Глава 22

Утро следующего за юбилеем дня наступило для Зимы вместе со странным ощущением. Кто-то спавший рядом старался как можно осторожнее выползти из под его лап. – И куда мы собрались? – подгрëб он беглянку обратно и уткнулся носом в белокурые кудри. Вчера, загулявшись, домой они вернулись только под утро. Когда Алик обнаружил, что Вишня уже пританцовывает от холода, а пальчики не согреваются даже в его лапищах. Тётя Нина, едва бросив взгляд на этих гулëн, отправила их под горячий душ. – Вот так бы сразу! А то "отдельно постелю", – зафыркал Зима. Но как он не заявлял, что тоже замёрз, а вдвоём в душе они согреваются быстрее, Настя его с собой не взяла. А когда и он вышел из душа, то его усадили за стол. Куда тётя уже успела поставить по кружке горяченного чая с ягодами и по тарелке с густым куриным бульоном. – Давайте-давайте, – не желала она слушать возражений. – Сейчас горяченького и кисленького и спать. И никакая зараза не прицепится. Хотя, от одной уже прицепившейся чай не поможет! – Ага, только строгий пастельный режим, – подтвердил слова тёти Зима. И едва в квартире всё стихло, Алик перебазировался к Насте. – Ты чего? – натянула она одеяло по самые глаза. – Тебе паранджа не идёт, – тихо засмеялся Зима. – Там от балконной двери сквозит, и спина потом болит от кресельных подушек. Выручай, а? И нагло улёгся рядом, ещё и отвернулся. – Одеялом-то накрой, – чуть повернул он голову к девушке. – А чего своё не взял? – проворчала Настя, накрывая Алика. Естественно он долго так смирно и скромно не пролежал. Но так как других поползновений, кроме как затащить Вишню к себе на грудь не делал, то его и не выпихнули с кровати. Ну и на сон грядущий, Зима всё-таки урвал ещё один поцелуй. – "Вернёмся в Москву, помогу ей решить её проблему с машиной и разбежимся. Десятой дорогой буду обходить места обитания этой Вишни. А пока не приехали… Можно. Должен же я помнить, чего ради в дерьме по уши и себя иной раз не помню. Чтобы такие, как тётя Нина жили не боясь, что какой-то урод решит, что они должны взорваться, или поезд перевернуться, или самолёт упасть. А вот такие Вишенки рождались хотя бы иногда. И становились чьей-то мечтой и чьим-то счастьем. Жаль, что не в этот раз и не моим. Но сейчас-то ведь можно. Могу я пару дней побыть обычным и живым? "– думал Алик, перебирая в темноте волосы блондинки, быстро уснувшей у него на груди. А тут несанкционированный побег с утра пораньше! – Завтрак готовить, – пискнула Настя. Нависший над ней Зимин залюбовался на чуть порозовевшую от смущения мордашку. – Подожди! – приглядывался он. – А что с глазами? Они же у тебя серые, а сейчас голубые! – Обычно серые, да. Но от света, самочувствия и эмоций меняются. Могут голубыми казаться, или ещё зелёными. – Чуть улыбнулась Настя. – Какие коварные, – оскалился Зима. – Ну, раз торопилась завтрак готовить, то я не задерживаю. Валяться с тобой в кровати конечно хорошо, но завтрак очень важен для молодого и растущего организма. – Да? – распахнула глазищи Настя. – А молодой и растущий организм это ты что ли? И в каком же месте, стесняюсь спросить, ты ещё растёшь? – Стесняйся, – хмыкнул Зима, толкнувшись в неё тем самым местом, что "выросло". И в очередной раз с физически ощутимым удовольствием наслаждался её смущением. Вспыхнувшими щеками и удивлённо-испуганными глазищами, от взгляда которых где-то в глубине одуревало сердце, напоминая, что оно не просто мышечно-сосудистый узел для перекачки крови. Сам Зима уселся на кухне за столом и наблюдал за хлопочущей у плиты Настей. Для него подобное утро тоже было в новинку. Обычно после секса он уходил, а не просыпался утром рядом с девушкой, не дурачился с ней в постели, и завтраков ему естественно никто не готовил. – Завтрак самый важный момент наступающего дня. За завтраком должно быть уютно и спокойно. – Процитировала Настя свою маму, когда пришедшая на кухню тётя Нина поинтересовалась, чего это она так старается. – Так мама говорит, а я привыкла. – И говорит правильно, и привычка хорошая, – кивнула ей тётя. Зима только незаметно вздохнул. Тётя Нина была женщиной простой. Жила честно, так же честно работала. Её внутренней совести на десятерых бы хватило. Она может и не была сильно светской или интеллигентной, но она была искренним и порядочным человеком. И Настя явно пришлась ей по душе. Вот идеально подошла. Запала в душу, что говорится. И Зимин уже заранее представлял, как она расстроится, когда он ей расскажет о "ссоре" с такой замечательной девушкой. Но надежда пока ярко сияла в тëтиной душе, вон и резко списать счётчики в её скромной квартире срочно понадобилось. – Тёть Нин, ты серьёзно думаешь, что если я с Настей подольше наедине побуду, то побегу в ЗАГС теряя тапки? – хмыкнул Зима, провожая тётю. – Или ты думаешь, что я тупой и не понимаю, почему ты от того, чтобы я тебя подвёз отказываешься? – Я тебе уже сказала, если ты в ЗАГС с этой Ягодкой не бежишь, то да, на мой взгляд туповат. Но ты ж сам всё решаешь, решительный наш! Эх, – тяжело вздохнула Нина Алексеевна. – Что такое? – поинтересовался Алик. – Надо тебя было всё-таки на фортепиану отдать. И гимнастику. Художественную. – Ответила ему тётя, застëгивая пальто. – Гибкость тебе сейчас ой как пригодилась бы. – Интересно зачем, – привалился плечом к стене Зима. – Локти кусать, родной. – Фыркнула ему тётя. Вернувшись на кухню, Зимин понаблюдал за моющей посуду Настей. И решил, что от пары часов наедине, от мира не убудет. Подождёт со своими бандюгами и прочей швалью. Он вскипятил немного молока и разлил в две кружки. А потом в каждую кинул штук по пять квадратиков молочного шоколада без всяких там орехов и прочих добавок. – Вкусно! – засмеялась Вишня, сделав глоток. – Угу. – Прикипел взглядом к молочно-шоколадному следу на губах девушки Зима. – Вкусно сейчас будет мне. А потом поняв, что опасно, очень опасно ему быть рядом с такой Вишней, которой самой нравится с ним целоваться, решил спрятаться за старыми фотоальбомами. – Странно, этот мальчик кажется знакомым. – Разглядывала Настя фото, где на крыше многоэтажки стояли два мальчишки, положив друг другу руки на плечи. – Здесь нам по девять. Это Кирилл. Слышала про Константина Барсова? Нет? Вишня, ты с какой планеты? Крутейшая охранная фирма ооо "Барс"? – удивился Алик. Константина Барсова знали все. И несмотря на возраст, подбирающийся к полтиннику, товарищ до сих пор был весьма желанной добычей для тусовщиц. – Нет, это кто-то важный? – добила Зимина Вишня. – Очень и очень богатый чувак. И отец Кирилла. Гульнул как водится. А вот мама Кирилла терпеть загулы мужа не стала даже ради его кошелька. Вернулась сюда, к родителям, себе и сыну вернула добрачную фамилию. Поэтому Кир у нас Негодин. Отец его сюда приезжал, часто наведывался. Всё кричал, что Ленке, маме Кирилла моча в башку ударила, а сын всё равно Барсов, как и он. – Рассказал Вишне историю друга Зима. – Поэтому он Барсик, да? – спросила резко погрустневшая Настя. – Ну и ещё потому, что дико бесится от упоминания папочки, – кивнул Зима. – А ты чего посмурнела? – Надежда на верность того, кого любишь, это не моча, ударившая в голову. – Очень серьёзно ответила Настя, обхватив себя за плечи. – И это не всего лишь "гульнул, как водится". Это предательство! Самое настоящее! – Да ладно тебе, не заводись, – натужно засмеялся Зима, самого себя еле сдерживая. Даже не её слова, а тон, которым она это произнесла, взгляд… Нет, нельзя было Зиме это слышать, слишком уж было похоже на собственные желания, которым Алик давно не давал даже вздохнуть. Не для его жизни. А Вишня как та горная коза из московского зоопарка скакала по камушку в груди, выбивая искры копытцами и пробивая новые бреши. Настя расспрашивала Алика о фотографиях, школе и чувствовала, что что-то поменялось. Зима не скалился в тридцать два клыка, не шутил на грани с откровенной пошлостью. Ей казалось, что он о чём-то грустит, и пытается скрыть своё настроение. Девушка решила, что это из-за предстоящего отъезда. Здесь, в этой уютной квартирке, рядом с замечательной тётей всё ещё жил Саша Зимин. И если бы она была бандитом, то никогда не пустила бы сюда кого-то чужого. С тётей Ниной Настя прощалась очень тепло. – Приезжай в гости! И с этим охламоном, и без. Вон, на поезде. Я встречу, – приглашала её тётя Нина. – Береги его. Он дурной у меня, но хороший. В душе-то. Последнее она прошептала Насте на ухо, наскоро обняв. В машине долгое время была тишина. Алик то и дело кидал взгляд на сидящую рядом девушку, задумчиво рассматривающую проносящиеся за окном пейзажи. И чем ближе была столица, тем всё более хмурым становился Зима. – Ты может поспишь? – предложил он девушке. – Или замёрзла? Могу подогрев побольше сделать. – Сиденья с подогревом? – хмыкнула Настя, решив сыграть на его поле. – А сосулька не растает? – Чего? – чуть не поперхнулся от удивления Алик. – Даже не уменьшится, Вишенка! Сейчас на ближайшем светофоре остановимся и лично проверишь! Смеясь Алик бросил мимолётный взгляд в боковое зеркало, и всю весёлость мгновенно заморозило. Машина, что хоть и держалась в отдалении, но ехала за ними, была ему знакома. И её появление рядом с его фордиком было совсем хреновым знаком. – Так, Вишня, сползи чуть ниже, чтобы башку твою белобрысую было сзади не видно. – Резко и холодно скомандовал он. – По поводу машины с тобой свяжутся. Вещи свои бери. Через две минуты высадка. Извини, доставить домой не выйдет. – Что случилось? – заволновалась Настя от такой резкой перемены. – Ничего, Вишня. Просто каникулы в Простоквашино закончились, – на неё снова смотрели холодные и безэмоциональные глаза циничного бандита Зимы. В каком-то проулке, он остановил машину, буквально выпихнул Настю на улицу и рванул с места. Всё это заняло не больше минуты.