Глава 20

Любой приезд к тете Нине для Алика всегда был чем-то вроде перезагрузки всех систем. И мозга, и души, и тела. Только визиты к доброй и любящей тете позволяли Зимину не сойти с ума в бешеной гонке его двойной жизни. Не забыть зачем он кутит в малинах с головорезами, не оступиться в очередной раз наблюдая какие бешеные деньги вращаются в группировке. Соблазнов в жизни гангстерской хватает. Ушлые рекрутеры молодняка быстро заменят все твои принципы романтикой воровского уклада и мнимой свободой от всех созданных обществом ограничений. Зима был уверен, что сохранять трезвость ума и не поддаваться на изощренные манипуляции ему помогают такие вот разгрузочные визиты к тете Нине. Алик никогда не забывал и не преуменьшал огромного вклада в его будущее своей тети. Именно она сумела направить его неуемную энергию в нужное русло, не позволила свернуть на скользкую дорожку. Спустившись в машину, Алик достал из бардачка небольшую коробочку – подарок тёте на юбилей. Двойная жизнь подразумевает двойной доход. Но если первый был строго регламентирован и облагался налогами, то денежные потоки теневой деятельности Зимина в годовой декларации не отражались и зачастую оседали в кармане агента, по решению руководства, дабы не рисковать легендой агента Зима. Нажав на миниатюрную кнопку, Зимин еще раз осмотрел серьги с брюликами на предмет улик. До этого юбилея Сашка не рисковал дарить тётке настолько дорогие подарки, чтобы не вызвать подозрений. Но в этот раз Зимин нутром чуял, что исчезновение камикадзе так просто Шах с рук не спустит. Не успел Зимин подумать об этом, пряча коробку в карман, как его смартфон начал тренькать из другого. – Здоров, Барсик, – отозвался Алик, вставляя ключ в замок зажигания, чтобы сгонять в цветочный. – Здорова. В отеле гости были, вопросы спрашивали, номера осматривали, – коротко сообщил Кирилл. – Понял, спасибо, – так же коротко отозвался Алик. – Будь осторожен, брат, – добавил Барсик и отключился. Закончив разговор с другом, Алик спокойно и, казалось, беспечно продолжал рулить в сторону магазина цветов. Однако хладнокровие он сохранял только внешне, внутри же был напряжен, как натянутая до упора пружина. Не то чтобы в панике, но поразмыслить было о чем. Например, о том, что этот визит к единственному родному человеку может оказаться последним. И думая об этом, Зима не себя жалел, а Нину Алексеевну. Она ведь ради него пожертвовала всем. и он сам себе клялся, что никогда не причинит ей боль. Оберегал от лишних переживаний, скрывая чем на самом деле ему приходиться заниматься. Даже Вишню приволок не столько из-за опасений, что невесты на нем гроздьями повиснут, сколько чтоб она перестала нервничать за его будущее. – Чёрт! – наконец не выдержал Зима, выразив всю свою злость одним словом. – Хрен вам, а не Сашка Зимин! – добавил Зима, извлекая из тайника в панели авто еще один телефон. Продавщица цветов Марина еще долго томилась в ожидании, наблюдая за Сашкой в машине через стекло витрины магазина цветов. Хотела даже сама вынести заказанный им букет, но глядя на суровое выражение лица Зимина, передумала. Она хоть была и младше Сашки, но о подвигах этого оторвы в школе еще долго легенды ходили. – Привет, Мариш. Готов букет? – звякнув колокольчиком над дверью, с порога спросил Зимин. – Привет, Зимин. Готов твой букет. Ты чего смурной такой? И где твоя зазноба, о которой весь наш бабский чат гудит с утра? – простая и дюже любопытная девушка, сразу пошла в разведку, чтобы было какими сплетнями из первых уст козырнуть в девичьем террариуме города. Зимин лишь криво усмехнулся на вопросы девушки. Но напоминание о Вишне, или даже больше азарт всё же добраться до этих сугробов соблазнительных, подкинули Зимину идею. – Не смурной я, а обстоятельный. Дай-ка ещё вон из тех бордовых штук веник. И вот этого сена белого добавь побольше, – тыкал Алик пальцами то в розы, то в гипсофилы. – Прикольно получилось. Стильненько, – довольная дополнительной выручкой, Мариша оформила букет крафтовой бумагой, догадываясь что эти цветочки для таинственной невесты Зимина. – Тренд этого года. Зимняя Вишня, – хмыкнул Зимин, бросая на прилавок купюры. Впихнув оба букета в багажник, Зимин поехал к дому, приказав себе не возвращаться мыслями к работе и не портить тетке праздник своей кислой мордой. – Где тебя носит, паразит? Мы уже и марафет навели, и нарядились, и чаю попили! – сразу наехала тётя, пунктуальность в характере которой каждый раз вскипает перед важным мероприятием. – А мне марафетиться не надо. Я сразу красивый родился, – хохотнул Зима, и поспешно нырнул в комнату, уворачиваясь от летящего тапка. Но едва он переступил порог комнаты, всё дурашливое настроение как корова языком слизнула. У самого окна стояла Настя в том самом бордовом платье в пол, которое они вместе выбрали. Однако несмотря на то что Зима уже видел на ней этот наглухо закрытый во всех интересных местах футляр, сейчас наряд выглядел иначе. Может быть аккуратный макияж и высоко поднятые в замысловатую прическу так меняли образ, а может быть накинутая на плечи тонкая ажурная паутинка. Алик внезапно понял, как ему повезло с сообщницей по трупу. Вишня в этом наряде выглядела, как представительница интеллигенции времен СССР. В ее образе читались и образование, и воспитание и даже некий налет аристократизма. Такую не только тёте и своре ее подруг показать не стыдно, но и самому в кайф с такой конфеткой погулять. Настя засмущалась под пристальным взглядом Зимы и, чтобы избавиться от волнения, решила немного шутливо покрутиться. Её щеки залились румянцем, добивая остолбеневшего агента Зима прямым выстрелом в тот самый камешек. – Вишня… а ты после двенадцати в тыкву не превратишься? – Дурак ты! С ролью хорошего парня Саши ты совершенно не справляешься! – обиделась Настя, и поспешно отвернулась к окну. Ей пришлось закусить губу, чтобы не разреветься от обиды. Сама от себя не ожидая, Настя так старательно наносила макияж и делала укладку, предвкушая восхищенные взгляды Зимы. Одновременно ругала себя, за то что старается для самого неподходящего парня на свете, и оправдывала, как мантру повторяя: “Хорошим девочкам нравятся плохие мальчики” Зимин с женскими заскоками предпочитал не связываться, поэтому даже ухом не повел на демонстрацию наряда со спины. Заметив приготовленный для него костюм, направился к нему, на ходу закидывая руку за спину и стягивая футболку. Тихий всхлип заставил Сашку замереть на месте. “Ревёт что ли? Вот же… этого только не хватало!” – нахмурился Зимин и как был с голым торсом так и потопал к обиженной блондинке мириться. Осторожно развернув Настю за плечи, Зимин уставился в потемневшие, как грозовое небо, глаза Насти. Впрочем и осадки вот-вот по щекам потекут. – Одновременно пугливая, строптивая и ранимая… как лань, – задумчиво произнес Сашка, обхватывая ладонями лицо Насти и заставляя смотреть ему в глаза. – А ты… и сам подозрительный, и комплименты у тебя сомнительные! Отпусти, не то я тебе лицо расцарапаю.. – неуверенно бормотала Настя, никак не справляясь с собственными глазами, которые то и дело опускались на чуть приоткрытые губы Сашки. – Царапай. Я и не в таких переделках бывал, – внезапно охрипшим голосом разрешил Зима, перехватывая угрожающе поднятые запястья и толкая Настю к подоконнику. Такого Настя еще никогда не чувствовала, впервые молниеносно теряя контроль не только над телом, но и разумом. Головокружительный запах, исходящий от обнаженного торса Зимина пробуждал в ней неконтролируемое желание прикоснуться к нему, почувствовать кожей.От его насмешливо-серьезного взгляда подкашивались колени. – У меня никогда не было таких красивых девушек, как ты, Вишенка, – прошептал Зимин на ушко Насте, кружа кончиком носа в ее волосах, словно хищник обнюхивающий добычу. Прикосновения Зимина были почти невесомыми, его губы порхали по шее Насти, словно бабочки, но даже от них тело Насти начало гореть, словно вслед за мурашка по коже пустили ток. – Ты самая невероятная женщина, из всех что я приводил в этот дом, детка, – тесно прижав Настю к подоконнику, Зимин дал ей почувствовать, каким именно органом соврать невозможно. А там дымилось уже так, что что младший агент был готов сам лично выйти и расписаться под каждым , сомнительным комплиментом лично. – Стоп! – нахмурилась Настя, хлопая ресницами, словно очнулась. – Так я же первая, кого ты сюда привел? – Верно, – напялив на рожу нахальную ухмылку, подтвердил Зимин. Настя глубоко вздохнула, не на шутку взволновав Зимина подлетающей грудью, и закатила глаза: – Комплименты, очевидно, не твое, Зимин, – мягко но настойчиво положила Настя ладони на широкие плечи Сашки, отодвигая от себя. – Переодевайся скорее, тётя ждёт. Где-то за семью стенами вечных льдов заметался гранитный булыжник Зимина. Так яростно, отчаянно и больно. От того что понимал – Вишенке не место в его жизни. Его заранее гложило чувство потери контакта с человеком, которого хотел бы узнать лучше. – Правильно, Вишенка. Ни к чему нам комплименты. Дело сделаем и в разбег. По-солдатски быстро сменил домашний “камуфляж” на праздничный, Зимин. Для Насти это выпрыгивание из штанов было настолько внезапным представлением, что она только по короткому смешку Зимина догадалась, куда на этот раз её непослушные глаза уставились и поспешно отвернулась. – Я-то делаю, а от тебя пока никаких гарантий, только пошлые шуточки и стремление залезть мне под юбку! – зардевшаяся Настя пыталась одновременно и Зимину ответить, и не сгореть… то ли от стыда, то ли от безумного желания поддаться на его провокации. – Галстук поправишь? – как всегда пропустил мимо ушей все ее претензии Сашка. Обернувшись Настя не могла не залюбоваться своим временным парнем. Костюм очень ему шел, превратив из простого “хорошего парня” Саши в очень даже респектабельного мужчину. Его могучую грудь и широкие плечи рубашка только подчеркивала недюжую силу. А вкупе с костюмом, идеальной осанкой и ястребиным взглядом придавала ему вид авторитетного, властного человека. – Не смотри так на меня, Вишня. Это плохая идея, – конечно не скрылся от опытного Зимина заинтересованный взгляд Насти. – Что плохая идея? – не поняла Вишня, закончив с галстуком и отступая назад на один шаг, чтобы оценить. – Влюблятся, Вишня. Я совершенно неподходящий для этого подозрительный тип, – криво усмехнулся Зимин, подхватывая застывшую Настю под локоток. – Я не… Да что ты о себе возомнил? – успела прошипеть Настя, прежде чем они вышли из комнаты. Всю дорогу до столовой Настя злилась на Зимина, отгоняя его лапу от своих коленок в машине. Влюбляться ему значит не хочется, а в постель затащить, как воды попить – ничего не значит! Только чуть успокоившись, Настя вынуждена была признаться себе, что Зима прав. И ведет себя так с ней, и разговаривает не для того чтобы обидеть, а чтобы уберечь. От самого себя… – Ну что оторвемся по-взрослому, Вишенка? – усаживая ее за стол, усмехнулся Зимин. – Спорим ты на таких олдскульных тусовках еще не отжигала? Впрочем тусовка только по-началу была оживленная. Пока подарки дарили, пожелания с открыток зачитывали. А с каждым вынесенным блюдом, словно наполненные желудки гостей к стульям прибивали. Все что-то шушукались кучками, изредка “квакал” баянист растягивая меха. Даже развеселые подруги тети Нины, видимо устали от целого дня суеты и только перешептывались, поглядывая на Сашку и Настю с одобрением. Впрочем Насте было хорошо и уютно. Как дома. Витала она в своих мыслях исключительно по вине типа на соседнем стуле. И не потому что он снова ее колени под столом донимал, а потому что вдруг поняла, что он совершенно не тот, за кого себя выдает. Не здесь, а там – в Москве, он выдает себя за того кем не является. За безжалостного, мрачного и злобного типа. Но такие люди тёть своих не балуют. Не напрягаются ради их спокойствия и благополучия. “Что же ты за человек, Зима?” – мысленно задавала вопрос Сашке Настя, зная что вслух его задавать бесполезно. – Извини, со стариками отвязно оторваться не получится. Ты, наверное, привыкла к модным столичным клубам? – наблюдая за тем, как задумчиво Настя гоняеет вилкой горошину по тарелке, спросил Зимин. Отвлекшись от своих невеселых мыслей, Настя обвела глазами зал с притихшими гостями. – Обычно они активнее. Может тебя стесняются? Или возраст уже… – тоже вместе с Настей прогулялся взглядом по залу Зима. – Меня? – удивленно вскинула брови Настя и, подумав секунду, вскочила с места устремившись в центр зала. – Песня! – громко объявила сама себя Вишенка, привлекая внимание всех присутствующих. Бабули с дедулями вокруг оживились. Баянист вспомнил зачем припер инструмент. Зима поперхнулся глотком вина. – Ледяной горою айсберг, из тумана выплывает… – вдруг глубоким грудным голосом запела Настя, перемещая взгляд на ту ледышку, которой посвятила свое выступление.