Глава 19

– Спал он крепко! Видела я, как ты спал. Дозорный на полметра вверх торчал, – возмущалась Нина Алексеевна. – А здесь тебе чего не спалось? – Тёть Нин, – еле сдерживал смех Зима. – Я ж не слон, чтоб на полметра. – Свинюка ты! – ворчала тётя Нина. – Да она просто замëрзла ночью так, что зуб на зуб не попадал. Я просто грел, – объяснил своё нахождение в постели Насти Алик. – И как, согрел? – спросила его тётя. – А твоё прогревание через девять месяцев сиську не попросит? Смотри у меня! Я ж не посмотрю, что выше меня на голову. Я тебе твой багет в такую ватрушку заверну, что смотреть на этот круассан страшно будет. – Доброе утро, – раздалось сонное из коридора. – Надо хлеба с булочками купить? – Нет, Настенька, – улыбнулась ей тётя Нина. – Спорим тут, что вкуснее. – А, – кивнула ещё плохо соображавшая со сна Настя. – Я за плюшки. А вы чего так рано поднялись? – Так днём нужно будет в столовую забежать. Я хоть в Нюрке и уверена, но всё же приглядеть надо. Поэтому с утра пораньше на причёску, макияж, маникюр. Я же всё по знакомым. – Объяснила довольная тётя Нина. – Конечно подстраиваться надо, но и чужие, как свои не сделают. Так что я убегаю, а вы тут сами позавтракаете. – Хорошо, – кивнула Настя. – А ты, раз уж тебе здесь не спится, собирай давай кресло. А то по кухне не пройти. – Скомандовала она Алику перед уходом. – Есть, – приложил руку к голове Алик и пошёл провожать тётю. – Может, давай всё-таки отвезу? – Прихмахерская через три дома. Я дворами через десять минут на месте буду, а на машине пока заведёшь, пока вырулишь, пока доедем… Полчаса пройдёт. – Отмахнулась тётя Нина. Вернувшийся в кухню Зима сначала хотел честно выполнить приказ тёти, но прикинув, что к холодильнику Настя должна будет протиснуться по узенькому проходу вдоль боковины, передумал. И развалившись, ждал появления Вишни из ванной, куда она ушла умываться. Девушка себя долго ждать не заставила. И спокойно направлялась к холодильнику. Когда мгновенно подскочивший на кровати Зима, схватил её за талию и повалил на кровать. – А что у нас сегодня на завтрак, Вишенка? – мурлыкнул он на ушко девушке, наконец-то наложив лапу на так манившую его грудь. – Яичница. Тебе сколько яиц разбить? – прищурилась в ответ Настя. – А может… По-быстренькому? – толкнулся он между её мгновенно отреагировавшим на близость Вишни приятелем. – По-быстренькому, это только если в блендер запихнуть, – попыталась вырваться отчего-то занервничавшая Настя. – Хм, – оттянул Зима резинку её домашних брючек и внимательно рассматривал уже знакомые трусики со снежинками. – Я с этими сугробами за секунду разберусь. – Настолько быстро, что даже не поцелуешь? – чуть прикрыв глаза спросила Настя. Девушка чуть прикусила собственную губу, значит волновалась. Да и руки у Зимы, вернувшись после наглого проникновения на закрытую брюками территорию, спокойно не лежали. Алик хорошо чувствовал напрягшийся сосочек под тканью и теребил его подушечкой большого пальца. – Ради поцелуя я приторможу, Вишенка, – чуть прикусил он мочку её уха. Алик провёл носом по её щеке, прижался к её лбу своим, внимательно посмотрел на пухлые губки. Чуть тронул нижнюю кончиком языка, наблюдая, как дрогнули ресницы и ловя участившееся дыхание девушки. И резко накрыл её губы своими. – Бл@ть! – взвыл он тут же и отскочил, как подброшенный. – За фто? Схватив полотенце, он прижал его к болезненно пульсирующей губе. – За губу, – фыркнула Настя, машинально облизывая губы. – Там же моя кровь, – скривился Зима. – Надо запомнить, что пить кровь бабы начинают на третий день знакомства! – А вот нечего своё "по-быстренькому" навязывать! – открыла Настя дверь холодильника и достала яйца и бекон. – Вишенка, если проблема в этом, то ты только скажи! И всё будет с чувством, с толком и очень долго, – прижался к ней со спины Зима. – Вот это если ты продолжишь в том же духе ещё пару минут, то яичница будет не только с беконом, но и сосиской. Тебе твою кусочками порезать или пятачками? – положила руку на нож Настя. – Хотя ты же Зима! Значит не сосиска, а сосулька. Ну тут только на лёд покрошить. Заодно к губе приложишь! – Давай я лучше к твоим губам приложу? – заржал Алик и развернул девушку к себе лицом. – Серьёзно, Настëн. Там у вас свои процедуры-ритуалы, не сделано-не даёте. Но на благодарственный утренний минет я могу рассчитывать? – Нет! – резко ответила Настя. – Да почему? – пожал плечами Зима. – Некоторые это даже изменой не считают. – Потому что нельзя! – начала злиться Настя. – Что значит нельзя? Про сосульки в детстве тоже говорили, что их в рот брать нельзя. Сосала же! А он лучше, не тает и ангины от него не будет, – уже и сам не понимал, чего больше хочет Алик: физической близости с этой строптивой козой или продолжать дальше её дразнить и получать какое-то странное удовольствие от её реакции. – Ты… Ты вообще-то им в туалет ходишь! Всё, готовь себе сам! – вырвалась и убежала в комнату девушка. – Насть, – подсел минут через пятнадцать к ней на диван Зима. – Ну, Насть! А пошли завтракать, а? Я яичницу поджарил. С помидорами. Бекон на бутеры пойдёт, я его в яичнице не люблю. Ну, не дуйся, а то ты уже не Вишня, а Арбуз. – Не хочу, – ответила ему всё ещё сердитая Настя. – Мне кажется, что мне врëшь. Ну или ты это не о еде, – хмыкнул Алик, тыкая в громко заурчавший живот девушки. – Давай, объявим завтрак временем перемирия? – Вот чего ты до меня докопался? Можно подумать ты тут отделённым ходишь со своей смазливой моськой! – вздохнула Настя. – Ого, ты даже признала, что я не урод? Слушай, по такому случаю, я даже чай сам наведу. Пойдём? – вроде безобидно улыбался Зима. – Кресло я собрал. Девушку Алик пропустил вперёд. Во-первых, чтобы не передумала, во-вторых, оставляя себе возможность полюбоваться девчонкой. Уселся с тарелкой он напротив Насти, и когда она уже начала есть, сжал её ноги под столом с обеих сторон своими. – Пока не поешь, из-за стола не выйдешь, – ухмыльнулся он на её недовольный взгляд. – А если быстро и всё скушаешь, я покажу тебе альбом со своими детскими фотографиями. – Это запрещённый приём! – засмеялась Настя. – Играем не по правилам! – дурачился Зима. Но пока Настя мыла посуду, честно притащил альбом. – Это самый первый, – подмигнул он Насте. Причину его игривого настроения она поняла едва открыв альбом. На первых страницах были самые первые фотографии. В пелëнках и конечно голышом. – Серьёзно? Сдедующая будет на горшке? – хмыкнула Настя. – Вот видишь, он совсем не страшный, – заржал Зима. С такими комментариями они почти досмотрели весь альбом, когда вернулась тётя Нина. – Что случилось? – нахмурился Алик, Нина Алексеевна явно была растроена. – Да, ерунда маникюр сорвался. Да и ничего. Кто там мои лапы рассматривать будет. – Махнула она рукой, выставляя на тумбочку у зеркала флакончик с лаком. – Зря только покупала. – Почему же? – улыбнулась Настя, снимая с крючка свою сумку. В небольшой косметичке при себе у неё на всякий случай лежал небольшой набор косметики и бордовый чехол на молнии, внутри которого были небольшая пилочка, ножнички, щипчики и уголок для удаления заусенцев. А плашку, чтобы развести в горячей воде соль и немного жидкого мыла, она нашла на кухне. – Подрабатывала что ли? – поинтересовался Зима, наблюдая, как ловко обрезает кожицу по кромке ногтя Настя. – Нет, просто научилась. И себе делаю, что сложнее, и маме. У неё сосуды близко расположены, и из салона она вечно приходит с воспалёнными и порезанными пальцами. Поэтому лучше я сделаю. Тем более, что это не сложно. И платить чужим людям не надо. – Ответила Настя. – Да ты прямо Золушка, – повеселела Нина Алексеевна. – Вытирайте насухо, а я пока порядок наведу, – сказала Настя, когда закончила с маникюром и осталось только нанести лак. Тётя Нина взяла полотенце и увидела на нём пятно крови. Она медленно повернула голову к Алику. Тот не дожидаясь, когда этим полотенцем в него и прилетит, оттянул губу и показал место укуса. – Прикусил с голоду, – объяснил он. – Да? А чего здесь бросил? – расслабилась тётя Нина. – Забыл где ванна находится? Иди-иди, нечего на Настю оглядываться!