Глава 39

– Стася! – влетела в кабинет таракана незнакомая Зиме женщина в распахнутой шубе, не обращая внимания на людей вокруг. – У меня на карточке вдруг не стало денег! Пишет, что заблокированно! – Минуточку, – схватил карту один из молоденьких и щупленьких мальчишек. – Так это не ваша карта. Счёт арестован нами, вот и не даёт списать денег. – Как счёт арестован? Вы кто? Судебные приставы? – спросила Елена. – А в чëм проблема? – Лена! – вдруг оживился таракан и задëргал лапками. – Звони сейчас же своей знакомой из налоговой. Ну, той, с которой ты консультировалась! Это всё сведение личных счётов. Как выяснилось, из-за Вишневской! Я её давно уволил, выгнал отсюда… – Ребят, у вас клиенты пытаются удрать? – лениво спросил умников в костюмах Зима. – А то, – тут же ответили ему. – Правда, обычно за границу, а не пинками по лестнице, ломая ноги. А вы женщина, не стесняйтесь, звоните вашей знакомой, которая вам тут насоветовала. Заодно и её проверим. Нехорошо учить граждан обманывать государство. Да ещё так топорно. – А у меня нет никаких знакомых в налоговой, я это только для придания веса словам сказала. – Испуганно залепетала актриса. – Я просто рассуждала по логике… – Понятно, – хмыкнул паренёк. – Как это ты рассуждала? – зашипел на неё Стасик. – Ты же меня заверяла! И деньги, деньги тогда где! Так, примите от меня заявление. Она меня обворовала! Она брала у меня деньги, якобы на взятки своей знакомой в налоговую, а теперь выясняется, что никакой знакомой нет! – Много брала? – с притворным участием спросил таракана Зима. – Почти полмиллиона, – простонал Стасик. – Её же теперь посадят, да? – Ага, с тобой вместе, чтоб тебе не скучно было, – заржал Зима. – Свидетели, расписки, видеозаписи передачи денежных средств есть? Номера купюр? – поинтересовалась начгруппы. – Нет, – покачал головой Стас. – Лооох! – протянул Зимин. – Ну теперь если только дамочка засветит покупки не по доходам, или резкое погашение кредитов, – сообщила Любовь Васильевна. – И то, вилами по воде. Считайте, что просто подарили ей деньги. Зимин с брезгливой гримасой наблюдал, как таракан и актриска начали топить друг друга, поливая заодно грязью. А уж когда вскрылось, что мадам замужем, причём влезла в первую семью мужа, самолично сообщив жене о своём существовании, и теперь имея своих детей от мужика, пилит его за алименты, выплачиваемые первой жене, и за общение с детьми от первой жены, Зимин захотел руки вымыть с мылом. Не сказать, что он был слишком уж щепетильным, и баб замужних у него было предостаточно. Просто он их от шалав не отделял. Точнее, проституток считал более порядочными, чем такие жёны. И тем больше уважал настоящих, тех, что ждал, дежурил у телефона, мчался в больницу. И мог дать в морду за смешки в сторону простых девчонок, умудрившихся додуматься прийти на Лубянку с контейнерами с едой, для замотавшегося мужа. В широкой груди Зимина защемило. Вот почему-то он был уверен, что его Вишня, да не дай бог с ним что… Да и просто принести обед легко бы сообразила, а готовит она хорошо. Его Вишня казалась ему идеальной. Наверное в этом и причина, что она мгновенно в него проросла. У него же чутьё, как у зверя. И не только на гемор. А тут такая Ягодка! Как будто из другого времени, красивая настолько, что Зима и сам не заметил, когда приобрёл привычку любоваться ею при каждом удобном случае. И тем яснее понимал, что всё. Закончилась его зимне-вишнëвая сказка. И всё то, что прикипело к Вишневской намертво теперь надо рвать. Выкинуть из головы, из души и сердца. Отучить руки от ощущения её тела. – Попращаюсь и в бордель, на пару дней. Или сразу на неделю. Сниму пяток бл@дей… – тëр лицо руками Зимин. – Фу, бл@! От одной мысли, что вместо его открытой и искренней в своих чувствах девушки, будет какая-то, отрабатывающая зарплату, его чуть не вывернуло. – Заклинило, всё, – сдался Зимин, понимая, что он попрощается и уйдёт. И будет подыхать без неё. Без её голоса, запаха, взгляда. Без права увидеть. Без возможности назвать своей. Прощальное письмо, всего в одну тетрадную страничку, он писал без малого час. Что он всё понимает, и что её чувства ценит, но они не для него. Он и такие как он, для любви не подходят, что он простой бандит, у которого век может быть очень короток, и семьи у таких не бывает. Писал и сам себя материл, каждым словом прижигая как будто обнажённую кожу. – Приговор готов и обжалованию не подлежит, – мрачно усмехнулся Зимин, убирая письмо для Насти, во внутренний карман пальто. Он уже почти прошёл мимо витрин какого-то магазина, когда увидел выставленный подвес в виде большой снежинки, инкрустированной бриллиантами и топазами. Камни отличались по цвету и были подобраны так, чтобы самые светлые камни располагались по краю, а к центру цвет становился всё насыщеннее. Почему-то Алик сразу вспомнил сверкающие глаза Насти. Глянув на часы и прикинув, что время есть, Зимин уверенно зашёл в магазин. На улыбки и заигрывания девушки-консультанта он не обратил внимания. – В другое время и разговор был бы другим, – сказал сам себе Зима. – А сейчас… Сейчас, я как последний муд@к собираюсь уйти от лучшей девушки, о которой раньше мог лишь мечтать. На даче никого не было, только рыжий бандит, что надменно наблюдал за тем, как Зимин собирал какие-то мелочи, что свидетельствовали о его прибывании здесь. – Даже стирать не буду, – хмыкнул он, укладывая в небольшую сумку свою футболку, в которой утром Настя готовила завтрак. В её спальне он оставил письмо. И сверху прижал его подвесом. Почему-то изящная вьющаяся цепочка опустилась на лакированную поверхность прикроватной тумбочки с каким-то тяжёлым звуком. А может просто так показалось Зимину. – Красиво прощаешься, – голос Арины Измайловны заставил Зиму подпрыгнуть и развернуться, чуть ли не в прыжке. – Арина Измайловна, я ж чуть с шевелюрой не простился. Нельзя же так, а если бы у меня в руках что-нибудь опасное было? – спросил он у всё больше настараживающей бабушки. – Тихо подойти к тому, кто чувствует себя оглохшим не сложно, – хмыкнула она. – Значит, решил уходить? – Да. Вы и сами понимаете, что это лучший вариант. Чем дольше я буду рядом с Настей, тем больше буду себя убеждать, что а вдруг получится, вдруг всё будет. – Отчего-то искренне признался он. – А пока я ещё помню, что ничего быть не должно. – Прямо вот так? За Настю ты тоже всё решил? – спросила бабушка Вишни. – Я не боюсь сдохнуть сам, Арина Измайловна. И для Насти я подставлюсь не задумываясь. – Резко махнул рукой Зима. – А что… Что, если я к ней приведу? Захотят отомстить мне, наказать меня. А меня такая сволота в морду лица знает, что сам бы в дерьме притопил. Если на неё хоть взглянут, не то что тронут… Даже то, что я сдохну, этого не изменит. Настей я рисковать не стану. Я и так получил больше, чем надеялся. – Значит, пытаешься защитить? – грустно улыбнулась Арина Измайловна. – Я пойду, – резко заломило глаза. – Вишня скоро вернётся. А это так… – На память, да? – закончила за него бабушка. – Да, – кивнул Зимин, пытаясь растянуть губы в злой усмешке. – Вы догадливы.