самая, – сделала шаг к нему Маша. – Не надо, Маш. Мне на то, что ты тогда свинтила давно параллельно. Мужское эго если и страдало, то до первого нашего перепихона. А сейчас… Давно завязывать это надо было. Ты только не дури и себя не позорь. А то Витька дурной, может и на трассу вывезти и там бросить. – Пошёл обратно Зима. – Саша, – прилетело вслед, но он не оглянулся. Незачем. И поднимаясь по лестнице, вдруг понял, что случайно, но сказал правду. Свою хотел. Вот чтоб его была, совсем его. Чтобы и в голову мысль о другом не пришла. Чтоб его ждала, сколько бы не потребовалось. Сев на свою постель Алик задумался, а вот Вишня… Дождалась бы его? Поддавшись порыву, Зима на цыпочках пробрался в большую комнату, где тётя постелила Насте. В комнате было очень холодно. Зима чуть слышно выругался, он оставил форточку проветрить перед сном, и забыл сказать. А Настя не проверила. Одеяло во сне сползло с дивана, и почти полностью лежало на полу. Сама девушка сжалась в узел и едва не дрожала. Алик осторожно сжал её ступни и только головой покачал. – Ледянючие какие, – он тщательно укутал спящую девушку в одеяло. – Вишня ты подмороженная! Посмотрел в сторону коридора и хмыкнув, нырнул под одеяло к девушке. Почувствовав сквозь сон, источник тепла рядом, Настя прижалась к Зиме, уткнувшись носом ему в подмышку. Обняв её поверх одеяла, Зима быстро и крепко заснул. Чтобы утром проснуться от резких тычков в плечо. Едва открыв глаза, Зима натолкнулся взглядом на тëткин кулак перед носом. – Ты ничего не перепутал? – шипела на него тётя, толкая в сторону кухни. – Неа, так сладко спал, как никогда, – засмеялся Алик.