Глава 21

С припева к голосу Насти добавились и голоса гостей олдскульной вечеринки, а самые отвязные бабки и вовсе потянулись в подтанцовку. Зима таращился на Вишню, не успевая то гордиться тем, что в этом окружении девчонку считают его подружкой, то испытывать щемящее гранитный булыжник чувство, что их пара лишь маскарад. Только под самый конец песни он вдруг вспомнил, что так и не вручил своей Вишне букет, и вышел на улицу к машине. Наедине с собой Зимину не нужно было притворяться и носить маски. Ни киллера, ни правильного парня Саши. Вдохнув холодного воздуха, Зима задрал голову к затянутому тяжелыми снежными тучами небу. Пронзительный, решительный взгляд и плотно сжатые челюсти – норма состояния лучшего агента Зимина. Ничего личного, только долг службы. Приносить в жертву свои интересы и свою жизнь, ради спасения десятков, сотен, а может и тысяч – это всё что желал Зимин ещё буквально два дня назад. Но эта коза строптивая путает карты, нагло занимая все его мысли, сея в разуме опасные мечты. Ненужные и невозможные. Алик был уверен, что Настя уже вернулась к столу и продолжила преследование горошины по тарелке. Но, картина его ожидала иная. Вместо звуков баяна уже вовсю барабанили колонки, из которых лилась какая-то попса девяностых. Его Вишня отплясывала в окружении развеселых пенсионеров, у которых то ли второе дыхание открылось, то ли кардиостимуляторы у всех разом коротнули. И только Нина Алексеевна сидела на своем месте во главе стола и напряженно о чем-то думала. – Тёть Нин, а чего это мы такие серьёзные на собственном празднике? – усаживаясь рядом с тётей, поинтересовался Алик. – Мы не серьёзные, мы задумчивые. – Ответила ему Нина Алексеевна. – Всё решить не могу, с чего начинать: меню составлять или конкурсы придумывать? – А не поздно? Вроде юбилей уже в разгаре, – чуйка Зимы на неприятности взвыла пожарной сиреной. – Да причём тут этот твой юбилей? – отмахнулась тётя Нина. – Вообще-то, этот юбилей твой, – прощупывал почву Алик. – А что за меню понадобилось, да ещё и с какими-то конкурсами? – Свадебное меню со свадебными конкурсами, – пожала плечами тётя, наблюдая за кружащейся в кадрили под попсу с каким-то пенсионером Вишней. Зимин тоже с этого седовласого ловеласа глаз не спускал. И с мелькающих белоснежных икр под задирающимся бордовым платьем. – Ты замуж собралась? – дрожала в мыслях Алика последняя ниточка надежды. – Ещё чего? Я кушаю всё лично мной приготовленное, из свежих продуктов. И не эти ваши обколотые химией московские, а нормальные, местные, с рынка. И спиртного, особенно в таком количестве, не употребляю, – возмутилась Нина Алексеевна. – А вот к твоей свадьбе… Если на троицу играть, то впритык подготовиться успеем. – Да я вроде пока не собираюсь, – намекнул Зима. – В твоей фразе три слова: "вроде пока не" – лишние, – повернулась к нему Нина Алексеевна. – Ты не переживай, если что, я и организовать помогу, и с денежкой подстрахую. Родню Настину примем, думаю они и не против будут здесь сыграть. У нас хоть и попроще, чем в вашей Москве, но зато душевнее. Давай ты сейчас красиво подойдëшь, на коленочку бух и предложишь Насте выйти за тебя. А пока она будет хлопать глазками в растерянности, радостно кричим, что она согласная. – Круто, конечно, Вишню так облапошить. Ну а моё мнение спросить? – старался выкручиваться Зимин. – А твоё мнение того и гляди молнию на брюках с корнем вырвет. Так что оно, мнение твоё, полностью со мной согласно. Или думаешь, что я одна вижу какими глазами ты на неё весь вечер смотришь? Или может не понимаю, чего это ты такой озорной и игривый приехал? – усмехнулась тётя Нина. – Тёть Нин, я тому кто под молнией на твоем месте не особо бы доверял. Видишь ли… я ещё в таком возрасте, когда этот избиратель, – указал взглядом на свою ширинку Алик. – Любую смазливую кандидатку с аппетитными формами готов приветствовать стоя. – Ой дурак! – возмутилась тетя. – Это корову выбирают по рогам, а не жену по ногам. Красота и формы валюта хоть и заманчивая, но нестабильная. А вот то что у Настёны в душе и то что родители в голову вложили – вот это сокровища которые хватать надо и забирать под роспись в ЗАГСе. – Посмотрим, тёть Нин. Я же сказал, что мы едва знакомы. Всего пару раз до приезда к тебе виделись. Но я подумаю, – вздохнул Алик, гадая чем так разгневал небеса. – Вот и подумаю… Кстати, слышала ты её Вишней называешь. А у нас кондитер из шоколада такие вишни делает! И бордовой глазурью покрывает. Может вам торт на свадьбу вишнями украсть? Оригинально и символично. – Ага, и сосулек добавьте! – вспомнил сегодняшнее утро Зима, и уголок его рта изогнулся в усмешке. – Ой охламон, всё ему веселиться бы да девкам юбки задирать. Ну ладно, я тебе свое авторитетное мнение сказала. Искренняя она, добрая и открытая девушка. Я бы на твоем месте поспешила. – Спешка, как известно, хороша только при ловле блох, тёть Нин. Давай я сам разберусь на ком жениться и когда? – строго отрезал Алик, давая понять тете, что разговор окончен и давить на него не имеет смысла. Не часто Алик позволял себе так отвечать единственному родному человеку, но иногда даже самые близкие забываются и так глубоко вмешиваются в чужую жизнь, что приходится обозначать границы дозволенного. – Ладно, не заводись, – махнула рукой тётя Нина. – Я же просто добра тебе желаю. Да и сама… вот детей Бог не дал, так хоть внуков бы дождаться. – Козыри пошли? Всё тёть Нин, наслаждайся юбилеем. Смотри какого крутого аниматора я тебе привез из столицы, – хмыкнул Зимин и не думая попадаться на очередную манипуляцию хитрой тётушки. Чтобы не усугублять своё и без того шаткое положение, Алик вернулся на свое место. И как раз вовремя. Телефон Насти истерично верещал в одиночестве, оставленный хозяйкой на столе. Без задней мысли Алик бросил взгляд на экран и нахмурился. На экране смартфона высветился контакт абонента, названный Вишней как “Стасик” с красным сердечком после имени. – Это что за тараканы в цифровом пространстве? – пробурчал Зима, быстро оглядев присутствующих на предмет скрытого за ним наблюдения. Таковых агент Зима не обнаружил и потому с чистой совестью стащил смартфон Насти со стола, опустив на свои колени. Удивительно, но у Вишневской даже пароля не было.” Настолько честная и открытая?” – мысленно хмыкнул Зимин, нагло влезая в папку “контакты”, дабы совершить незапланированную диверсию. – Так-то лучше, – криво усмехнулся Алик, сделав свое черное дело и возвращая смартфон на место. Успел буквально на последней секунде, уже в следующую Настя повернулась в его сторону. Её щеки горели алым пламенем от танцев, глаза сияли ярче звезд и эта улыбка… лучезарная, согревающая своим светом настолько, что ледяные стены в груди Зимы пошли огромными трещинами. Кивнув на соседний стул, Алик пригласил Настю вернуться на свое место. А то она этих оторв седовласых так раскочегарит, что потом во всем городе столько корвалола не найдут, чтобы остудить пламенные сердца разгулявшихся. – Ой, кто этот букет тут бросил? – схватила букет со стула Настя, приняв его за один из подаренных тёте. – Я бросил. Это тебе, Примадонна. Не миллион роз, конечно, но и я не художник, – закинув локоть на спинку стула, наблюдал Зимин за реакцией Насти. И реакция Вишневской одновременно радовала Зимина и огорчала. Восторг вперемешку с благодарностью так и сияли в глазах блондинки. Настя действительно в эту минуту была счастлива, в животе бабочки отплясывали твист, голова кружилась от непривычно огромного количества эндорфина в крови. Впервые в ее жизни влюбленность ворвалась в сердце, не основываясь ни на качествах человека, ни на ее собственной оценки личности мужчины, которого, к слову, совершенно не знала. Настя влюбилась в Зимина без оглядки, просто буквально как первобытная женщина. На инстинктах. на интуиции почувствовав непреодолимую тягу к этому загадочному негодяю. – Вишня в снегу. Предлагаю также сплести конечности, как стебли цветов в этом букете, – в своей манере презентовал подарок Зимин, скалясь во все тридцать два. – Тебе не удастся испортить сюрприз, Зима, не старайся, – уже подобрала противоядие к порочным намекам Зимина Настя. – У меня предложение получше. Давай сбежим отсюда? И погуляем по городу, а? Разум, долг и воля трубили в голове Зимина, что это плохое предложение, но эти серые глаза… Вишня смотрела ими прямо в сердце, минуя все так тщательно выстроенные барьеры. И Алик не смог отказать, накатив с красоткой еще вина на брудершафт, переплел ее пальцы своими и украл свою Золушку с бала. Прогуливаясь по ночному городу, Зимин, с несвойственной ему болтливостью, расказывал Насте о каждом уголке маленького города, где он провел свои юношеские годы. В какой-то момент Настя поняла, что ей ещё никогда не было так легко и спокойно ни с кем прежде. Со Стасом она всегда была в напряжении, боясь ошибиться, ляпнуть что-то глупое. Своими нудными нотациями и ежедневной оценкой каждого ее слова и действия, Стас взрастил в Насте синдром отличницы, давил на неё заставляя любой ценой достигать поставленные им цели. Но Зима был совершенно другим. И смотрел на неё другими глазами. И даже насмешливая улыбка больше не могла ввести в заблуждение Вишневскую. Никто и никогда не смотрел так на неё, как Зимин. И помимо оголтелого вожделения, Настя замечала, что в его взгляде были и восхищение, и интерес, но покрытые налетом грусти. И тайну печали в глубине этих глаз Настя никак не могла разгадать. – А в Москве ты чем занимаешься? – хотела воспользоваться Настя приступом небывалой откровенности Зимы. – А в Москве я одинокий волк, детка. И всяким Красным Шапкам, лучше мне в бетонном лесу не попадаться, – шутливо натянул на глаза Насте её бордовый берет Зимин. – А то что? Съешь? – пряча за шуткой свое разочарование, что не удалось расколоть этот крепкий орешек, спросила Настя. – М-м-м! Это предложение, Вишенка? – остановился Зимин на узкой тропинке в небольшом городском сквере. – Готов приступить к дегустации в первом сугробе! С этими словами он захапал Вишневскую в объятья, титановыми обручами сковывая ее вокруг талии. Стройная девушка в лапах этого монстра была как соломинка, но вырываться не собиралась, греясь в жарких тисках. – Господи! – вздохнула Настя. – Не удивительно, что тебе приходиться тащить к тёте первую встречную. Ты же совершенно без тормозов! От тебя девушки, наверное, бегут, как черт от ладана! – И ты убежишь, – не стал опровергать слова Вишневской Алик, наблюдая как большие хлопья снега падают на ёё плечи. – А я укачусь. Я же тыква! – буркнула Настя, машинально протягивая руки и стряхивая снежинки с пальто Зимина. – Ну ты чего, Вишня? Обиделась что ли? – коснулся Зимин подбородка Насти, заставляя ее посмотреть ему в глаза. – Глупая. Неужели ты сама не знаешь, что ты охренеть какая красивая? У меня руки так и тянутся, цапнуть и пожамкать, что-нибудь округлое. Зимин трепался в своем репертуаре, однако для Насти уже всё заиграло другими красками. Она не замечала серых зданий с темными окнами, не видела местами покосившегося забора парка. В ее мире остался только расплывчатый желтый свет фонаря и вихрь кружащихся снежинок. Глаза напротив, жадно пожирающие ее рот и бешеный ритм сердца разгоняющий в крови дикое желание позволить себя поцеловать. У Зимы в груди буянила метель не хуже. Немного пьяный и сильно увлекшийся, он уже с трудом мог совладать с собой. Болезненным уколом прямо в мозг, ужалило воспоминание о недавнем звонке Барсика. “Всё кончено ещё не начавшись, моя вишневая малышка” – пролетела в голове мысль. Но именно она и сорвала стоп-кран, словно разрешая самому себе последнее желание перед казнью. – Ты не первая попавшаяся, Вишенка. Ты мечта. Ею и оставайся, – тихо произнес Зимин и стремительно накрыл пухлые губы Вишни своими.