Глава 27

Перекатываясь с ноги на ногу, словно упитанная утка, судебный медэксперт Оксана Эдуардовна пыталась угнаться за хохочущем Зиминым в одном из залов учебно-тренировочного центра. – Стой, я тебе говорю! – грозя скальпелем, гневно ругалась Оксана Эдуардовна. – Сначала признайтесь, что я не виноват! – с разбегу подпрыгнув и зацепившись за перекладину, Алик лихо забрался на самую верхушку элемента полосы препятствий в виде стены. – А кто ещё мог такое устроить? – ругалась Оксана, понимая что такой сноровкой она не могла бы похвастать даже до беременности. – Ты зачем своего пассажира белизной окатил, паразит? Для Зимина же все эти полигоны были давно пройденным этапом. На практике, в самом логове врага, организм стал выносливее, скорость принятия решения в стрессовых ситуациях достигла сверхзвука. Сила и ловкость уже превышали необходимый уровень для этих сооружений. – Это не я! – упирался Алик. – Может он сам? – Сам? Ну -ка слезай оттуда, Зима! – не поверила ни единому слову судмедэксперт. Но Алик признаваться тоже не собирался, так как за сокрытие потожировых следов его точно спишут в запас. Щедро заливая камикадзе Зимин старался уничтожить любой след Вишневской, любой намек на ее присутствие. – Сначала признайте, что я не виноват! – приготовился Зимин к длительной осаде, удобно усаживаясь на стене. – И вообще, я людей спас! – Молодец! Наградим тебя медалью! Посмертно! – пообещала Оксана Эдуардовна. – Что у вас тут происходит? – заглянул в зал полковник Волков. – Да вот, бойца твоего пытаю, за каким чертом он камикадзе в белизне утопил. Волков оперся плечом на дверной косяк и задумчиво почесал бороду, оценивая шансы обоих. – Нет. Этот не расколется. Он такую школу прошел, что в любые спецслужбы за него горло перегрызут, – заключил Волков, довольно ухмыляясь. – Давай ко мне в кабинет двигай, эквилибрист. Спрыгнув со стены, Алик снова бесшумно на нее взобрался, и пока Оксана Эдуардовна неуклюжим колобком обкатила преграду сбоку, Зимин уже салютовал ей в дверях. – Шеф вызывает, – деланно состроил он брови домиком, будто сожалеет об окончании охоты судмедэксперта за накосячившим бойцом. В кабинете у Волкова собрался весь отдел. Все кто вместе с Аликом долгие месяцы работал, раскрывая все связи Шаха. Шаг за шагом, звонок за звонком. Каждое слово и каждое движение главаря группировки были проанализированы и внесены в дело. Алик знал, что это последний этап его работы. И несмотря на то что по сути любая минута внутри группировки для агента могла стать последней, именно этот этап считался самым опасным. Слушая разработанный руководством план, Алик не мог отвязаться от мыслей о Вишне. Но как бы ему не хотелось снова прикоснуться к ней, с маниакальным кайфом наблюдая, как вспыхивают румянцем щеки блондинки, рисковать её безопасностью он не мог. – Зима, ты чего лыбишься там? – нахмурился Волков, поймав Алика витающим в облаках. – Тебя Шахов уже по всему городу ищет с двустволкой на плече, а тебе весело? – Так надо чтобы нашел, – спокойно обронил Зимин. – Чего? – обалдел Волков, да и все остальные впились взглядами в Алика. – План у вас, говорю, дерьмо. Шахов никогда не встречается со своим куратором в шахматном клубе. Днем там и вовсе обычные старики крутятся, да мамочки неугомонные со своими чадами, а ночью всякая шушера мелкая отирается. Мужики со значимыми погонами аж дар речи растеряли от наглеца, посмевшего их двухнедельную работу над планом назвать дерьмом. Кто-то даже горло начал прочищать, чтобы выдать зарвавшемуся наглецу по соплям, однако Волков пресек: – Отвергаешь – предлагай, Зима. А иначе засунь свою критику поглубже, чтобы ни один колоноскопист не нашел. План у Зимина зрел в голове едва ли с первого дня погружения в мир бандитской романтики. Так что второй раз просить его не пришлось. Единственное Алика огорчала снова нехватка времени. Как и в тот день, когда он встретил Вишню… Переделка плана заняла много времени. Из кабинета мужчины вышли намного позже окончания рабочего дня. Кто-то сетовал что снова получит нагоняй от жены за задержку, кто-то торопился в супермаркет, кто-то переживал, что дети не дождутся и лягут спать. У всех этих кабинетных чекистов была другая жизнь, агенту Зимину недоступная. Наверное оттого те три дня простой уютной жизни с вечно вертящейся перед носом Настей, вспоминались ему с особой нежностью и грустью. “Последний бой, он трудный самый” – вспомнились Алику знаменитые строки, когда он знакомым ходом пробирался на дачу к Митричу и Григорьечу, чтобы выйти оттуда снова хладнокровным киллером особо опасной группировки Шаха. Передав старикам теплые вручную связанные тетей Ниной подарки, Зима запрыгнул в свой бандитский внедорожник. За время его отсутствия деды не только вмятины подшаманили, но и тщательно вычистили салон и багажник. Единственное, что они не сумели стереть из проишествия той ночи, так это память Зимина. Образ испуганной красавицы, сидевшей на пассажирском сиденье так и стоял перед глазами Зимина. Ворвавшись в потоки машин в столице, Алик навернул три круга в районе расположения шахматного клуба Шахова. Решимости и смелости для того чтобы нагло завалиться в логово к главарю у Зимина было с горочкой. Спешится с четырехколесного коня ему мешало дикое желание напоследок увидеться с Настей. И это желание жутко злило Зимина, разум тоже был против таких необдуманных рисков, но в груди пекло так, что гранитный булыжник плавился. “Я просто хочу убедиться, что с ней всё в порядке” – выкрутился сам перед собой Зимин, сворачивая на центральную улицу округа, где проживала его заноза. Стоя на светофоре Алик горько усмехнулся, вспомнив последний разговор с Вишней, и именно в этот момент увидел ее в компании двух девушек, стоящих на остановке. “Не компания, а набор на любое настроение” – мысленно хмыкнул Зима, разглядывая шатенку, рыжую и свою блондинку, хохочущих над чем-то. Проехав мимо них и припарковавшись чуть дальше, Алик вместе с Настей дождался ее автобуса и пристроившись сзади покатил за ним. Он и сам не понимал для чего это делает. Ему просто нравилось думать, что он как будто провожает ее до дома, заботясь о безопасности. Конечно это очень уж извращенный способ почувствовать себя частью ее жизни, но другого у Зимы не было. Убедившись, что Вишневская без происшествий добралась до дома, Зимин еще немного постоял под ее окнами, мысленно прощаясь. Нет никакой уверенности, что Шах его не пристрелит сразу, не дав Зимину приступить к разработанному отделом специального назначения плану. Но как бы не щемила в груди тоска, как бы не умолял совсем раскисший камушек в груди поднятся по балконам к окну Вишневской, как бы не пыталась прорвать оборону ширинки одуревшая от воздержания сосулька, Зима заставил себя вернутся в режим особо опасного киллера и о*тправится на встречу с Шахом.