Глава 28

Утро в семействе Вишневских ничем не отличалось от бесконечной череды предыдущих. Хлопочущая на кухне мама, папа снова отвлекающий маму разговорами, в то же время охотясь за горячими блинчиками. – У нас на кафедре, Верочка, творческие люди только в области орфографии. Все остальные довольствуются наследием мировой литературы, – как всегда с утра был в приподнятом настроении папа. И только Настя совершенно не выспалась перед очередным собеседованием. Половину ночи ворочалась, в попытках изгнать Зиму из своих мыслей и размышляя как её так угораздило вляпаться. Невольно сравнивая своего бывшего Станислава с Зиминым, Настя всё больше убеждалась, что к Стасу не испытывала и десятой части притяжения к самому странному в ее жизни человеку. Перебирая в памяти причины, почему она согласилась встречаться со Стасом, Настя поняла, что по большей части просто заполнила им пустующую нишу в своей жизни, по принципу анкетных данных: симпатичный, целеустремленный, хваткий, умеет ухаживать и находить правильные слова. Он казался ей понимающим, надежным и верным. Вот только так вышло, что ключевое слово здесь – казался. С Зимой совсем другая история. Никаких лживых обещаний, минимум меда в уши. Наручники на запястье и неподдельный интерес к окружностям. И вопреки всякому здравому смыслу, честная и обнаженная похоть Зимы была для Насти в сто крат приятнее красноречивого потока комплиментов тараканища. – Настя, тебе сколько яиц разбить? – отвлекла мама Вера от размышлений Настю. Сама того не подозревая вызвав в Насте неуправляемый поток воспоминаний. – Я не хочу кушать, —вскочив из за стола, так и не притронувшись к кофе, Вишня унеслась в свою комнату. Закрыв дверь и привалившись к ней спиной, Настя разревелась, устав сдерживать свои страдания внутри. Нервы сдали, лопаясь как растянутые до предела струны. Нет, ей никогда не забыть то утро. Кожа, как большая карта памяти, помнила каждое прикосновение широких ладоней. Настя помнила как темнели его глаза, когда он смотрел на неё. Видела какое истинное удовольствие Зиме доставляли эти едва заметные касания. Как реагировало ее собственное тело, покрываясь мурашками, разжигая внутри пожар. – Настя? – спустя десять минут постучал в дверь папа. – Пора выходить, дочь. Я тебя до остановки провожу. – Да, пап, я сейчас, – утирая ручьи со щек, Настя быстро припудрила покрасневший нос. Настя была благодарна родителям, что они не стали допекать ее вопросами, видимо догадываясь, что дела сердечные у их кровинушки на том витке, когда ничьи советы она слышать не захочет. – Ну ни пуха тебе, ни пера! – пожелал папа на прощание Насте удачи, прежде чем пойти в сторону своей работы. – К черту, – улыбнулась Настя. “Действительно. К черту всё!” – мысленно добавила Настя, стараясь перестроить себя внутренне на то, чтобы перевернуть уже эту внезапную страницу, непонятно как вообще сумевшую вложиться в обычную, простую и размеренную жизнь Вишневской. “Нужно двигаться дальше, Вишня!” – почему-то голосом Зимы звучало в голове Насти. “Мы слишком разные, нам точно не по пути” Нужный автобус уже появился в потоке машин, медленно пробираясь по пробкам к остановке и Настя была готова шагнуть на его ступеньку, используя как символичный шаг в будущее. В то будущее, в котором не будет Зимы и его показательных выступлений для тети Нины, и совершенно откровенно истинных для Насти. И именно в этот момент, когда Вишневская уже запретила себе мечтать, мир вокруг нее снова вздрогнул. На высокой скорости по встречной полосе несся черный минивэн прямо навстречу стоявшим перед остановкой автомобилям. Народ на улице зашумел, взбудоражился, и только Настя продолжала стоять с широко распахнутыми глазами, наблюдая. Лихо притормаживая и поворачиваясь боком, минивэн остановился, преграждая путь какой-то наглухо тонированной иномарке. Он еще не закончил движение, когда боковая дверь отъехала и из него посыпались люди в черной экипировке, балаклавах и с автоматами в руках. Из стоящих рядом с иномаркой машин тоже повыскакивали люди, но уже в штатском. Такие сцены Настя видела только в кино, когда группа захвата спецназа вытряхивала на асфальт каких-нибудь преступников. В реальности зрелище было куда более интересным. Эти парни реально захватили не только того кого преследовали, но внимание всех зевак вокруг. – На землю! Быстро! Руки назад! – раздавались громкие и четкие приказы. Из иномарки доставали все новых пассажиров, и среди них Настя внезапно увидела Константина Шахова, того самого типа из клуба, куда любила ходить бабуля. “Ничего себе!” – только и успело пролететь в мыслях Вишневской, прежде чем еще один персонаж был извлечен из салона тонированной машины. – Особое приглашение ждешь? – рявкнул кто-то из спецназа, прежде чем на свет выбрался Зимин собственной персоной. – Руки на машину! Настя глазам поверить не могла, но сердце не обманешь. С отчаянием пойманной в силки птицы оно билось в груди, и данные самой себе установки всего пять минут назад, были безнадежно забыты. Её любимый хулиган, уже успел где-то подраться. На скуле синела гематома, бровь разбита и только тонкая струйка засохшей крови свидетельствует, что отоварили Зиму не сотрудники группы захвата. Суровые спецназовцы, поставив Зимина лицом к машине, производили обыск, похлопывая Алика по телу. Его хладнокровное спокойствие разительно отличалось от поведения прочих извлеченных из иномарки. Те брыкались, плевались, жаловались и требовали что-то, качая права. И только Алик лениво озирался вокруг, пока его взгляд не уперся в Настю. Знакомая нагловатая улыбка, чуть не довела изможденное сердечко девушки до инсульта. Подмигнув Вишне не пострадавшим глазом, Зимин под конвоем омона сел в одну из машин. Вся так тщательно восстановленная картина мира, в которой Вишневская привыкла существовать до встречи с Зиминым, покатилась в пропасть. Да там и разбилась вдребезги. Настю колотило изнутри. Разум из последних сил пытался остановить Вишневскую, но желание снова начать дышать полной грудью, без удушающего давления тоски, было сильнее. – Вон за машиной, —забыв даже поздороваться, Настя влетела в желтую машину такси. – Пристегнитесь, – равнодушно ответил водитель, не проявив и капли любопытства. Впрочем, это же Москва. Тут такое у таксистов три раза на день случается. Конечно у Насти не было никакого плана, но она и не пыталась об этом подумать. Единственной целью стало – больше никогда не терять этого негодяя из вида. И пусть он самый настоящий хулиган, но это ее хулиган. И точка. – Дальше только по особым пропускам. Этот въезд только для работников Лубянки, – остановившись у шлагбаума, повернулся к Насте водитель, с немым вопросом в глазах. – Пропуска у меня нет. Я здесь выйду, – сунув водителю тысячную купюру, Вишня и сдачи дожидаться не стала, опасаясь упустить из вида машину в которой увезли Зимина. Однако ни прыткость Вишни, ни её целеустремленность, не помогли. Тяжелые серые ворота закрылись еще до того, как Настя до них добежала. Вооруженный автоматом военный с КПП, с интересом наблюдал за блондинкой, пытающуюся открыть калитку. – Девушка, вы куда? – недоуменно спросил мужчина, выглянув из двери своего поста. – Тут вход только для сотрудников, по электронным пропускам. – А для посетителей где? – спросила Настя – С главного входа, если на вас выписан пропуск. Настя кивнула охраннику, но направилась в противоположную сторону, конечно уже понимая, что комплекс зданий главного управления по безопасности штурмом ей не взять. Да центральное здание ей было и не нужно, ведь машина скрылась в глубине сооружений находящихся за ним. Однако Настю не останавливало не то, что это пожалуй одно из самых хорошо охраняемых мест в мире, не то что в недрах этих многочисленных построек можно потеряться навечно. Вишня металась по периметру забора из толстого бетона в поисках какой-нибудь неприметной дверцы. В это время в кабинете Волкова коньяк лился рекой. Огромный пласт работы был проделан с невероятными трудностями, с ни с чем не сравнимым уровнем опасности. Но Алик никак не мог сосредоточиться на громких речах начальства, даже когда почести сыпались в его сторону. Он поверить не мог, что судьба так упорно сталкивает его с этой белокурой малышкой. Еще одна внезапная встреча, еще одно пересечение взглядов и сердце биться перестало. Схватив ключи от служебной квартиры, где ему теперь предстояло отлеживаться, он бросил последний взгляд на команду, с которой прошел этот путь. Все, конечно, огромные молодцы. И руководство, и даже тощий хакер. Все достойны высших похвал, и внеочередных выходных. Однако из всех только Зимин теперь должен затаится, пока остальные закончат чистку группировки. Только у него нет права на личную жизнь. Даже уходить ему сегодня пришлось нетрадиционным путем, воспользовавшись самым непопулярным выходом из комплекса центра безопасности. Но и там он смог сделать всего один шаг на тротуар, прежде чем в него со всего маху вписалось белобрысое чудо. – Ты чего тут делаешь, Вишня? – обалдел Алик, подхватывая качнувшуюся девушку. – Я… Я за тобой! Ты сбежал? Если тебе нужно спрятаться, то надёжнее чем у моей бабушки не найти! Бежим скорее! – затараторила Вишня, хватая Зимина за кашемировую ткань пальто. Она даже не замечала, что ее личный хулиган выглядит иначе. Ни его модный прикид, явно не ассоциирующийся ни с бандитом, ни с простым менеджером. Зима смотрел в широко распахнутые серые глаза и не понимал что творится с камешком в груди. Раздуло его булыжник от счастья так, что ребра хрустели. – Сладкая, вписываться за меня не самое безопасное развлечение, – догадываясь какие выводы сложились в этой блондинистой головке, предупредил Алик. – Ну и что! Я… Просто… Ты ведь мне помог и теперь… Я ради тебя могу.... – никак не могла сформулировать мысль Настя. Но Алику это было и не нужно. В его памяти бились собственные доводы: чтобы за мной, и ради меня…